Сьюзан Даррадж – Позади вас – море (страница 30)
Они ели, разговаривали, и постепенно Самира расслабилась. Логан рассказал смешную историю про семью, которая заказала для вечеринки сто стульев, а к ним без предупреждения явилось на пятьдесят гостей больше. Самира смеялась, а когда остановилась перевести дыхание, внутри что-то странно задрожало. Она охнула, вцепившись в салфетку.
– Слушай…
– Прости… – Следующие слова она проглотила.
– Все нормально.
– Мой отец… – По щеке покатилась слеза, сердце колотилось как бешеное, сердясь, что потеряло самообладание.
– Он?..
– Еще нет. Но скоро.
Логан в мгновение ока передвинул стул поближе, взял ее за руку. И как-то странно притих, не говорил ничего, не задавал вопросов. Между ними разлилась смутная нежность.
– Как жаль, что на тебя все это свалилось, – бормотал Логан и ерошил ей волосы.
Взглянув на белый тент, Самира представила, что сидит на облаке, а кругом нее лишь свет и чувства. В этом сотворенном Логаном прекрасном мире не было места ни злости, ни гневу.
Через некоторое время она провела Логана через парадный вход сразу в спальню. Он хотел было что-то возразить, но она прикрыла ему рот ладонью.
– Логан, не говори «нет».
– Но, милая…
– Пожалуйста. Не говори «нет».
Он медленно раздел ее, потом разделся сам. Пока они занимались любовью, он пристально смотрел ей в лицо, ускорял движения каждый раз, когда у нее вырывался стон, и шептал:
– Боже, я просто не могу выбросить тебя из головы, понимаешь? Женщина, ты влезла мне под кожу.
Потом он спросил, можно ли ему остаться, и она, пользуясь случаем, улеглась именно так, как ей хотелось, пристроив голову у него под подбородком.
Когда он смеялся, ей слышно было, как у него вибрирует в груди.
– Клянусь, ты лучший партнер по обнимашкам.
– Спасибо.
– За что? – уточнил он.
– За комплимент. И за очень милый ужин.
– И?
– И за очень милый тент.
– А за секс? Только не называй его милым.
Они расхохотались.
– Хочешь поговорить о твоем отце? – спросил он, понизив голос.
– Нет. Я уже успокоилась. – Она закрыла глаза. – И устала. Благодаря тебе.
Он чуть перекатил ее и обнял рукой за шею.
– Тогда спи.
В машине бабá молчал, а в «Больших дубах» с любопытством оглядел свою новую комнату. Он не знает, поняла Самира, мгновенно разъярившись. Он без понятия, что происходит.
– Можно присесть? – спросил он у медсестры, словно у хозяйки дома, по-английски, но с сильным арабским акцентом. И добавил по-арабски, обращаясь к Самире: – Леди-то небогатая, похоже. Квартирка тесная.
– Бабá…
– Но чистая. Мне нравится. Мы тоже были бедны, но у нас всегда, всегда было чисто.
– Бабá, ты немного поживешь здесь. Мы выбрали это место для тебя.
Он не обратил внимания на ее слова.
Через час они собрались уходить, медсестра сказала:
– А вы останетесь здесь, мистер Авада.
Он же посмотрел на нее так, будто не хотел спорить с сумасшедшей. Однако, когда Самира, Руба и мама направились к двери, бабá, округлив глаза, в панике закричал:
– Нет! Нет! Нет!
– Уходите побыстрее, – спокойно посоветовала медсестра.
– Нет! Стойте, – кричал бабá.
Крупная медсестра загородила ему дверь.
Мама развернулась и вышла. За ней Руба.
Самира тоже шагнула через порог. Отец негромко окликнул ее.
– Все хорошо, – заверила сестра. – Чем быстрее, тем им проще привыкнуть. Через несколько дней заедете его навестить.
– Самира меня не бросит, – перебил ее отец по-арабски.
Та многозначительно посмотрела на нее.
Пришлось выйти.
В холле они с матерью и сестрой слышали, как бабá возмущенно рыдает в своей комнате.
– Вы обещали объяснить ему, что происходит, – упрекнула Самира.
– Он ничего не понимает. Утром гнался за почтальоном, думал, он хочет нас ограбить, – ответила мать.
Когда их машина вырулила с парковки, Самира долго смотрела ей вслед, не в силах завести мотор.
Она позвонила Логану.
Выпалила:
– Отвезли сегодня отца в дом престарелых.
– Милая, мне так жаль, – сказал он.
На заднем плане что-то стучало, раздавались громкие мужские голоса.
– Черт! Ты на работе. Прости.
– Все нормально. Подожди минуту. – После паузы он заговорил снова: – Залез в кабину. Тут никто не помешает.
– Зря я тебя побеспокоила.
Он, должно быть, подумает, что она совсем расклеилась.
– Я же начальник. Что хочу, то и делаю. А сейчас я хочу говорить с тобой.
– У него деменция. Он больше не может жить дома. Я уже давно ждала, что этим кончится.