Сьюзан Кейн – Переживание чувств. О силе грусти и внутренней свободе (страница 3)
Неважно, приходим ли мы к пониманию этих истин благодаря историям про Пеппи Длинныйчулок, победам Симоны Байлз[21] или текстам святого Августина, как и вообще неважно, атеисты мы или верующие. Истина остается все той же. Тоскуете ли вы по партнеру, который от вас ушел, или по тому, кого лишь надеетесь встретить; мечтаете ли о счастливом детстве, которого у вас никогда не было, или о божественном откровении; стремитесь ли к творческой жизни, к жизни на родине, к более идеальному союзу (хоть в личной жизни, хоть в политике); собираетесь ли покорить самые трудные вершины или вернуться на прекрасный пляж, где прошел ваш прошлый отпуск; мечтаете ли облегчить боль предков или построить мир, в котором живым существам не нужно уничтожать друг друга ради собственного выживания; стремитесь ли найти кого-то, кого давно потеряли, вернуть нерожденного ребенка, найти источник молодости или безусловную любовь – все это есть проявления одной и той же страстной тоски.
Я называю это место, это состояние, по которому мы тоскуем, идеальным миром. В христианско-иудейской традиции это Эдем, или Царство Небесное; суфии называют это Возлюбленным души[22]. У этого места или состояния существует еще множество имен, например: родной дом, или «где-то за радугой», или, как писал Марк Мерлис, «берег, который каждый из нас покидает еще до рождения»[23]. К. С. Льюис называл это «местом, откуда берется красота»[24]. Как бы мы ни формулировали, речь о том, чего больше всего хочет сердце каждого человека. Когда Ведран Смайлович играл на своей виолончели посреди разрушенного войной города, на свет рождалось именно это.
В последние десятилетия песня Леонарда Коэна «Аллилуйя» – баллада о духовной тоске – почти превратилась в клише и стала даже слишком популярной, особенно на всевозможных телешоу, где состязаются молодые таланты вроде American Idol[25]. А ведь у зрителей все равно всякий раз слезы на глазах, хотя эта песня исполняется уже в тысячный раз. Неважно, считаем ли мы себя верующими или совершенно светскими, – в известном смысле все мы ищем путь в рай.
Примерно в тот же период, когда друзья зашли за мной в общежитие, чтобы вместе идти на лекцию, а я начала размышлять о печальной музыке, я наткнулась на одну буддистскую идею, сформулированную экспертом в области мифологии Джозефом Кэмпбеллом: мы должны стараться «с радостью участвовать во всех печалях этого мира»[26]. И я все думала об этом: как эти слова понимать? Как это вообще возможно?
Я понимала, что призыв этот не нужно воспринимать буквально. Речь не о том, чтобы плясать на кладбище, и не о пассивном отношении к трагедиям и злу. Всё как раз наоборот: это касается чувствительности к боли, осознания быстротечности жизни, готовности принять этот мир со всеми страданиями (или неудовлетворенностью – зависит от того, как вы понимаете первую благородную истину буддизма).
И все же мой вопрос не терял актуальности. Думаю, в поисках ответов можно было бы отправиться в Индию или Непал либо записаться на курс по философии Восточной Азии, но я этого не сделала. Я просто продолжала жить прежней жизнью, но все время помнила и об этом вопросе, и о многих, связанных с ним: почему печаль – эмоция, из-за которой мы хмуримся и становимся похожи на ослика Иа[27], – не исчезла в ходе эволюции? Что заставляет нас отчаянно тосковать по идеальной и безусловной любви (и как это связано с нашей любовью к печальным песням, дождливым дням и всему сакральному)? Почему творчество кажется тесно связанным с тоской и печалью, а также с духовной работой? Как пережить утрату любви? Как в стране, в истории которой столько горя, сложилась культура дежурных улыбок? Как жить и работать в тисках тирании позитивного восприятия? Как жить, если знаешь, что умрем и мы сами, и все, кого мы любим? Наследуем ли мы боль родителей и предков? И если да, то можно ли превратить ее в нечто
Прошло несколько десятков лет, и найденные ответы я собрала в этой книге.
Эта книга – еще и рассказ о моем переходе от агностицизма к… к чему? Не к вере в строгом смысле слова: я и сейчас такой же агностик, как и прежде. Видимо, о переходе к осознанию того факта, что не обязательно верить в какого-то конкретного бога, чтобы начать меняться под влиянием душевной тоски. У хасидов есть притча о том, как один раввин замечает, что пожилой прихожанин совершенно равнодушно слушает его рассуждения о божественном. И тогда он напевает этому прихожанину пронзительную мелодию, песню о тоске и страсти. «Вот теперь я понимаю, что ты проповедуешь, – сказал старик. – Я теперь страшно хочу достичь единства с Господом»[28].
Я во многом похожа на этого старика. Я стала писать эту книгу, чтобы разобраться наконец, почему столь многие из нас так сильно реагируют на печальную музыку. На первый взгляд это не такой уж серьезный вопрос для многолетнего проекта, но я никак не могла от него отделаться. Тогда я не подозревала, что музыка – это выход в другое измерение, более глубинное, где мы наконец видим мир как загадочное, священное и даже волшебное место. Некоторые выходят в это измерение через молитву, медитацию или прогулку по лесу; для меня ключом к порталу стала музыка в минорной тональности. Выходы в это измерение можно найти где угодно, и выглядят они очень по-разному. Одна из задач этой книги – подтолкнуть вас к тому, чтобы научиться их замечать и проходить через них.
Некоторым из нас горько-сладкий взгляд на мир присущ с рождения, другие стараются избегать подобных эмоций, а кому-то это мироощущение открывается в определенном возрасте или после серьезных взлетов и падений. Если вам интересно узнать, насколько вы открыты подобным переживаниям, попробуйте пройти тест, который я разработала в сотрудничестве с Дэвидом Яденом, профессором медицинского факультета Университета Джонса Хопкинса, и Скоттом Барри Кауфманом, когнитивным психологом, директором Центра исследований человеческого потенциала[29]. Чтобы оценить, в какой мере вы в настоящее время склонны смотреть на мир через призму горько-сладких переживаний, прочтите, пожалуйста, предложенные ниже утверждения и оцените, насколько вы согласны или не согласны с ними, по шкале от 0 (совершенно не согласны) до 10 (полностью согласны).
• Вы можете заплакать от особенно трогательного рекламного ролика.
• Вас искренне трогают старые фотографии.
• Вы бурно реагируете на музыку, искусство, природу.
• О вас говорят, что вы «в глубине души старик».
• Дождливые дни приносят вам утешение или даже вдохновение.
• Вы понимаете, что имел в виду Клайв Льюис, когда описывал радость как «чудесный острый укол тоски».
• Вы предпочитаете спорту поэзию (а то и находите поэзию в спорте).
• Вы переживаете сильные, до «мурашек по коже», эмоции несколько раз в день.
• Вы чувствуете, что «слезы в природе вещей» (фраза из «Энеиды» Вергилия).
• Вы ощущаете душевный подъем, слушая печальную музыку.
• Вы склонны видеть сразу и радость, и грусть во всем, что вас окружает.
• Вы ищете красоту в повседневном.
• Вы любите слово «пронзительный».
• В разговорах с близкими друзьями вам особенно нравится говорить о прошлых или нынешних сложностях.
• И вот еще что: вы всегда в полушаге от экстатических переживаний.
Последнее утверждение может показаться странным в этом контексте, однако речь тут не об оптимистичном взгляде на вещи и не о готовности всегда улыбаться. Я имею в виду удивительное ощущение восторга, которое может вызывать тоска. По данным последних исследований Ядена, самотрансценденция (а также более умеренные ее кузины – чувство благодарности и состояние потока) усиливается в переходные периоды, вблизи смерти или окончания чего-то важного, то есть в горько-сладкие моменты жизни[30].
Можно смело утверждать, что человек начинает смотреть на мир через призму горько-сладкого восприятия, когда ощущает приближение финала. При виде детей, которые плещутся в луже, у бабушек и дедушек на глазах появляются слезы, ведь они знают, что малыши скоро вырастут и станут взрослыми (а им этого уже не увидеть). И это не слезы грусти и отчаяния – это слезы любви.
Чтобы оценить результаты теста, сложите баллы за все ответы и поделите на 15.
Если получилось число ниже 3,8 – вы по натуре скорее сангвиник.
Если ваш результат окажется между 3,8 и 5,7 – вы находитесь где-то между сангвиником и горько-сладким типом.
Если вы получили больше 5,7 балла, значит, вы по-настоящему знаете и цените переживания на стыке тьмы и света.
Читателям моей книги «Тихая сила. Как достичь успеха, если не любишь быть в центре внимания»[31] будет любопытно узнать, что результаты исследований Ядена и Кауфмана показывают значительную корреляцию между высоким баллом по итогам этого теста и личностной особенностью, которую Элейн Арон называет высокой чувствительностью[32]. Яден и Кауфман обнаружили также значительную корреляцию со склонностью погружаться в себя, которая указывает на творческие способности, и умеренную корреляцию со способностью испытывать восторг, склонностью к самотрансценденции и духовным переживаниям. Наконец, они заметили незначительную связь с тревожностью и депрессией, что неудивительно.