Сюсукэ Амаги – Стальной Региос. Том 2. Сайлент ток (страница 29)

— Глупо было бы приехать сюда, ничего не сделать и тут же уехать. Так считаю я, так считает командир — она и ходит-то с трудом, а приехала. Семнадцатый взвод не имеет права ставить командира в неловкое положение.

— Впервые слышу.

— Конечно, я только что придумал.

Спина Шарнида затряслась от смеха.

— У тебя есть план? — спросила Нина у пойманного Лейфона. — Ты точно уверен, что сможешь убить его одним ударом?

— План есть, — ответил Лейфон, не ожидавший такой проницательности. — У него рана на голове, надо ударить туда ещё раз.

Он пробил чешую. Пробил, наверное, и половину кости. А значит, одного удара туда должно хватить. Рана, наверное, уже начала заживать, но чешуя не восстановится. Кость, скорее всего, тоже срастётся не сразу. Если пронзить мозг и выстрелить внешней кэй…

— А у тебя есть способ оказаться там, где ты сможешь нанести точный удар? — спокойно указала Нина на первоочередную проблему.

— …

— Так, — многозначительно кивнула она. — Надо бы увеличить шансы на успех.

— А?

— Фелли, слышала? Найди неподалёку местность, которая мне нужна. И быстро.

Нина объяснила, что именно надо искать.

— Есть совсем рядом. Вам надо проехать двадцать килумелов на юго-запад.

— Шарнид.

— Понял тебя, командир.

Лэндроллер свернул.

— Лейфон, гряземонстр от нас не отстанет?

— А? Не должен, у него скорость больше.

— Тогда выиграй нам время на эти двадцать килумелов, и не повреди оружие.

— Можно этим…

Стальные нити создадут достаточно помех.

— Займись.

Лейфон машинально кивнул. Появилось странное ощущение, что он стал частью чего-то большего. Он видел лицо Нины в шлеме… Смотрел и чувствовал, как напряжённость и чувство изоляции от остального мира покидают его. Он ощутил какое-то успокоение. Напряжение, грозившее его раздавить, сменилось облегчением, и он не знал, хорошо это или опасно… И это не имело значения — глядя на Нину, он почувствовал, как что-то внутри него не может ей противиться.

Он привёл нити в движение.

Двадцать килумелов. Нина сказала выиграть время. Лейфон сосредоточился.

Они оказались в ущелье. Когда-то здесь, наверное, была зелёная долина, по которой протекала чистая вода. Но теперь остались лишь камни и совершенно сухая земля.

По дороге Нина объяснила план.

— Скоро он сюда доберётся? — спросила она, окидывая взглядом стены каньона, который казался проглотившим их живым существом.

— Минуты через три, — раздался ответ из чешуйки, и Нина кивнула.

— Слезаем. Дальше на лэндроллере не проехать. Шарнид, езжай на огневую позицию. Лейфон, понесёшь меня.

Когда Фелли описала местность, Нина задала несколько вопросов. По-видимому, в голове у неё уже сложилась чёткая карта. Получив точные указания, Лейфон вылез из коляски.

Сзади приближался звук сшибаемых скал. Гряземонстр был на подходе.

— Быстрее, — поторопила Нина, и Лейфон понёс её вглубь ущелья.

— Ты уверена?

Девушка была совсем лёгкой. Лейфону почему-то стало неловко.

— Нам ведь надо, чтобы он остановился, так? — спросила она, когда они ехали на лэндроллере, и Лейфон кивнул. — Он голоден. Если перед ним окажется пища, он бросится к ней. Я права?

Лейфон снова кивнул, соглашаясь.

— А о том, кто станет приманкой… тут и думать не надо.

— Командир?

— Заставим противника занять выгодную для нас позицию. Основы тактики.

— Ты не…

— Приманкой буду я.

— А кто ещё? — спокойно сказала Нина у него на руках. — У Шарнида тоже задача есть. На тебе решающий удар. Если будешь взваливать на себя то, что взваливать не нужно, разве не будешь опять тем, кем был раньше?

— Но раньше ведь получалось.

В Грендане он всегда так работал. А теперь ему предлагают измениться…

— В Грендане тебя легко могли заменить, не так ли? Титул Обладателя Небесного Клинка носят двенадцать человек, верно? Одиннадцать человек, пусть это и не так много, могли тебя заменить. Твоя гибель не означала конец всего. Поэтому ты просто делал всё, что умел. В Целни всё иначе. Заменить тебя некому. Целни не Грендан. Я работаю не так, как работают в Грендане. А ты мой подчинённый. Я своих подчинённых на смерть не посылаю, — отчеканила она.

— Но ведь… — начал Лейфон и замолчал.

Взгляд Нины был твёрдым. Её строгий взгляд из-под нахмуренных бровей бросал в дрожь — Лейфону казалось, что он тонет в её глазах.

Внезапно взгляд смягчился.

— Ты разве не хочешь забыть себя гренданского?

— Я не могу.

Угроза гряземонстров есть везде.

— Можешь, — внезапно ответила она, удивив Лейфона. — Когда ты приехал в Целни, разве не возникло у тебя желания защитить город? Так держись за это желание. А про то, как сражался, как жил, как мыслил в Грендане… можешь забыть. Оставь лишь то, что поможет осуществить твоё желание, остальное забудь.

— …

— Думаешь, стоит ли оно того? Я думаю, что да. И та, что ждёт тебя в Грендане, тоже так думает. Разве не так она писала в письме?

— Письме?

— Я готова повторять сколько угодно, тебе, товарищу и подчинённому, я погибнуть не дам. Сделаю всё, чтобы этого не допустить.

Мягкий взгляд исчез, глаза снова засверкали. В ясном взгляде читалась непоколебимая, несгибаемая воля. Лейфон хотел что-то спросить, но, увидев собственное отражение в её глазах, просто кивнул.

— Хорошо. Тебе придётся доверить мне свою жизнь.

Это всё, что он смог сказать.

— Не говори глупостей, — рассмеялась Нина. — Я командир. Это вы мне доверяете жизни.

Лейфон ушёл, и Нина осталась одна в долине, в пересохшем русле реки. Когда-то здесь, наверное, росли деревья, текла вода, а воздух наполняло пение птиц. Жизнь процветала по всей земле, будто иначе и быть не может, и на смену тем, чей недолгий срок истекал, всегда приходили другие, подхватывая эстафету жизни.

Под ногами лежали не только камни. К одному камню прилипло что-то белое, по-видимому рыбья кость. Жизнь, которая не оставила после себя другой жизни.

Мир засох. Из-за чего… Каким образом загрязнители распространились по миру? Одни объясняли, что люди, охваченные чрезмерной гордыней, породили загрязнители в расцвете цивилизации. Другие говорили, что загрязнители сами посыпались с неба. Было и много других версий. Нина не знала, которая истинна. Она даже не знала, есть ли смысл копаться в прошлом. Для неё есть лишь одна жизнь: всегда в региосе, всегда в страхе перед гряземонстрами. Нина ненавидела этот страх. Она спрашивала себя, нельзя ли что-нибудь сделать. Она хотела что-нибудь сделать. Она отринула тесный мирок, в котором жила, захотела хоть одним глазком посмотреть на другой — и приехала в Целни. И поняла, что страх и здесь не отпустит. Ещё сильнее поняла жестокость этого мира. Поняла, что слаба.