Сьюзан Даррадж – Позади вас – море (страница 31)
Потом она рассказала, что никак не может уехать, сидит на парковке, как заложник.
– Медсестра велела нам уходить.
– Но тебе это не нравится.
– Нет.
– Милая, я считаю, нужно доверять инстинктам.
– Но медсестра…
– Просто делает свою работу. Уверен, она очень милая леди. Но это не значит, что к ее советам обязательно прислушиваться.
Когда Самира вновь вошла в холл, медсестра удивилась, но лишь пожала плечами.
– Понимаю, это сложно. – Она погладила Самиру по руке. – Поднимайтесь наверх.
Отец сидел в палате, сложив руки на коленях. Кто-то включил телевизор, шла передача про восстановление старых домов, но бабá не смотрел на экран. Только раскачивался взад-вперед, зажав в руке мисбаху, и перебирал бусины трясущимися пальцами.
Самира села рядом, погладила его по спине, стала успокаивать, как мать успокаивает расстроенного ребенка. Через час отец начал задремывать, и она осторожно уложила его в постель.
А когда наклонилась снять с него ботинки, он пробормотал по-арабски:
– Ты ушла.
– Прости. Но я вернулась.
– И ее заставила уйти.
Она молча замерла с ботинком в руке.
– Сказала, она не может остаться. Это позор.
Самира поняла, что он принимает ее за мать. И пока гадала, что ответить, отец вдруг выкрикнул:
– Сука!
Стащив второй ботинок, он запустил им в нее, тот просвистел мимо виска. А Самира, как когда-то с Джеромом, стала по-крабьи пятиться назад. Но далеко уйти не удалось. Отец набросил ей на шею мисбаху, затем швырнул в стену второй ботинок, и тот в полете сбил лампу.
Самира закричала.
Дверь распахнулась, вбежали четверо в белых халатах.
Самира в ужасе смотрела, как здоровый мужик схватил отца за руки и прижал их по бокам. Бабá пытался вырываться, но медсестра вколола что-то ему в вену, и через пару минут он поник, как цветок без воды.
Вернувшись домой к десяти, Самира поставила на зарядку отключившийся телефон. Тут же пришло сообщение от Логана.
Как все прошло?
Я рада, что вернулась.
Когда они через несколько дней встретились, Логан остолбенело уставился на синяк у нее на лице, а она, сама не понимая почему, поспешно солгала. Сказала, что споткнулась и ударилась о дверной косяк. Не хотела, чтобы он осуждал баба́, как другие, считал, что по одному поступку понял, что он за человек. Да, отец ударил ее, но зато открыл правду, которая стала бальзамом для ее израненного сердца.
Как-то вечером они с Логаном болтали, и Самира неожиданно рассказала, как холодна была с ней мать, как жадно тянула из нее деньги Руба и как бабá всегда им мягко сопротивлялся. Не все, конечно, рассказала. Малую часть.
– Что он имел в виду, когда сказал: «И ее заставила ее уйти»? – спросил Логан.
– Мама не позволила мне поселиться у них после развода.
– Но почему?
Она пожала плечами.
– Не хочу об этом говорить. Просто вот так.
– Мне жаль.
– Не надо.
Логан как-то заметил, что она – как запертая шкатулка, в которой полно секретов.
– Не хочу давить, но мне хотелось бы познакомиться с тобой поближе. Если, конечно, ты не против. Я-то готов.
– Просто есть вещи, которые я не люблю вспоминать. Вот и все.
– Понятно. У меня тоже есть свои тайны.
– Например?
– Например… Знаешь, я видел, как ты танцевала в тот вечер. В доме сестры.
Развернувшись в его руках, Самира уставилась на него.
– Ага. Я принес еще стулья. А там ты, в центре танцпола, и… Черт, женщина, ух!
Он многозначительно посмотрел на ее бедра, она расхохоталась, и странное ощущение ушло.
Медсестра и другие сотрудники кивали ей при встрече. Самира знала, она нравится им не только потому, что каждый месяц оплачивает запредельный счет. Нет, ее тут считали «хорошей дочерью» – за то, что навещает отца несколько раз в неделю. Она часто видела, как сотрудники сидят с пациентами в главном холле, смотрят телик, играют в шашки, пьют чай. Стараются, чтобы те не чувствовали себя заброшенными. Как грустно, думала Самира, посвятить свою жизнь семье, которая выбросит тебя, как только станешь ей неудобен.
Войдя в комнату отца, она обнаружила, что тот чем-то занят у кухонного стола и ругается себе под нос.
Вспомнилось дурацкое свидание, на котором ее спросили, не бывает ли ей одиноко.
Поддавшись порыву, она вышла обратно в холл и отправила сообщение Логану:
Хочешь, вместе навестим папу перед ужином?
Могу приехать к шести. Нормально?
Отлично.
Логан приехал через час. Сначала бабá вел себя хорошо. Пожал ему руку и предложил присесть. А Самире важно, как радушный хозяин, сказал:
– Приготовь гостю чаю.
Потом он начал расспрашивать Логана о здоровье его матери, и Самира поняла – они его теряют. Но Логан подыграл отцу, постарался правильно ответить на вопросы и ничем не выдать, что что-то идет не так.
За чаем Самира шепнула Логану:
– Скоро уже пойдем.
– Все в порядке. За меня не беспокойся.
Сердце ее переполнилось благодарностью.
– Как работа? – спросил бабá Логана по-арабски, Самира перевела.
– Хорошо, все хорошо, – дружелюбно закивал тот.
– А брат с женой? Как они поживают? – вдруг ледяным тоном осведомился бабá.
Самира в панике собрала со стола чашки и отнесла в раковину.
– Нам пора, – сказала она Логану.
– Что он говорит?
– Думает, ты мой бывший.