Сьюзан Спанн – Кошачьи когти (страница 48)

Ёсико кивнула.

— Я тоже это заметила, когда она вчера упомянула его детское имя. Когда я сказала ей об этом, она отрицала, что это подделка. Но я все же решила копать дальше, после того как улажу остальные вопросы.

— Сейчас в этом нет необходимости, — сказал Хиро. — Подделка не имеет значения. Сейчас по закону наследницей стали вы. Убийца теряет все права на наследство, что в данном случае исключает Нобухидэ, и, даже если вы и замешаны в подделке завещания, в чем я сильно сомневаюсь, поддельное завещание вряд ли сможет помешать истинному наследнику вступить в свои права.

— Значит, Ёсико наследует все, что принадлежало Хидэёши? — спросила Маюри.

— Все, — повторил Хиро. — В случае отсутствия завещания недвижимость Хидэёши переходит к старшему из детей, имеющим по закону право на наследство. Убийство отца лишает Нобухидэ такого права. Наследницей является Ёсико… и имеет законное право требовать возмездия за смерть отца.

Нобухидэ, прищурившись, посмотрел на сестру.

— Ты меня не убьешь. У тебя не хватит силы духа.

— Не испытывай меня, — ответила Ёсико. Она глубоко вздохнула. — Я не позволю тебе жить, но окажу честь и разрешу сделать сэппуку. Даже могу стать твоим помощником.

Нобухидэ поднял меч.

— Я лучше умру в бою, чем совершу самоубийство.

— Даже сейчас у тебя не хватает чести вести себя как самурай? — Ёсико одной рукой вытащила катану. — Сегодня ты умрешь. Вопрос лишь в том, как это случится.

Нобухидэ резко развернулся и полоснул мечом по бумажной двери, ведущей в общую комнату. Проход с треском открылся, и Нобухидэ прыгнул в него.

Ёсико рванула следом, в то время как Хиро выпрыгнул в дверь на веранду. Дерево треснуло, разорвалась бумага, и воздух прорезал крик Маюри.

Хиро мчался по веранде, направляясь к углу чайного дома. Он услышал позади себя звук шагов и узнал в них походку отца Матео. Где-то внутри чайного дома раздался женский крик.

У раздвижной двери Хиро остановился, не зная, то ли ждать здесь, то ли зайти внутрь. Поскольку никто из нее не выбежал, синоби вошел в дом.

Нобухидэ лежал лицом вниз в общей комнате. Его нога застряла в раздвижной двери. Катана лежала у очага. Когда Хиро с отцом Матео зашли в комнату, Хидэтаро как раз поднимал меч племянника.

Над братом, держа в одной руке катану, а в другой вакидзаси, стояла Ёсико.

Нобухидэ хотел было подняться, но тишину прорезал голос Ёсико:

— Если ты шевельнешься, ты умрешь от меча в своей спине.

Нобухидэ замер.

Ёсико убрала вакидзаси в ножны, а катану взяла обеими руками. Хиро с удовлетворением отметил, что у нее была праворукая хватка: правая рука поверх левой.

— Теперь поднимайся. Медленно.

Нобухидэ встал и расправил кимоно. Он поднял руки и пригладил волосы.

— Не вынуждай меня убивать тебя, Нобу. — Голос Ёсико был полон слез, хотя выражение лица излучало самурайское спокойствие. — Достаточно того, что в семье уже есть отцеубийца. Не добавляй к тому еще и братоубийство. Даже в отместку.

На лице Нобухидэ прорезались внезапные эмоции.

— Он сам во всем виноват! Он никогда не признавал моих способностей. Он позволил им сделать так, чтобы я служил в полиции, вместо того чтобы настоятельно попросить сёгуна сделать меня командующим. Он даже не позволил мне уйти вместе с Мицухидэ в армию господина Оды. Я хотел лишь этого. А ему было все равно!

— Поэтому ты его убил? — спросила Ёсико. — Из-за Мицухидэ?

— Он бы не отпустил меня. — Слова Нобухидэ звучали так, словно ребенка лишили его любимой игрушки.

Ёсико посмотрела на всех остальных.

— Оставьте нас.

— Я знаю то, о чем ты должна ему рассказать, — сказал Хидэтаро. Он взглянул на Хиро и отца Матео. — Это семейное дело, частное.

Маюри проводила их в свой кабинет. Они едва успели закрыть дверь, когда Хиро сказал:

— Прошу прощения… могу я одолжить вашу вазу?

Синоби потянулся к токонома.

— Что вы делаете? — требовательно спросила Маюри.

— Им нужна приватность, а мне нужно… — Хиро замолчал.

Маюри в ужасе на него посмотрела.

— Уборная снаружи. — Она махнула рукой. — Идите. Никто не возражает. Но не смейте трогать ту вазу.

Хиро выскользнул на веранду, обогнул дом и вернулся к комнате, в которой все произошло. Он прополз по полу и приставил ухо к щели у двери.

— Как ты вообще мог поверить, что наша семья раскололась между двумя даймё? — говорила Ёсико. — Как ты мог поверить, что кто-то поддерживает сёгуна, а кто-то нет?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Нобухидэ.

— Акеши Мицухидэ присоединился к господину Оде по приказу императора. Сёгун знает об этом. Золото принадлежало Асикаге, это золото сёгуна, на которое Мицухидэ купил оружие для господина Оды, чтобы убедить того в своей верности.

— Мицухидэ сказал, что он украл это золото у сёгуна.

Ёсико рассмеялась.

— Ты так ничего и не понял. Мицухидэ — шпион. Если господин Ода приблизится к Киото на расстояние удара, у Мицухидэ есть приказ убить его… или умереть, попытавшись это сделать. Наш отец отказывался отпускать тебя, потому что не хотел отправлять единственного сына на верную смерть.

Глава 45

— Он никогда мне об этом не говорил, — голос Нобухидэ звучал жалко.

— Он знал, что ты не сможешь сохранить этот секрет, — сказала Ёсико.

— Почему он рассказал тебе, а не мне?

— Он ничего мне не рассказывал. — Голос Ёсико смягчился. — Ты же знаешь, у меня есть привычка подслушивать под дверью. Я слышала, как они разговаривали с Мицухидэ, когда тот был в Киото… в тот день, когда он позвал тебя с собой.

Хиро услышал стук — Нобухидэ упал на колени. Мгновение спустя, Нобухидэ спросил:

— Акеши Ёсико, ты станешь моим кайсякунином?

Это было официальным определением человека, помогающего совершить сэппуку.

— Стану, — ответила Ёсико. — Хочешь, я верну всех остальных?

Хиро так и не услышал ответа Нобухидэ. Он уже мчался обратно в кабинет Маюри.

* * *

Несколько минут спустя Хиро и остальные собрались перед чайным домом.

Нобухидэ лицом к реке опустился на колени на татами, принесенное из чайного дома. Позади, опустив катану, стояла Ёсико. Улица была пустынна. Некоторые из соседей из любопытства повысовывали головы, но, увидев, что происходит, исчезли и закрыли двери, не сказав ни слова.

Дело касалось лишь только самурая, никто не смел вмешиваться.

Нобухидэ вытащил вакидзаси и положил его перед собой на татами. Он снял оби и обмотал им короткий меч посередине.

— Что он делает? — на португальском прошептал отец Матео.

Хиро наклонился к нему и прошептал в ответ:

— Он защищает руки от порезов, когда он…

— Понятно, — шепнул священник, слишком взволнованный, чтобы дослушать ответ Хиро.

Ёсико встала сбоку от брата и занесла катану над его головой.