Сьюзан Деннард – Испытание кошмаром (страница 7)
Фатима сопровождает свои слова широкой открытой улыбкой, демонстрируя брекеты на нижних зубах:
– Ну тогда с днем рожденья.
И выходит в коридор. А Винни остается.
Лишь когда все уходят, она наконец сует в рюкзак домашку по математике, теперь украшенную эскизом сильфиды, и направляется к двери. Проскочить ей, к несчастью, не удается – на пути успевает встать мисс Морган. Она хватает Винни за рукав. На ее указательном пальце пластырь.
«Только не начинай про заявку, пожалуйста, только не про заявку».
Естественно, мисс Морган заводит речь про заявку:
– Ну как, Винни, подумала о том летнем курсе в Херитедже?
По всему телу Винни пробегает судорога. И по лицу тоже. Три недели назад мисс Морган подошла к ней и заговорила о летнем курсе живописи для старшеклассников в университете Херитедж (в четырех часах езды отсюда). «Я знакома с одним профессором, который там преподает, Винни, и я думаю, это место пришлось бы тебе по душе. Вот, возьми бланк заявки, ознакомься. Я прямо вижу, как ты расцветешь в таком месте, как Херитедж, когда закончишь школу. Столько увлекательных предметов, столько новых лиц!»
А вот что услышала в речи мисс Морган Винни: «Тебе надо отказаться от затеи снова стать светочем и основательно поработать над планом Б. Когда ты закончишь школу, здесь для тебя места не будет».
– Срок подачи заявок уже близко, – продолжает мисс Морган, не замечая терзаний Винни. – Твою я смогу отправить моему другу Филипу напрямую, по электронной почте. Он тебя примет, я уверена. Ты слишком талантлива, чтобы получить отказ.
– Эм…
– А если ты беспокоишься о деньгах, можно запросить финансовую поддержку. Для этого есть форма на второй странице бланка. Или… – Ореховые глаза мисс Морган сужаются. – Может быть, это было на третьей?
Винни не знает, как реагировать. Она тогда взяла бланк, запихнула на самое дно шкафчика и с тех пор ни разу на него не взглянула. Рисовать она действительно любит, но только кошмары. И только для светочей.
Она стряхивает с себя руку мисс Морган и бормочет:
– Я займусь этим, мисс Морган. Спасибо вам.
Затем суетливо ретируется из классной комнаты, низко опуская голову навстречу неожиданно плотному потоку людей.
Люди словно сгустки крови в артериях старшей школы Цугута-фоллз. Они заслоняют собой невзрачные школьные стены, выстроенные сорок лет назад, и полы, застеленные коврами лишь немногим позднее. В старшей школе Цугута-фоллз нет эмблем и талисманов, нет спортивных команд, да и спортзалов тоже. Консультантов по профориентации вообще не найти. Все учителя, кроме троих, Воскресенинги, поэтому в середине дня они уходят вместе с девяноста девятью процентами учеников. Их всех ждут просторы усадьбы Воскресенингов. Вот уж где и спортивные команды, и несколько спортзалов, и консультантов хоть отбавляй. Чего тут точно нет, так это покосившихся шкафчиков.
Винни порой тоскует по этому всему до боли в груди. Пора бы уже свыкнуться, да как-то не выходит. И вот теперь, когда мимо нее течет поток студентов (некоторые обсуждают предстоящее испытание, на котором им будут рады), поверх обычной тяжести на Винни наваливается какое-то новое чувство. Будто ее накачали препаратом фениксова пера, и у нее вот-вот взорвется сердце.
Все эти четыре года она старалась своими силами воспроизвести занятия, которые проходят в усадьбе Воскресенингов. Бег трусцой, спринт, полоса препятствий, в которую превращается ее дом, когда она одна. Но это все, что она может повторить самостоятельно. Четыре года она не тренировалась с настоящим снаряжением. Целых четыре года не держала в руках лук, не метала световые гранаты. Сегодня утром она даже с половинным не смогла разобраться. Каковы же ее реальные шансы выстоять против леса этой ночью?
Винни еле волочит ноги. Сердце колотится сильнее. Весь мир кружится. Добравшись до шкафчика, она прижимается лбом к его неоново-желтым панелям. Двенадцать часов – это невообразимо далеко. И в то же время ужасающе близко.
А если она провалится? Винни старается – и весьма успешно – избегать даже мыслей о таком повороте, и все же: что, если она провалится? Если не сумеет найти кошмар, не сумеет догнать, не сумеет убить? Испытуемым дается лишь одна попытка. Никаких пересдач. Если она провалится, завтра утром снова вернется сюда изгоем. Снова будет делать вид, что не слышит, как все шепчутся, проходя мимо.
«Только не делай источник из моих костяшек, si?»
Что, если школа искусств – единственный выход? Мисс Морган окажется права, и Винни придется выкапывать бланк заявки со дна шкафчика. И всю оставшуюся жизнь она проведет рисуя… Рисуя что? Она даже не представляет. Во всяком случае, не кошмары.
Аромат бергамота и лайма заплывает Винни в ноздри. Потом знакомый голос спрашивает:
– Тебе плохо?
Винни отрывает лицо от металла и видит рядом Джея. Он облокотился на соседний шкафчик – ни книг в руках, ни рюкзака на плече. Складка на лбу намекает, что он дремал и только проснулся.
Серые глаза встречаются с глазами Винни и тут же скользят в сторону.
– Вервольф, – говорит Винни. Она поворачивается к нему и отзеркаливает его позу, опираясь плечом о шкафчик. – Вот что ты подумал утром, разве не так? Ты не думал на стаю вампов, ты думал на волка-оборотня.
– Хм, – отвечает он, глядя поверх ее головы. – Почему ты так решила?
– Потому что нашла ступни того половинного за пределами леса. На них были следы зубов. И, – добавляет Винни, – помню, ты говорил, что пришел по следам. Это были волчьи следы?
Джей не отвечает. Его внимание переключается на поток людей, уже не такой интенсивный.
– Уже поделилась с кем-то?
– Естественно. – Она теребит застежку куртки. – Я рассказала Марио.
– Больше никому?
– Ну, нет. –
Она умалчивает о том, что всеми силами избегает контактов с Советом. В последний раз она ходила к ним по поводу убийства, которое, как она считала, могла совершить только мелюзина. Винни была уверена на все сто! Так они ее там на смех подняли, и вынести это было куда тяжелее, чем подколы Марио.
«Мелюзины никого не убивают», – сказал Драйден Субботон. А Марсия, мама Эрики, добавила: «Не кори себя, Винни. Ты не виновата, что у тебя так мало практики». Но произнесла она это так, чтобы было ясно: Винни, бесспорно, виновата и определенно должна себя корить.
– Если я права, Марио сам передаст инфу кому надо, – добавляет Винни. – Он ждет координаты места ликвидации от Средансов, чтобы все подтвердить.
– Интересно, – бормочет Джей тоном, даже не намекающим на интерес. Вид у него такой, словно он вот-вот заснет стоя. И до Винни вдруг доходит, что на самом деле Джей не ждет ее ответа, а как бы говорит: «Это не моя проблема, обсуди с кем-нибудь другим».
Он похлопывает ее по плечу со словами: «Ладно, хорошая работа, так держать». Потом отталкивается от шкафчика, очевидно собираясь уходить.
Но Винни хватает его за фланелевый рукав:
– Почему ты ничего не сказал?
– По поводу? – Он поднимает брови. Красная складка на лбу вытягивается.
– По поводу половинного. Мог ведь просто сказать, что это оборотень.
– Но мы же, – возражает он, отрывая ее пальцы от себя бережно, но решительно, – оба знаем, что ты бы не стала слушать. Извини, я пойду: мне пора на испанский.
– Типа тебя парит, что ты опаздываешь.
Джей не спорит. Просто взмахивает рукой и шагает прочь. И как бы он ни был противен Винни, она оценила, что он подошел ее проведать. Где-то внутри его изможденного тела еще живо сердце.
Глава 8
Идет дождь. Винни ждет перед зданием старшей школы Цугута-фоллз: за ней должен заехать Дэриан. Он настаивал, ведь у нее день рождения. Она согласилась, ведь это всегда лучше, чем местный автобус.
Винни ждет у школы в одиночестве. Она одна из шестнадцати учеников, которые не посещают усадьбу Воскресенингов после обеда, и единственная школьница, бросившая их тренировки против своей воли. То есть не потому, что мечтает однажды уехать из этого города. Остальные или уже уехали, или держатся вместе, особым кружком. Они спят и видят, как свалят из Цугута-фоллз, чтобы забыть мир светочей навсегда. Уж они бы ухватились за бланк мисс Морган и заполнили его без промедления.
А вот у Винни не было ни дня, когда ей хотелось бы уехать. Что касается Дэриана, он решил уехать через несколько лет после ухода отца. В отличие от Винни, он никогда не хотел быть охотником. У него была бюрократическая мечта: однажды возглавить клан Средансов и стать членом Совета светочей. Но папиными стараниями этой мечте не суждено сбыться.
Изгойство – даже временное – ставит крест на карьере в Совете навсегда. Если правила охотничьих испытаний очень кстати не упоминают изгоев, правила для вступления в Совет светочей предельно, до боли ясны.
И вот Дэриан отправился во внешний мир в надежде отыскать свое место там. Но после первого же семестра в Университете Херитедж он вернулся. Даже если он на всю жизнь останется мальчиком на побегушках в Совете, все равно ему лучше здесь, в том мире, который он знает. Дело светочей будет определять его личность до конца дней. Он всегда будет преданным до мозга костей.