Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 6)

– Не слишком радуйся, – буркнула в ответ ее спутница. – Я слышала, что похорон может и не быть.

Это привлекло внимание Мерика. Он спрятался за троном и прислушался.

– Мой племянник Крис служит во дворце, – продолжала вторая женщина. – И он сказал мне, что принцесса промолчала, когда услышала новость об убийстве принца.

Конечно, она промолчала. Мерик скрестил руки на груди, упершись пальцами во все еще чувствительную кожу на предплечьях.

– А твой племянник знает, кто убил принца? Мясник на том конце Ястребиного Пути говорит, что это были марстокийцы. Но мой сосед сказал, что убийцы прибыли из Карторры…

Ее голос затих, превратившись в неразборчивый шелест, и Мерик не стал дослушивать.

Он услышал достаточно. Более чем достаточно. Конечно, Вивия отменит похороны. Он как наяву услышал ее протяжный голос: «Зачем переводить еду на поминках, если надо кормить солдат?»

Сестру интересовала только власть. И возможность претендовать на корону, которую Высший Совет, слава Нодену, пока так и не отдал ей. Но если болезнь короля усилится, если, как боялся Мерик, отец скончается, ничего больше не будет стоять между Вивией и троном.

Миновав статую бога, Мерик подошел к двум фрескам на задней стене.

На правой была изображена Госпожа Бейл, покровительница перемен, времен года и перекрестков. Еще ее называли правой рукой Нодена. Свет лампы падал на золотистый сноп пшеницы в ее левой руке и серебристую форель в правой. Цвет ее кожи напоминал ночное небо: такая же темная, с небольшими белыми точками. Маска в виде морды лисицы сверкала голубым. Госпожа Бейл стояла на фоне зеленого поля. Было видно, что фреску недавно обновили, как и надпись под ней:

Пусть не всегда мы это видим, Есть благословение в потере. Сила – это дар нашей Госпожи Бейл, Что никогда не покинет нас.

Мерик перевел взгляд на стоящую перед фреской медную урну, наполненную серебряными монетами. Приношения за ее доброту. Пожертвования, сделанные, чтобы Госпожа Бейл шепнула на ухо Нодену: «Помоги им».

У основания урны лежали яркие венки из осенних листьев с вплетенными них пучками шалфея, мяты и розмарина – дары в память об умерших. Мерик задумался, есть ли здесь венок и для Каллена.

У него внутри все сжалось. Парень отвернулся и перевел взгляд на вторую фреску, слева от Нодена. Покровитель правосудия, возмездия и праведной ярости.

Праведный Гнев.

Именно так назвала Мерика женщина на Судной площади. И она произнесла этот титул с благоговением. Как молитву.

Лысый, покрытый шрамами огромный мужчина носил имя, отражавшее его истинную природу. Его единственное призвание. Он вершил правосудие, защищал несправедливо обиженных и наказывал злодеев. Госпожа Бейл была прекрасна, как сама жизнь. Гнев выглядел гротескно, еще более пугающе, чем миксины Нодена.

Фреску, похоже, никогда не обновляли. Багровые и черные цвета, которые использовались для изображения, поблекли, как и серый фон пещеры за спиной фигуры святого, как и слова под ногами Гнева:

– Почему ты держишь лезвие в одной руке? – Чтобы люди помнили: я острее любого клинка. – Почему ты держишь осколок стекла в другой руке? – Чтобы люди помнили: я вижу насквозь.

– Так вот, – пробормотал про себя Мерик, – за кого приняла меня та женщина.

Вот что за чудовище она увидела, когда взглянула на него.

Принц повернулся к урне. Как обычно, пустой, поскольку мало кому хотелось привлекать внимание самого Гнева из страха вызвать его осуждение.

За пределами храма наконец разразилась буря. Пошел дождь, достаточно шумный, чтобы Мерик его услышал. Но когда парень оглянулся в сторону колонн у входа, ожидая увидеть людей, спешащих укрыться, то обнаружил лишь одинокую фигуру. При каждом шаге с нее стекала дождевая вода.

Кэм. Единственная союзница Мерика.

– Вяленой ягнятины? – предложила Кэм, когда оказалась достаточно близко. Ее голос эхом отразился от гранита. Как и Мерик, она была одета в мужскую одежду: дубленый плащ с капюшоном, бежевую рубашку и черные брюки – все простое, из домотканой ткани, но чистое. – Мясо даже не размокло.

Мерик счел необходимым напустить на себя грозный вид. И даже отчитать ее:

– Что я говорил о воровстве?

– Значит ли это, – поинтересовалась она, и ее черные глаза сверкнули в свете ламп, – что вы отказываетесь? Ладно, мне и самой пригодится.

Мерик вырвал мясо у нее из рук. Голод, как он уже не раз убеждался, всегда побеждал совесть.

– Так я и думала. – Злорадная ухмылка расплылась по лицу девушки, растягивая белое пятно на смуглой щеке. – Даже мертвецы должны есть.

Все тело Кэм было испещрено этими белыми пятнами. Они ползли по правой стороне ее шеи, переходили на левое предплечье и правую руку. Заметные, если рассматривать, и невидимые, если не обращать на них внимания.

Мерик, конечно, не всматривался. А еще он долго не мог запомнить ее имя, для него она была еще одним новым лицом на корабле. Впрочем, тогда он не знал, что она девушка. На «Джане» Кэм выглядела как все прочие матросы и отлично выполняла роль юнги.

Она была единственной, кто остался на корабле, когда все остальные члены команды отправились в новое поселение под названием Дар Нодена.

«Чутье подсказывало мне, что вы живы, – объяснила она потом Мерику, – поэтому я искала, пока не нашла вас».

– Как там на улицах, юнга? Достаточно безопасно? – спросил он, пытаясь жевать жесткое мясо. Ягненка коптили слишком долго.

– Ну, – сказала Кэм с набитым ртом. – Не совсем. Спасибо за беспокойство, сэр. Королевские войска взбудоражены. И поэтому, – она с усилием отгрызла еще кусок, – вам следовало позволить мне сопровождать вас.

Мерик вздохнул. Они с Кэм спорили об этом по крайней мере раз в день после взрыва. Каждый раз, когда Мерик пробирался в маленькую деревушку за припасами или отправлялся на охоту вдоль побережья, Кэм умоляла его позволить ей присоединиться к нему. И каждый раз Мерик отказывался.

– Если бы ты пошла со мной, – возразил Мерик, – то королевские войска охотились бы сейчас и на тебя.

– Ни за что, сэр. – Кэм помахала в воздухе полоской ягнятины. – Если бы я пошла с вами, то смогла бы за вами присматривать. И например, тогда бы карманник не вытащил вот это… – Она достала из плаща кошель с монетами и показала Мерику. – А вы даже не заметили, что кто-то залез вам в карман, верно, сэр?

Мерик выругался про себя. Потом он выхватил свой кошель из рук Кэм и спросил:

– Я не заметил. Как тебе удалось его вернуть?

– Как и все остальное. – Она помахала у парня перед носом ладонью с заметным шрамом на ней.

Пока Кэм описывала, как с интересом наблюдала за похождениями Мерика с крыш, он привычно погрузился в неспешный ритм ее рассказа. Она всегда говорила ясно, просто, с юмором, хоть девушке и не хватало образования. Очень выразительно, растягивая слова или понижая голос до драматичного шепота.

И последние две недели она не замолкала. А Мерик терпеливо слушал. Точнее, с удовольствием погружался в голос Кэм, предвкушая, как будет скользить в волнах ее рассказа и хотя бы на время сможет забыть о том, что его собственная жизнь была смыта за борт морским огнем.

– Сейчас улицы кишат солдатами, сэр. Но под таким дождем я смогу незаметно провести нас в Старый город. Правда, сначала надо бы поесть, – закончила Кэм, расплываясь в легкой улыбке.

– Ну-ну, – пробормотал Мерик. И хотя сам бы предпочел подольше наслаждаться вкусом еды, ведь, Ноден свидетель, прошло слишком много времени с того момента, как он последний раз ел мясо, парень встал на ноги и хрипло скомандовал: – Давай, юнга, веди!

Вивия Нихар стояла перед массивными дверями Зала Баталий. Они были сделаны из некрашеного дуба, такие же светлые, с темными прожилками, как облака, что собирались снаружи. Из-за двери доносились приглушенные голоса, обсуждавшие что-то крайне важное.

«Никаких сожалений! – скомандовала себе девушка, одергивая рукава темного мундира. – Только вперед».

Вивия расправила рубашку под мундиром. Эти же слова она повторяла себе каждое утро сразу после пробуждения. Эти же слова ей приходилось повторять, чтобы пережить трудный день, принять непростое решение. Заполнить пустоту, которая навсегда поселилась в груди.

«Никаких сожалений, только вперед… И где этот проклятый лакей?»

Принцессе Нубревнии не к лицу было самой открывать двери, особенно сейчас, когда по ту сторону ее ожидали все тринадцать визирей Высшего Совета, оценивая каждый шаг Вивии.

Целыми днями за ней носились дворцовые слуги, городские чиновники или подхалимы из знати. Но теперь, когда девушке действительно была нужна чья-то помощь, никого рядом не оказалось.

Сжав губы, Вивия прищурилась, всматриваясь в конец длинного темного коридора. Там виднелись два силуэта, они с усилием пытались закрыть тяжелые входные двери. Верный признак того, что облака снаружи становятся гуще и вот-вот превратятся в грозовые тучи.

Ну что же. У Вивии слишком много дел, чтобы ждать лакеев и дворецкого. Как всегда говорил король, оставаться на месте означает лишь быстрее прийти к безумию.

Загудел дуб, заскрипели петли, в длинном зале затихли голоса. Вивия шагнула внутрь, и тринадцать пар глаз оторвались от поверхности длинного стола в центре зала, чтобы уставиться на нее.

Все визири как один заткнулись. Боги, ну что за идиоты.

– Неужели? – Она позволила дверям захлопнуться у себя за спиной. – Неужели Ноден услышал мои молитвы? Миксины наконец отгрызли вам языки?