Сюзанна Валенти – Гнев смертных (страница 8)

— Это все, что осталось от великой расы истребителей? — Позвал Фабиан, в его голосе слышалось веселье, когда он начал приближаться, а его шаги были полны развязности и сочащейся бравады.

Наша мать встала по другую сторону от Джулиуса, четыре истребителя столкнутся с четырьмя вампирами.

Позади нас собрались оставшиеся члены кланов. Даже те, кому не полагалось сражаться, стояли с нами: старые воины, чьи боевые дни давно миновали, ждали плечом к плечу с детьми, которые едва были достаточно сильны, чтобы владеть клинком. Матери стояли со своими младенцами в одной руке и оружием в другой. Даже Элисса и Элфрик присоединились к нашим рядам, сжимая в руках клинки, которыми они понятия не имели, как пользоваться, и глядя на вампиров со всей яростью бывалых воинов.

Нас было, вероятно, меньше двухсот, что составляет лишь малую часть от нашего числа всего несколько дней назад. Но богиня благословила их всех, и мы встали против наших врагов, сильнее, чем когда-либо прежде. Мне не нравились их шансы на победу.

За Восставшими я мог разглядеть движущуюся тень, наполненную их мерзкими созданиями. Как я и ожидал, они, не теряя времени, обратили еще вампиров, и я почувствовал укол жалости к городу, ставшему жертвой их проклятия.

Я повернулся, чтобы встретиться взглядом с моим братом, и обнаружил, что его тоже переполняет необузданная сила. Боги были щедры на свои дары, распространяя их среди моего народа и давая нам шанс встретиться с вампирами на равных. Я был уверен, что не растрачу их впустую.

— Я последую за тобой до конца, брат, — прорычал Джулиус, поднимая свой меч выше в ожидании моей команды. Теперь это были мои люди. Смерть моего отца сделала меня их ярлом. И они ждали моего приказа, чтобы убить этих тварей. Первое, что я сделаю, но не последнее, если у меня будет хоть какое-то право голоса в этом вопросе.

— За нашего отца, — яростно сказал я, и взгляд матери стал жестче, когда она кивнула. — За ярла Мэллиона! — Я заорал так, чтобы услышали все наши люди.

Громкий боевой клич встретил мой собственный, и я помчался по равнине быстрее, чем когда-либо бегал раньше, сила моих мускулов была странной и удивительной. Дар, который я использую с толком.

Бушевала буря, и дождь лил на нас непрекращающимся каскадом ледяных капель, но я не чувствовал пронизывающего холода так, как должен был. Сама моя кожа, казалось, была наполнена энергией, создавая тепло там, где его не должно было быть, и спасая меня от страданий под потоком, который Валентина поощряла падать с небес.

Восставшие знали, что в нас что-то изменилось, и все четыре пары глаз были прикованы ко мне, когда я возглавлял линию против них.

Фабиан был ближе всех ко мне, и он первым сломал строй и побежал нам навстречу.

Я ухмыльнулся, когда бросился ему навстречу, пригибаясь под ним, когда он прыгнул, целясь на мое горло, движение далось намного легче, чем должно было быть возможным. Он обернулся, удивленно уставившись на меня, но я не терял времени даром и замахнулся Бурей прямо ему в шею. Он увернулся от меня, но Веном уже был наготове, чтобы преградить ему путь к отступлению, и дикая ухмылка раздвинула мои губы, когда я понял, что я более чем способен противостоять этому язычнику.

Фабиан отпрыгнул в сторону, но не раньше, чем лезвие прочертило линию вдоль его предплечья, проливая ярко-красную кровь и окрашивая грязь между нами. Он зашипел от боли, когда рана поджарилась от магии меча, а воздух наполнился зловонием горящей плоти.

От меня не ускользнуло выражение ужаса, наполнившее его глаза. Я предположил, что уже давно никто не был так близок к тому, чтобы убить его.

Я взревел, используя свое преимущество, и он снова попытался броситься на меня. Он схватил мою правую руку своей железной хваткой, и его нечеловеческие пальцы сжались в попытке сломать мне кости. Прежде чем он успел сделать что-то большее, чем оставить мне синяк, я замахнулся другой рукой на его лицо, все еще сжимая в кулаке рукоять Венома.

Костяшки моих пальцев врезались ему в челюсть, и его отбросило от меня, он рухнул в грязь в шести футах от меня и заскользил по ней. Когда он поднялся на ноги, он был с головы до ног покрыт грязью, а ярко-красная кровь все еще непрерывно сочилась из раны на его руке.

Фабиан оскалил на меня зубы, и я оскалил свои в ответ, начав приближаться.

— Кто ты? — прошипел он, отступая на шаг.

— Я — твоя смерть, — ответил я.

Я прыгнул вперед, описывая обоими клинками порочную дугу, рассчитанную отсечь его голову от шеи.

Фабиан отскочил в сторону, в одном выдохе от смерти, прежде чем он отвернулся от меня и побежал обратно к своим сородичам.

Я проревел вызов и бросился в погоню. Моя мать и брат бежали позади меня с клинками наготове и воинственными криками на устах, когда мы мчались за монстрами, которые отняли у нас все.

Четверо Восставших сгруппировались на равнине, глядя на нас в замешательстве с чем-то большим, чем намек на страх, и похоже, признавая, что мы уже не те, кем были раньше, что теперь мы им более чем ровня.

— Вы чувствуете, как жажда гонит вас вперед? — Закричала Кларисса, переводя взгляд на новоиспеченных вампиров позади них, пока искала способ спасти свою шею. — Так идите и пируйте!

Вампиры взвизгнули от возбуждения и хлынули мимо своих создателей подобно разрушительной волне: жажда превратила их чуть ли не в диких зверей, ослепленных потребностью в крови. Они бросились нам наперерез, и оставшиеся члены семи кланов с грохотом бросились им навстречу у меня за спиной.

— Этим существам нужно напомнить, что они уже мертвы! — Крикнул я, и ответный рев моих собратиев слился с оглушительным раскатом грома, в то время как Валентина продолжала управлять бурей с помощью своих недавно усиленных даров.

Восставшие стояли позади своей армии и смотрели, как наши силы столкнулись. Я не стал бы делать ничего подобного — ни один мой воин не стал бы жертвовать собой, не будь я рядом с ним. Я возглавил атаку спереди, прокладывая путь сквозь вампиров, а рядом со мной был Джулиус и наша мать.

Мы уничтожили больше вампиров, чем я мог сосчитать, и пепел от их гибели смешался с густой грязью у наших ног, наполняя воздух зловонием их смерти.

Снова и снова я взмахивал клинками, но усталость, которую я ожидал почувствовать от такого использования своей энергии, так и не наступила. Мои мышцы гудели от силы и обещания смерти всем тем, кто выступит против меня, а дары богини мощно струились по моим конечностям.

Пока остальные мои люди сражались с новыми вампирами, моя семья прокладывала путь сквозь хаос к демонам, которые его вызвали.

Я вонзил Бурю в сердце прекрасной вампирши, одетой в платье дворянки, и когда она растворилась передо мной, за ее каскадом останков возвышались Восставшие.

— Это невозможно, — прошипел Майлз, свирепо глядя на мою семью, и пытаясь отрицать, кем мы стали. Достойными соперниками их чудовищности.

— Боги уровняли шансы, — прорычал Джулиус. — Боитесь узнать, сможете ли вы теперь сравниться с нами?

— Почему? — Эрик вздохнул, и у меня возникло ощущение, что его вопрос предназначался одному из могущественных божеств, наблюдавших за нашей схваткой, но я все равно ответил.

— За проклятие, которое ты наложил на нашего отца. Ни одного ярла из кланов истребителей не должна была постигнуть судьба, которую ты ему уготовил. И ты заплатишь мне этот долг кровью. — Я приблизился к ним, но мой взгляд был прикован к Эрику, а его глаза сузились в замешательстве.

— Твой отец был истребителем, которого я обратил? — спросил он, когда до него дошло. — Я спас его, я отправил его обратно к тебе…

— Ты отослал обратно демона в шкуре человека, которого я любила! — закричала моя мать, и ее разбитое сердце заставляло ее голос дрожать от эмоций, но топор она держала твердо.

— Ты заставил меня вонзить клинок в сердце моего собственного отца, — прорычал я, делая еще один шаг. Веном и Буря гудели в предвкушении, когда я приблизился к монстрам, которые были виновниками всего этого, а их требования об их смерти плотно засели в моем сознании.

— Ты убил его? — Спросил Эрик, и от меня не ускользнул ужас, промелькнувший в его глазах. Осмеливался ли он оплакивать потерю мерзкого создания, которое он поместил в шкуру моего отца?

— Ты убил его, — сердито поправил я.

Над нашими головами снова прогремел гром, и я побежал к нему, не желая больше слышать его отвратительный голос. Я жаждал оторвать его голову от тела и получить кровавый долг, который мне причитается.

Я сделал три длинных шага и прыгнул вперед, крутанувшись в воздухе, когда взмахнул обоими клинками, целясь ему в голову.

Глаза Эрика расширились, когда он увидел приближающуюся к нему смерть, и его сестра прыгнула вперед, чтобы отбросить его в сторону, прежде чем я успел нанести свой удар. Веном рассек ее плечо, и она взвыла от боли, когда из раны хлынула яркая кровь.

Эрик очнулся от своего минутного бездействия и обхватил Клариссу руками, отпрыгивая от меня и оттаскивая ее в безопасное место.

Майлз и Фабиан тоже встали перед ней, три мерзких брата, защищающих свою чудовищную сестру. Я чуть не рассмеялся над этим фальшивым проявлением любви. Существа, поддерживаемые смертью, не могли быть способны на такие эмоции.

Джулиус закричал, бросаясь на них, и я побежал присоединиться к нему с Веномом, кричащим о мести в моей ладони.