Сью Тань – Сердце Солнечного воина (страница 29)
У меня скрутило живот, но я не отвела взгляда; выказать ей слабость означало сдаться.
– Ничто из этого не задумывалось как вызов. Когда правитель велик, ему нет нужды бояться мелкой ряби на поверхности озера.
– Порой рябь становится волнами, – зло сощурилась императрица.
– Но чем сильнее их разгоняешь, тем они становятся выше. Нет ни абсолютной власти, ни абсолютного повиновения.
Он резко встала.
– Я пришла не затем, чтобы слушать твои глупости. Ты сказала, что хочешь помочь моему сыну. Как?
– Ливею нельзя оставаться в Нефритовом дворце. Уганг убьет его, чтобы упрочить свое положение. – Мне было тошно говорить о подобном, но лишь так я надеялась убедить правительницу.
Руки императрицы сжались. Она знала: я говорю правду; возможно, и сама считала так же, но не решалась озвучить. Тяжело говорить о наихудших страхах.
– Теперь, когда под его началом все солдаты, Уганг может нанести удар в любой миг, – продолжила я. – Он жесток и хитер и не упустит такой возможности. Сколько еще ваша стража сумеет оберегать Ливея? Выстоят ли они против Небесной армии? – Я наклонилась так, что увидела в ее зрачках свое отражение. – Помогите мне его вытащить.
Она не ответила. Я практически слышала, как императрица мысленно ведет подсчеты, прикидывает, как повернуть ситуацию себе на пользу. Она хотела спасти сына, но не желала уступать.
– Зачем ты мне нужна? – спросила она.
Ей было тошно со мной связываться. И все же она хотела заставить меня молить ее о помощи. Зря старалась; я и так пообещала бы ей все, ведь тоже нуждалась в ней.
– Великая Небесная императрица не должна рисковать своим положением. – Я сохраняла выражение лица безучастным, скрывая презрение. – Вы не захотите открыто выступать против мужа. Помогите мне, и я спасу Ливея, а вы останетесь ни при чем. – Когда ее зрачки заблестели ярче, я продолжила: – Мы обе хотим, чтобы он оказался в безопасности. У нас одна цель.
– Нет, – буркнула она.
Зря я заговорила о «нас». Такое она терпеть не желала; императрица сочла бы наш альянс унижением.
Ее ногти вонзились в стол, оставив свежие царапины на и без того потрепанном дереве.
– Я хочу, чтобы он правил Небесной империей как самый могущественный монарх во всех царствах, чтобы его имя чтилось смертными и бессмертными с того момента, как они произнесут первый звук, и до тех пор, пока не издадут последний. Я хочу, чтобы он стал величайшим бессмертным из когда-либо живших, а ты просто хочешь забрать его себе. Ты унизишь его, как уже сделала – перед отцом, двором и империей.
Я покачала головой.
– Я никогда не просила его отказаться от чего-либо ради меня.
– И все же ты позволила ему отвернуться от своего положения, его наследия и семьи. – Жестокая улыбка осветила ее лицо. – Хотя счастье тебя бы не ждало. Ливей не предназначен для того типа жизни, которого ты жаждешь. Мой сын привык к величию, к восхищению и почитанию. Его сердце мягкое; внешне он не стал бы тебя осуждать, но знай: тебя одной ему никогда не будет достаточно. Недовольство копилось бы, превращаясь в обиду, и в конце концов стало бы… ненавистью.
Императрица буквально проклинала меня. Она откопала мои самые потаенные страхи и самые эгоистичные желания, выставив их в постыдном свете. И как возражать против истины – я бы действительно позволила Ливею принести такую жертву. Я почти убедила себя, что он сам так хотел, а не шел на уступки только ради меня. Так было легче, чем брать на себя ношу, которую мне пришлось бы нести до конца наших дней.
– Я тебе не доверяю, – прошипела она. – Ты говоришь, что хочешь ему помочь, но просто боишься потерять над ним власть.
– Я могла бы ответить вам тем же. – Куда более жесткие ответы вертелись на языке, но я их проглотила. Неважно, какие еще гадости она мне скажет; на кону стояла безопасность Ливея. – Что нужно, чтобы вы мне поверили?
Я напряглась, потому что однажды уже заключила сделку с ее мужем и чуть не потеряла все. На этот раз я буду действовать осторожно, хотя наверняка ее цена мне не понравится.
– Одно условие. Только одно. – Ее улыбка излучала неподдельное удовольствие. – Он сделал тебе предложение. Поклянись мне, что отвергнешь его, что порвешь с ним навсегда.
– Нет, – тут же отрезала я, но ощутила страх.
– Должно быть, у тебя все равно есть сомнения. Иначе почему еще не согласилась? – Ее тон был шелковистым, а взгляд – безжалостным; хищница, уверенная в своей победе. – Ты не подходишь для положения императрицы, недостойна такой чести. Небесный двор не даст тебе забыть об этом. Они будут презирать тебя, насмехаться за спиной, с нетерпением ожидая того дня, когда тебя сменит другая – неизбежная участь императрицы.
Злоба пропитывала каждое слово, но под ней скрывалась боль. Неверность Небесного императора славилась повсеместно. Я подавила невольную жалость; правительница ее не заслужила.
– Я не приму вашего условия. – Надо держаться, лишь бы голос не дрогнул.
– Тогда я оставлю сына рядом с собой, в Нефритовом дворце.
Императрица ошибалась, она была не в силах защитить его. Однако высокомерие и жажда мести могли убедить ее в обратном.
– Вы обречете его на смерть, – заставила я себя сказать. – Как скоро Уганг выступит против вас? Что тогда станет с Ливеем? Если открыто пойдете на мужа, это только усилит Уганга.
Она поджала губы. Пусть я и не попалась на удочку, но все равно хорошо вписывалась в ее игры. Ей требовалось лишь притвориться невинной жертвой и оклеветать меня – и то и другое она умела делать.
– Что вам еще остается? – давила я. – Вы не можете отправить Ливея к своим родственникам, в империю Феникс, пока они в союзе с Небесной.
– Там он был бы в безопасности, если бы женился на принцессе Фэнмэй. Не вздумай указывать мне, что я могу или чего не могу. Мне не нужно, чтобы ты защищала моего сына.
Она снова вскочила на ноги, презрительно одернув полы халата. Я думала, отчаяния и ее любви к Ливею окажется достаточно для успешных переговоров. Увы, я просчиталась, неправильно оценила расклад сил, поспешила и задела ее гордость. Императрица никогда не позволила бы мне – да и никому – одолеть ее. Она уйдет, потому что ею движет злоба, и будет верить, что действует во благо сына.
Отчаяние охватило меня. Пусть уходит, лучше отвергнуть ее отвратительные условия. И все же императрица читала меня лучше, чем я – ее. Она хотела избавить сына от меня и не соглашалась ни на что иное. Сколько бы я ни упрямилась, правительница знала, что я уступлю, ведь я не имею права играть с его жизнью.
– Стойте, – тихо и неохотно сказала я. – Чтобы все получилось, вы должны разрушить дворцовые чары, препятствующие мне войти.
Она обернулась, ее лицо озарилось торжеством.
– Поклянись, что навсегда разорвешь отношения с Ливеем. Поклянись никому об этом не рассказывать. Поклянись в этом жизнью твоей матери, – потребовала она с безжалостной хитростью, – и я помогу.
Меня обожгла ярость, окаймленная болью. И все же злорадное выражение лица императрицы заставило меня встряхнуться. Я не дура; надо выжать из ситуации все возможное. Взамен я заставлю ее отказаться от чего-то ценного.
– Я не согласилась на ваши условия, – напомнила я ей.
– У тебя нет выбора.
– Есть. Ничего не предпринять и позволить вам отвечать за безопасность Ливея. Если он умрет,
– Чего ты хочешь? Я не отступлюсь от своих условий.
– Тогда поклянитесь никогда не причинять вреда моим родственникам и мне без уважительной причины. – Когда она сразу не ответила, я быстро добавила: – Еще кое-что. Мелочь по сравнению с вашими запросами.
– Что еще? – прошипела она. – Мое терпение на исходе.
Надо говорить невзначай, а не так, будто вопрос важный.
– Кое-кто в Небесной империи меня сильно обидел. Я хочу, чтобы вы нашли его и держали в том же месте, где сидит Ливей. Я сама с ним разберусь.
– Что он сделал?
– Вам необязательно знать. – Мелкая месть, эхо ее прежних слов. – Но вредить ему не надо.
Она кивнула и повеселела.
– Кто он?
– Тао. Его сестра – ученица Хранителя смертных судеб, но она ничего не знает о деле.
Я не хотела вовлекать ее. Мне требовался лишь эликсир, и я надеялась, что еще не поздно.
– Известный негодяй. – Правительница призадумалась. – Я о нем слышала.
Она слишком легко согласилась. Я искала что-нибудь еще, способное связать ее так же неотвратимо, как императрица связала меня. Сильнее всего на свете она любила сына, но я не могла просить ее поклясться его жизнью. Значит, надавлю на то, от чего ее больше всего воротит.
– Поможете – и я выполню данное обещание. Однако если вы нарушите слово, наша сделка разорвется, и я буду свободна от своей клятвы. Смогу выйти замуж за Ливея и занять ваше место – Небесной императрицы.
Ей не хотелось пускать меня на трон так же сильно, как я не желала на него всходить; она сделает все, чтобы этого не произошло. Императрица вздернула подбородок.
– Я сдержу слово. Ты дура, раз воображаешь, будто достаточно хороша для него, и никогда не станешь императрицей.
– У меня нет желания править, особенно видя, какую радость подобная жизнь доставляет вам. – Жестокий удар, но она уже меня допекла.
Я заключила тяжелейшую сделку, и все же императрица выиграла. Ее лицо побледнело, затем густо покраснело.