Сюсукэ Амаги – Стальной Региос. Том 2. Сайлент ток (страница 30)

Мир требовал, чтобы она жила дальше, но что ей дальше делать, что она хочет делать? Она решила, что хочет жить. А чтобы жить, надо стать сильной. В таком мире она обязана стать по-настоящему сильной. Обязана, потому что обладает даром кэй. Так она решила.

Но немного просчиталась. Она не считала, что ошиблась во всём. Ошиблась только в методе.

А теперь Лейфон, который помог ей исправить ошибку, сам собрался совершить такую же. Тоже немного просчитался. Потому что перестал понимать, где находится. И надо ему просто объяснить.

Грохот приблизился. Гряземонстр. Вершина пищевой цепи. Весь израненный, движимый лишь чувством голода. Раны нанёс ему Лейфон… Если бы они просто продолжили драться, кто бы победил?

Она вспомнила, как недавно размышляла о том, кто сильнее всех. Мир гряземонстров больше мира людей. В тот мир человеку просто так не войти. В этом смысле гряземонстры сильнее. Но они живут в царстве голода, они вынуждены драться. Им мало загрязнителей. Им приходится есть людей.

А люди живут в своём мире, у них нет проблем с пищей — так кто же выходит сильнее?

— И чего опять всякие глупости в голову лезут?

Вид приближающегося существа внушал трепет. Его взгляд казался столь же острым, как и его зубы. Нина не могла прогнать мысль о том, что эти бесчисленные зубы сейчас сдавят её крошечное тело. Мысль о том, что зубы распотрошат её, и вывалившиеся внутренности будут перекатываться у зверя на языке.

— Это и есть мир, который он видит?

Она оказалась один на один с этим исчадием, и её охватил страх. Задрожали ноги. Без кэй она была совершенно беспомощна. Впрочем, она не знала, как бы здесь помогла кэй — наверное, разница в силе людей и гряземонстров слишком велика.

А Лейфон дрался с ним в одиночку.

— Но больше я тебя одного не отпущу, — сказала она, обращаясь к подчинённому, которого рядом не было. Но он её, скорее всего, слышит. — У тебя есть я. Есть товарищи.

Раздался новый звук. По сравнению с шумом, который производил гряземонстр, звук был совсем тихий, но эхо ещё долго его повторяло. Кусок одной из стен ущелья отвалился.

Это был выстрел Шарнида. Отстреленный кусок вызвал обвал камней и песка. Мгновенно возникшая лавина пошла прямо на гряземонстра. Он взревел.

Лавина направлялась и к Нине. Она резко взлетела. Нина была обвязана длинной тонкой нитью — стальной нитью. Она преодолела высоту ущелья почти мгновенно, но успела заметить. В обратном направлении, вниз метнулась тень — Лейфон. Он падал, сжимая в руке огромный, потрескавшийся меч. Просто падал, прямо на заваленного, обездвиженного гряземонстра.

Нина оглянулась посмотреть, сработал ли план.

Эпилог

В продолжение прошлого письма.

Начинаю понимать, почему ты вначале писал так часто. И сразу хочется получить ответ, правда? Но расстояние между нами всё усложняет… Так мучительно, что слова, которые я раньше могла услышать от тебя сразу, теперь приходят в виде букв, которых ещё надо дождаться.

Как я уже писала, жизнь моя довольно однообразна. Но приходится выучивать много нового, бывает трудно.

Прочёл ли ты прошлое письмо? Я пишу это после ухода хоробуса, поэтому думаю, что то письмо придёт раньше, но, быть может, как-то выйдет, что раньше дойдёт именно это. Не знаю, бывает ли так.

Последнее время вижу один и тот же сон. Мы с тобой, немного повзрослевшие, живём в приюте. Я с трудом встаю по утрам, но ты меня будишь, мы вместе готовим для всех завтрак, ты помогаешь отцу в додзё, я надеваю костюм и бегаю по делам… Такой маленький кусочек будущего. И каждый раз ты уходишь, надев бело-серебристый доспех Обладателя Небесного Клинка, а я тебя провожаю и просыпаюсь. После такого утром немножко грустно.

Я люблю Лейфона, который занимается Военным Искусством, но не люблю Лейфона, владеющего Небесным Клинком. Горжусь Лейфоном, сражающимся за нас всех, но не люблю Лейфона, в одиночку идущего туда, где поджидает опасность. Знаю, я капризная. Но я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности, это правда.

Лейфон, из писем я поняла, что у Целни проблемы. В Грендане сложно представить, что угрозу представляют не только гряземонстры, но ведь такое и правда даже с нами может случиться.

На военном турнире сделай всё, что можешь. А вот в боях с гряземонстрами лучше не делай.

В бою с гряземонстром иначе нельзя… Да, так ты ответишь. Когда встаёт вопрос жизни или смерти, нельзя выбирать, что ты будешь делать, а что не будешь. Да, знаю. И всё-таки не делай. Сложно это, даже не знаю, как объяснить.

Скажу другое. Я хочу, чтобы ты вернулся в Грендан. Да, наверное, я хочу сказать именно это. Необязательно возвращаться военным. Неважно кем. Хочу, чтобы ты вернулся. Шесть лет это долго, но я буду ждать твоего возвращения.

А пока придётся обойтись письмами. Хоть я и не знаю, насколько они смогут сократить разделившее нас расстояние.

Ну, вот и всё.

Моему дорогому Лейфону Вольфштайну Альсейфу

Лирин Марфес

— Уу, железка проклятая, — снова проворчал Шарнид посреди пустыни.

— Не говори так. Скажи лучше спасибо, что досюда доехали, — возразила Нина, но сама не была уверена в справедливости сказанного, так как тоже впервые отъехала так далеко от города.

Лэндроллер остановился в пустыне.

— Раз уж мы обсуждаем, кто что должен говорить, нам сейчас положено триумфальное возвращение. А таких сцен ты в кино не увидишь.

— Это жизнь, а не кино. Лучше поторопись, а то до заката не вернёмся. А питание кончилось.

— Если так не терпится, может, поможешь немного?

— Ужасный ты человек, больную работать заставляешь.

— Ладно, ладно, всё сделаю, ваше высочество.

— Хм.

Шарнид присел на проколотое колесо и устало повёл плечами. Потом, кажется, вздохнул.

Он менял колесо, в руке у него был инструмент. Нина наблюдала, сидя на камне неподалёку.

— А этот поспать любит. Эх, вся работа на мне.

— Не говори так, он же устал.

Глядя на ворчащего Шарнида, Нина невольно улыбнулась. Лейфон… неподвижно сидел в коляске. Он спал. Устал… Ещё бы. Дрался целый день, в одиночку. Наверное, переутомился как физически, так и умственно.

— Пусть отдохнёт.

— Скажи спасибо доброму командиру, кохай.[4]

— Да уж, — снова улыбнулась она и посмотрела на уснувшего Лейфона.

Доспех и костюм были покрыты песком, и через фейс-скоуп невозможно было разглядеть лица спящего. Снится ли ему что-нибудь, и если да, то что именно? Быть может… девушка из письма? Нина отогнала эту мысль.

— В самом деле… он очень необычен, во многих смыслах.

Всегда всё пытается решить в одиночку. Судя по тому, что она слышала, так он делал в Грендане, так он поступает и теперь, в Целни.

У него явно врождённые способности. Из-за способностей он иногда берёт на себя слишком много и перегибает палку, подумала Нина. Она сказала тогда, что он может забыть, но послушает ли он её? Они не так уж долго друг друга знают, а взгляды Лейфона формировались большую часть его жизни. Их не так просто забыть. Рано или поздно он примется за своё. И она снова его остановит, верно? Она ведь командир…

— Не выйдет с ним по-другому.

Она снова улыбнулась. Потом оглянулась. На неё смотрел Шарнид.

— Что?

— Да так… Просто ты, по-моему, только о нём и думаешь — неужто командир предпочитает парней помладше?

— Ну что ты… — рассмеялась она и покачала головой.

Эта шутка, казалось, вытянула из неё остаток сил. Она, похоже, сама очень устала.

— Он товарищ и подчинённый. Ни больше ни меньше.

Шарнид пожал плечами.

— Так неинтересно, — заявил он, закручивая болты на колесе.

Нина посмотрела на его спину, а потому снова перевела взгляд на спящего Лейфона, товарища и подчинённого.

— Только и всего.

Когда она прочитала письмо, внутри что-то кольнуло…

Последняя её фраза за пределами защитного костюма слышна не была.