Сьюзан Спанн – Кошачьи когти (страница 32)

— Кто-то перерезал отцу горло, пока он ждал, когда Саюри вернется из уборной, — сказала Ёсико. — Он бы услышал приближение убийцы, однако позволил человеку подойти к себе сзади. Он либо узнал голос убийцы, либо ее походку.

Странный блеск появился у Ёсико в глазах, когда она посмотрела на Хиро.

— Вы бы наверняка смогли отличить женскую походку от мужской.

Хиро проигнорировал ее комментарий и его неожиданный подтекст.

— Значит, вы верите, что Нобухидэ прав и это Саюри убила вашего отца?

— Даже если женщина не сама это сделала, она замешана в этом. Как бы иначе убийца вошел в комнату, убил его и ушел никем не замеченный?

— А вы с этим согласны? — спросил отец Матео у Сато.

Та печально улыбнулась:

— Я не знаю, кто убил моего мужа, и не беспокоюсь о мертвых. Это я могу к нему присоединиться, а вот он ко мне уже не вернется.

— Вы знаете о царе Давиде? — спросил отец Матео.

— Почему нет? В конце концов, я же христианка.

Лицо иезуита от восторга расплылось в улыбке.

— И как вы стали христианкой?

Сато покачала головой и опустила глаза на руки, лежащие на коленях.

— Не хочу утомлять вас старческими разговорами.

— Пожалуйста, — попросил отец Матео. — Я бы хотел послушать.

Хиро же слушать не хотел. Он хотел уйти и отыскать подтверждение своей теории, причем желательно получив на это еще пару лишних дней.

Хиро пытался поймать взгляд священника, но тот не смотрел в его сторону. Синоби с разочарованием понял, что его друг неимоверно туп.

— Я вышла замуж очень молодой, — начала Сато. — Но у меня долгое время не было детей. Это казалось странным. У жены самурая одна обязанность — подарить мужу наследника. Ёши был терпелив и не отсылал меня, но мое отчаяние росло. Я молилась буддистским богам, синтоистским ками и каждому божеству, которое было мне известно. В основном я молилась Каннон, богине милосердия. Я дала слово, если у меня появится ребенок, я поставлю в своем доме в ее честь статую и буду молиться ей каждый день до конца своей жизни.

— Но Каннон вам не помогла, — понимающим тоном сказал отец Матео.

— Нет, помогла. — На лице Сато появилась озорная улыбка. Ее глаза заблестели от того, что ей удалось обмануть чужеземного священника. — Каннон подарила мне дочь. Ёсико.

Мать с дочерью обменялись улыбками. Это была первая искренняя эмоция, которую Хиро увидел на лице Ёсико, но это выражение исчезло почти сразу.

— Ваш муж должен был быть доволен, — сказал отец Матео.

— Большинство мужчин предпочли бы сына, — сказала Сато, — но Каннон и здесь мне помогла. Ёши полюбил Ёсико с того самого момента, как она родилась. Он вырастил ее как самурая. Вообще-то, как мальчишку. — Женщина помолчала. — Сначала мне это не слишком нравилось, но они казались такими счастливыми, что и я со временем стала счастлива. Сейчас я очень рада, что все обернулось именно так.

Она посмотрела на Ёсико, словно ребенок, выдавший тайну своей семьи и не понимающий, что делать дальше. Хиро было интересно, о чем из сказанного Сато предпочла бы умолчать.

Прежде чем молчание переросло в неловкость, Ёсико сказала:

— Ты говорила про чужеземного бога.

Сато кивнула.

— В год, когда Ёсико исполнилось тринадцать, она приняла гэмпуку. — Она озабоченно сморщила лоб и посмотрела на священника. — Вам знакомо это слово?

— Церемония, в результате которой самурай становится мужчиной. — Отец Матео посмотрел на Ёсико и добавил: — Человек становится достаточно зрелым, чтобы носить два меча.

Сато кивнула, радуясь тому, что не придется ничего объяснять.

— Ёсико… до гэмпуку ее звали Чико… училась очень быстро. Ее церемония произошла в тринадцать лет. Отец вручил ей пару фамильных мечей.

— Значит, он не возражал, что у него дочь, а не сын, — сказал отец Матео.

— Он был доволен, — согласилась Сато. — Но я считала себя несостоятельной. Незадолго до гэмпуку, я услышала, что в Японию из-за моря привезли нового бога. Я подумала: возможно, этот чужеземный бог поможет мне с еще одним ребенком. Поэтому я попросила Хидэёши устроить мне встречу с чужеземцами.

Он не верил, что ваш Бог услышит меня. Что он вообще понимает японский, но согласился, потому что ему очень хотелось заполучить в коллекцию иноземное оружие.

— Вы встречались с Франциском Ксавьером? — спросил отец Матео.

— Нет, иноземца звали Пинто-сан, — ответила Сато. — Он не был священником, однако говорил, что намерен стать им, когда вернется. Он был высоким, с такой бледной кожей, как у призрака. А нос его был размером с рисовый шарик. Мне стало плохо рядом с ним, потому что от него ужасно воняло, а от этой вони его нос весь покраснел и из него текло.

Хиро подозревал, что с носом были проблемы не из-за вони, а из-за алкоголя, но если бы он прервал Сато, уйти они смогли бы еще позже.

— Пинто-сан рассказал мне, что Иисус ходил по земле, как обычный человек. Это подарило мне надежду. Бог, у которого была мать, наверняка пожалел бы женщину, которая хотела сына. Пинто-сан научил меня одной молитве и сказал, что я могу попросить у его бога Иисуса все, что пожелаю, но получу это только в том случае, если его отец, Всевышний, захочет, чтобы я это получила. Он много раз мне повторил, что Иисус слышит мои молитвы только тогда, когда отец ему позволяет.

— Да, — подтвердил отец Матео. — Такова религия Иисуса.

— Ничем не отличается от японских ками, — сказала Сато. — Вот только ками слышат только тогда, когда сами этого захотят.

Ноги Хиро начали затекать. Обычно от раздражения в них всего лишь появлялось покалывание, но его терпение из-за рассказа Сато начало подходить к концу. Он сначала пошевелил ступней, а потом и ногой, надеясь, что вдова заметит и завершит свое изложение.

Ёсико посмотрела на него взглядом, в котором одновременно читалось и сомнение, и понимание. Хиро в ответ приподнял брови. Ёсико хотела было заговорить, но Сато продолжила рассказ.

— Я пообещала Иисусу то же самое, что обещала Каннон. Через месяц я забеременела Таромару… Это Нобухидэ. — Сато виновато улыбнулась. — В младенчестве мы звали его Таромару.

Ёсико наклонилась вперед и хмуро посмотрела на мать. Сато ничего не заметила либо ей было все равно. Хиро подозревал последнее.

— Когда я забеременела, — продолжила Сато, — я постаралась поставить статую в честь Бога, но потом узнала, что Он предпочитает, чтобы его почитали крестом.

— Не совсем так, — сказал отец Матео. — Крест — это символ, напоминающий нам о Его жертве. Самому изображению креста мы не поклоняемся.

— Тоже самое, что и с ками, — сказала Сато. — Бог существует в дереве, за исключением того, что ками — это дерево, а Иисус — это не воплощение креста.

Хиро подавил улыбку. Он видел, как внутри отца Матео теология борется с прагматизмом. Последний победил.

— Я рад, что вы познали Иисуса, — сказал священник. — Надеюсь, вы продолжите ему молиться.

Сато выглядела обиженной.

— Я же обещала, не так ли?

Ёсико встала и поклонилась.

— Спасибо, что пришли.

— Спасибо, что выслушали нас, — сказал Хиро.

— Пожалуйста, скажите Акеши-сама, нам жаль, что мы его не застали, — добавил отец Матео.

Хиро уже был готов озвучить свою просьбу насчет дополнительных дней, когда Ёсико сказала:

— К моему брату вам следует обращаться Акеши-сан, а не «сама».

— Я прошу прощения за свой несовершенный японский, — сказал отец Матео. — Я думал, что к наследнику стоит обращаться с самым высоким почтением.

— И ваш японский, и ваше понимание совершенно верны, — вмешалась Сато. — Но Нобухидэ не является наследником моего мужа. Это Ёсико.

Глава 28

Хиро было трудно скрыть удивление.

— Наследница — Ёсико?

— Да, — сказала Ёсико. — Еще до рождения Нобухидэ.

— А закон признает наследника женского пола? — поинтересовался отец Матео.