Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 23)

Когда куранты начали отбивать двадцать четыре удара и аплодисменты стихли, донья фон Бруск направилась к возвышению. Женщина, не отрываясь, смотрела прямо на девушку. Она мерно отпечатывала шаг за шагом, по одному на каждый удар колокола.

Раздался последний удар. Гулкое эхо разнеслось по залу.

И тут все огни в бальном зале, в саду дожа, даже в гавани за окнами погасли. Праздник погрузился в абсолютную темноту.

Аэдуан все еще оставался в тайнике, когда погас свет.

Он только переходил от одного отверстия для слежки к следующему, чтобы не потерять из виду ведьму правды, сразу с того мгновения, как император Генрик объявил о помолвке.

Девушка явно не подозревала о том, что ее ждет. Аэдуан впервые видел, чтобы у кого-то кровь так быстро отливала от лица. На одно крошечное мгновение он испытал жалость.

Но когда Аэдуан увидел, как девушка упала прямиком в руки императора Генрика, волосы на его руках встали дыбом. А потом и на шее.

Он ощутил присутствие колдуна, чья сила постепенно нарастала. Колдуна огня, как он определил мгновение спустя, еще до того, как каждый огонек во дворце погас.

Монах сделал два глубоких вздоха, впитывая запахи крови каждого гостя в бальном зале и каждого охранника во дворце, включая тех, кто до сих пор оставался на чердаке. Беглое запоминание, только чтобы спокойно ориентироваться в темноте.

Следить за теми, кто, как и он, окажется способен действовать, не прибегая к зрению.

Кто-то же устроил это затмение. И Аэдуан сразу понял, что оно напрямую связано с этой девушкой, Сафи. Ее запах стремительно удалялся.

Рядом с ней шел еще кто-то, чья кровь пропахла дымом полей сражений и горящих тел. И был еще один, третий, от которого пахло вершинами гор… и местью.

Аэдуан поспешил к ближайшему из двух выходов, что вели из тайника в стене. Волоски на его коже опять вздыбились от близости слишком мощной магии, и лампы снова вспыхнули, а в отверстиях для слежки в передней стенке загорелись желтые огоньки. До наемника донеслись вздохи облегчения.

Аэдуан подбежал к ближайшему выходу, его взгляд устремился на возвышение, туда, где стояла сбежавшая девушка. Помост был пуст, а вот запах крови ведьмы правды почему-то остался, будто она продолжала стоять рядом с Генриком. Аэдуан снова принюхался.

Нет, это был запах крови не Сафи. Что-то другое. Эта кровь пахла очень древней магией.

Колдун эфира. Точнее, колдун морока. Аэдуан обвел взглядом всех, кто остался в зале. Никаких признаков обладателя настолько сильного ведовского дара. Но Аэдуан не сомневался, что в зале находится именно колдун морока, и это он заставляет людей видеть только то, что ему надо.

Аэдуан также не сомневался, что он – единственный человек в этом здании – а возможно, и во всех Ведовских Землях, – способный разобраться в происходящем. И не высокомерие заставляло его так думать, а простая истина.

Истина, за которую ему хорошо заплатят. Теперь он найдет кого-то побогаче, чем гильдмейстер Йотилуцци. На кону ведьма правды и невеста императора Генрика. Кто-то точно захочет узнать, как ее похитили, и этот кто-то раскошелится.

Аэдуан побежал. Он снова чуял Сафи, и хотя монах мог бы выслеживать ее лига за лигой, лучше всего ему работалось, когда добыча находилась в пределах сотни шагов.

И тут на его пути возник мужчина, чья кровь пахла полем боя. К этому прибавился еще один запах – дым настоящего пламени.

Колдун огня направил пламя прямо на тайник в стене.

Аэдуан позволил капле страха просочиться в кровь.

Пламя… беспокоило его.

Но он усмирил желание немедленно сбежать и огромным усилием заставил разум заработать, а легкие – расшириться, набирая как можно больше воздуха.

Одновременно он закрыл нос и рот специальным клапаном на плаще. В народе говорили, что кар-авенский монах готов всегда и ко всему, что не было преувеличением. Аэдуан же придал поговорке буквальное значение. Белый монашеский плащ был пропитан специальным составом, который не давал ему загореться. Пропитка блокировала обоняние, и наемник временно не мог выслеживать жертву по запаху крови, но ему не так часто доводилось проходить сквозь пламя.

Аэдуан добрался до выхода, бросился прямо в огонь и метнул первый нож. Затем, перекатившись через пламя и перевернувшись на спину, метнул и второй.

Колдун огня отпрыгнул в сторону, спрятавшись за горшком с растением в длинном коридоре дворца. Второй нож вонзился в глину, сотрясая куст азалии.

Аэдуан откинул клапан плаща, и на парня обрушился запах крови. Должно быть, метнув нож, он смог ранить колдуна огня. Это хорошо. Аэдуан бросил взгляд в коридор. Он ничего не увидел, но почувствовал, что девушка уже почти добралась до главного входа в конце коридора.

Колдун огня выпрыгнул из-за горшка, из его рта и глаз вырывалось пламя. В колене колдуна торчал нож, и оттуда хлестала кровь.

Аэдуан никогда не видел ничего подобного, он и не знал, что колдун огня может обладать такой силой.

Впрочем, об этом можно было поразмыслить позже. Отпрыгнув в сторону, наемник перешел на бег. Аэдуан умел управлять собственной кровью, а это означало, что в моменты, когда требовалось полностью выложиться, он мог добиться от своего тела запредельной скорости и силы.

Пока наемник мчался по мраморному полу, перед ним возникали все новые силуэты – кто-то выныривал из-за горшков, а кто-то спускался по веревкам из-под потолка.

Аэдуан вздрогнул, его шаги замедлились, и он инстинктивно схватился за метательные ножи.

Но нет. Когда силуэты кинулись к Аэдуану, он понял, что ничего не ощущает. Ни запаха пота, ни запаха крови.

Колдун морока постарался. Аэдуан возобновил бег, ориентируясь только на реальный запах крови. Ногами он едва касался пола, тени приближались, за спиной полыхало пламя – жаркое и отчаянное.

Наконец Аэдуан оказался достаточно близко к главному входу и сбавил скорость. Жадно втягивая воздух и сосредоточившись только на запахе ведьмы правды, он почти забыл о том, что надо следить и за другими людьми.

Роковая ошибка для любого, кроме колдуна крови. И когда нож с золотой рукоятью вонзился в плечо Аэдуана, его накрыла вспышка гнева, который он крайне редко выпускал на волю.

Аэдуан издал боевой клич и бросился на человека, что оказался перед ним и чей нож достал ему до плечевой кости. Это был мужчина со светлыми волосами.

Глава Шелковой гильдии, Аликс. Миниатюрный, щуплый гильдмейстер был не вооружен. Он ждал смерти. Жаждал умереть.

Но Аэдуан никогда не сражался с безоружными. Он едва успел изменить траекторию удара, и меч пронесся мимо плеча мужчины, лишь задев его шелковый плащ.

Гильдмейстер развел руки в стороны, словно говоря: «Вот он я». Он даже не открыл глаз, а морщина между бровями свидетельствовала о сильном напряжении. Он творил магию, но направлена она была не на Аэдуана.

И Аэдуан наконец разобрал запах его крови: завихрения шелка, сплетенные в иллюзии.

Колдун морока.

Человек, с которым Йотилуцци, хозяин Аэдуана, ужинал тысячу раз. Человек, который возглавлял Шелковую гильдию, оказывается, не имел никакого отношения к самому шелку. Наемник вдруг понял, что в суматохе схватки потерял след Сафи. Она ушла дальше, чем на сотню шагов, и теперь придется вынюхивать ее, как будто он – охотничья собака. Аэдуан кинулся к входу… Где в ярком свете полной луны его уже ждали двадцать стражников.

Ничего серьезного. Даже смешно. Двадцать человек не смогут остановить его. В лучшем случае у них получится его замедлить. Но когда меч Аэдуана взметнулся вверх, а его магическая сила обрушилась на ближайшего солдата, когда четыре арбалетных стрелы вонзились в грудь Аэдуана, он понял, что эти люди стоят целой армии. К тому времени, когда Аэдуан проберется сквозь их мечи, стрелы и ножи, он может оказаться слишком истощенным, чтобы продолжать преследовать девушку.

Поэтому он сделал то, что делал крайне редко – хотя бы потому, что ненавидел влезать в долги. Он коснулся голубого опала, висевшего в левом ухе, и прошептал: «Сюда».

В уголке его глаза вспыхнул голубой свет, по телу пробежала магическая дрожь. Камень нитей заработал.

Это означало, что все монахи Кар-Авена в округе придут на помощь Аэдуану.

Глава 12

Сафи почти летела по мраморному полу дворца дожа. Дядя Эрон тащил ее за собой с такой прытью, в какой она никак не могла его заподозрить.

Она совершенно не понимала, что происходит.

Сначала погас свет, потом рука Габима скользнула по руке Сафи. Она сразу узнала его – скорее всего, сказались годы тренировок, во время которых он частенько хватал ее за руки. Как бы там ни было, девушка узнала наставника и последовала за ним без вопросов.

Но огни вспыхнули еще до того, как она, Габим и дядя Эрон покинули бальный зал. Большинство глаз было приковано к тому месту, где только что стояла Сафи, а те немногие взгляды, что устремились на нее, просто скользнули мимо.

Она рискнула оглянуться – и увидела себя. Она продолжала стоять на возвышении точно так же, как и раньше. Ложь! Ее ведовской дар отозвался болью в позвоночнике.

Габим тащил Сафи в темный угол, и все, что она могла сделать, – это постараться не запутаться в серебристых юбках, пока дядя Эрон догонял их. Габим уступил ему дорогу.

– Быстрее, – выдохнул Эрон, не глядя на племянницу.

Так и не удосужившись, ад его возьми, объяснить, что, собственно, происходит. Дядя Эрон многое недоговаривал и временами искажал правду, но, получается, он не лгал ей в главном. Наступила полночь, и Сафи покидала дворец.