Сьюзан Деннард – Ведовской дар. Ведьма правды (страница 5)

От этой идеи Сафи скривилась еще больше.

–Дядю Эрона с позором выгнали из Адских Алебард. Теперь его ненавидит вся бригада, а император Генрик – больше всех прочих. – Она презрительно фыркнула, звук отразился от стен и эхом отозвался у нее в животе. – Императору нужен только повод, чтобы передать мой титул одному из своих подлых подхалимов. Уверена, что нападение на гильдмейстера – достаточная причина для этого.

Большую часть детства Сафи дядя обучал ее как солдата и обращался с ней тоже как с солдатом – по крайней мере, когда был достаточно трезв, чтобы уделять ей внимание. Но когда Сафи исполнилось двенадцать, император Генрик решил, что ей пора отправиться в столицу Карторры для получения образования. «Она знает, как управлять фермерами или следить за сбором урожая? – спрашивал Генрик, нависая над дядей Эроном, а Сафи, маленькая и молчаливая, стояла позади него. – Какой у Сафи опыт ведения хозяйства или уплаты десятины?»

Последний пункт, уплата непомерных карторранских налогов, больше всего беспокоил императора Генрика. Он сумел прибрать к своим унизанным перстнями рукам всю местную аристократию и хотел быть уверен, что будущая донья Сафия тоже попадет в ловушку.

Но попытка Генрика заполучить еще одного верного вассала провалилась, поскольку дядя Эрон не отправил Сафи учиться в Прагу вместе с другими молодыми дворянами. Вместо этого она была сослана на Юг, к гильдмейстерам и наставникам Веньясы.

Это был первый и последний раз, когда Сафи испытала что-то похожее на благодарность к своему дяде.

– В таком случае, – сказала Изольда, подытоживая, и ее плечи бессильно опустились, – думаю, нам придется покинуть город. Мы можем укрыться… где-нибудь, пока все это не уляжется.

Сафи прикусила губу. Как будто это так просто, «укрыться где-нибудь»… Внешность Изольды, выдававшая номатсийское происхождение, превращала девушку в мишень, куда бы она ни отправилась.

В тот единственный раз, когда девушки попытались покинуть Веньясу, чтобы навестить общую подругу, им едва удалось вернуться домой.

Конечно, те трое в таверне, что решили напасть на Изольду, вообще домой не вернулись. По крайней мере на своих ногах.

Сафи подошла к шкафу и распахнула его, представив, что ручка – это нос Хитрого Хлыща. Если – когда – она встретит этого ублюдка, переломает ему все кости.

– Лучше всего, – продолжала Изольда, – начать с Южной пристани. Там швартуются торговые корабли Дальмотти, и мы сможем наняться на один из них, чтобы оплатить проезд. Тебе что-нибудь нужно забрать у гильдмейстера Аликса? – Сафи покачала головой, и Изольда продолжила: – Хорошо. Тогда мы оставим записки для Габима и Мэтью, в которых все объясним. А потом… Думаю, мы… просто уйдем.

Сафи молча вытянула из шкафа золотистое платье. У нее перехватило горло, а желудок скрутило так, что она не смогла произнести ни слова.

Она застегнула тысячу – или две – пуговиц, Изольда накинула на волосы бледно-серый платок, и тут в двери кофейни постучали.

– Городская стража Веньясы! – раздался приглушенный голос. – Открывайте! Мы видели, как вы сюда вломились!

Изольда вздохнула с выражением долгого, привычного страдания.

– Знаю, знаю, – прошипела Сафи, расправляясь с последней пуговицей, – ты мне говорила.

– Ну раз ты сама вспомнила…

– А то ты мне дашь забыть!

Губы Изольды растянулись в подобие улыбки, но попытка оказалась неудачной. Чтобы понять это, Сафи не нужен был ее ведовской дар.

Пока девушки натягивали на себя засаленные ученические куртки, охранник продолжал кричать:

– Открывайте! Из этой кофейни есть только один выход!

– А вот это неправда, – заметила Сафи.

– Мы применим силу! Без колебаний!

– Мы тоже.

По сигналу своей повязанной сестры Сафи схватила кровать Изольды, и они вдвоем подтащили ее к двери. Заскрипели деревянные ножки, и уже через минуту девушки перевернули койку набок, чтобы соорудить что-то вроде баррикады в дверном проеме. Это всегда срабатывало, когда им надо было сбежать и при этом не дать кому-то проникнуть в комнату.

Хотя обычно на них из-за дверей орали Мэтью и Габим, а не вооруженные стражники.

Мгновение спустя Сафи и Изольда стояли у окна, они тяжело дышали, прислушиваясь к тому, как внизу выбивают входную дверь. Стены кофейни задрожали, и стекла разлетелись вдребезги.

Задыхаясь, Сафи вскарабкалась на крышу. Сначала она потеряла все свои деньги, а теперь разрушила кофейню Мэтью. Может быть… может быть, хорошо, что ее наставники уехали из города по делам. По крайней мере ей не придется в ближайшее время разбираться с Мэтью или Габимом.

Изольда выбралась вслед за Сафи, на спине у нее висел аварийный мешок. Клинки Изольды были надежно спрятаны в ножнах под юбкой, а Сафи засунула свой длинный нож за голенище сапога. Ее меч – ее прекрасный стальной меч – свисал сзади.

– Куда? – спросила Сафи, понимая по блеску глаз Изольды, что ведьма нитей уже прокладывает маршрут.

– Сначала вглубь, в сторону дома гильдмейстера Аликса, а потом повернем на юг.

– По крышам?

– Пока можем. Ты ведешь.

Сафи коротко кивнула и перешла на бег. Она повернулась в сторону, ведущую в центр города, добралась до края крыши кофейни и перепрыгнула на соседний скат.

С грохотом приземлилась на черепицу. Голуби, хлопая крыльями, взвились в воздух, освобождая путь. Рядом приземлилась Изольда.

Но Сафи уже летела к следующей крыше. Потом еще и еще, так что Изольда осталась далеко позади.

Изольда шла по мощеной улице, Сафи опережала ее на два шага. Девушки свернули вглубь города, подальше от кофейни, пересекая каналы и петляя по мостам, чтобы избежать городской стражи. К счастью, уже началось утреннее столпотворение, улицы заполнили тележки, груженные фруктами, ослы, козы, люди всех рас и национальностей. Нити самых разных цветов, таких же многочисленных, как и оттенки кожи их владельцев, лениво раскачивались в горячем воздухе.

Сафи проскочила перед повозкой со свиньями, оставив Изольду позади. Потом девушки обогнули нищего, прошли мимо группы пуристов, вопивших о греховности любой магии, пробрались сквозь стадо несчастных овец и уперлись в затор. Впереди сплетались чьи-то нити, краснея от досады на задержку.

Изольда попыталась представить собственную нить, такую же красную. Девушки были уже так близко к Южной пристани, Изольда даже могла разглядеть сотни кораблей под белыми парусами, что стояли на якоре неподалеку.

Она сдержала раздражение. Еще несколько эмоций – тех, что ей не хотелось бы называть, тех, которые не позволила бы себе обнажить ни одна порядочная ведьма нитей, – тяжело зашевелились в груди. «Покой, – повторяла она себе, совсем как ее мать много лет подряд. – Покой повсюду, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног».

Вскоре нити, сплетавшиеся над затором, замерцали голубым светом. Он распространялся от одной нити к другой, словно змея скользила по глади пруда. Люди в толпе узнавали друг от друга о причине задержки и успокаивались.

Голубая волна дошла до них, и какая-то старуха рядом с девушками недовольно проворчала:

– Говорят, впереди всех досматривает патруль. Так я не успею купить свежих крабов!

Изольда похолодела, а нити Сафи стали серыми от страха.

– Адские врата, Из, – прошипела она. – И что теперь делать?

– Больше нахальства. – Хмыкнув, Изольда достала из мешка потрепанную книгу. – С этим мы будем выглядеть как две усердных ученицы. Можешь взять «Краткую историю империи Дальмотти».

– Короткая, как моя жизнь, – буркнула Сафи, но все же взяла увесистый том.

Изольда порылась еще и достала синий фолиант под названием «Иллюстрированный путеводитель по монастырю Кар-Авена».

– Ясненько, зачем ты их взяла. – Сафи выразительно подняла бровь и уставилась на подругу. – Точно не ради маскировки. Просто не хотела расставаться с любимым чтивом.

– Ну и что? – презрительно фыркнула Изольда. – Может, не хочешь брать?

– Нет уж, возьму. – Сафи задрала подбородок. – Только пообещай, что, когда мы доберемся до стражи, ты не будешь вмешиваться.

– Действуй, Саф.

Усмехнувшись про себя, Изольда низко надвинула платок. Он промок насквозь от пота, но хотя бы скрывал лицо. Точнее, цвет кожи. Девушка поправила перчатки, натянула повыше, чтобы ни один дюйм запястья не оказался на виду. Оставалось надеяться, что все внимание, как обычно, будет приковано к Сафи.

Как всегда говорил Мэтью: «Правой рукой дай ближнему то, чего он жаждет, а левой срежь кошелек». Сафи всегда выполняла роль правой руки, отвлекающей внимание, и у нее это отлично получалось. Изольда же скрывалась в тени, готовая срезать любой кошелек, что подвернется под руку.

Остановившись вместе с толпой, Изольда принялась рассматривать книгу в толстом переплете. Она была совсем еще девочкой, когда одна монахиня из ордена Кар-Авена помогла ей, и с тех пор Изольда была несколько… одержима, как это называла Сафи. Но девушкой двигало не только чувство благодарности. Ее очаровывали белые одеяния и опаловые серьги монахов, а еще их смертоносные умения и священные обеты.

Жизнь в монастыре Кар-Авена казалась такой простой. Такой ясной. Любой человек, неважно кто он был по происхождению, мог вступить в орден и тут же получить признание. Уважение.

Изольда даже представить себе не могла, каково это, когда тебя уважают, но ее сердце бешено билось при одной мысли о такой возможности.