Сью Кид – Тайная жизнь пчел (страница 44)
– Вы празднуете целых два дня?
– Мы начнем сегодня вечером и закончим завтра после полудня, – сказала Августа. – Побыстрее доедай свои хлопья, потому что тебе предстоит делать серпантин и гирлянды, развешивать рождественское освещение, расставлять подсвечники, мыть тележку и доставать цепи.
Я подумала:
Стук в дверь раздался, когда я ставила свою миску в раковину.
– Если это не самый вкусно пахнущий дом в Тибуроне, то я – мартышкин дядька! – заявил Нил, переступая порог.
– Ну, значит, можешь не опасаться такого родства, – хмыкнула Джун.
Она предложила ему угоститься медовым кексом, но Нил отказался, что тут же выдало его с головой: он явно приехал не просто так. От еды Нил не отказывался. Никогда. Он стоял посреди кухни, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты чего явился? – спросила Джун.
Он откашлялся, потер бакенбарды.
– Я… я приехал сюда в надежде перемолвиться с тобой словечком.
Эти слова из его уст прозвучали настолько неестественно, что Джун прищурилась и пару секунд пристально разглядывала его.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Отлично. – Он сунул руки в карманы. Потом вынул. – Я просто хочу переговорить с тобой.
Джун стояла и ждала.
– Ну, я тебя слушаю, – сказала наконец.
– Я думал, мы с тобой поедем прокатимся…
Она нарочито обвела взглядом кухню:
– Если ты не заметил, у меня хлопот полон рот, Нил!
– Я вижу, но…
– Слушай, просто скажи уже, в чем дело! – перебила его Джун, начиная раздражаться. – Это что, горит?
Я стрельнула глазами в Августу, которая скривила губы на одну сторону, напустив на себя деловой вид. Розалин, напротив, прекратила все попытки изображать деятельность и переводила взгляд с Джун на Нила. И обратно на Джун.
– Дьявольщина! – не выдержал он. – Я приехал сюда, чтобы просить тебя – в сотый раз – выйти за меня замуж!
Я уронила в раковину ложку. Августа опустила медовое ветеренце. Джун раскрыла рот и снова закрыла его, так ничего и не сказав. Все просто замерли на своих местах.
Дом поскрипывал, как водится у всех старых домов. Нил покосился на дверь. Я почувствовала, что моя футболка промокла от пота под мышками. Такое же ощущение, что и в пятом классе, когда учительница писала на доске какую-нибудь несуразицу, типа «тебгтоме», и мы за две минуты должны были распутать ее и найти слово «бегемот» прежде, чем она звякнет в колокольчик. Я тогда вся обливалась потом, пытаясь обогнать время. Вот и теперь у меня возникло то же ощущение – словно Нил выйдет за дверь прежде, чем Джун сумеет распутать ответ в своем сердце.
Розалин сказала:
– Ну, хватит уже стоять, раззявив варежку, Джун. Скажи что-нибудь.
Джун безотрывно смотрела на Нила, и я видела борьбу на ее лице. Очевидно, внутри себя она должна была сдать позиции. Не только перед Нилом, но и перед самой жизнью. Наконец она испустила долгий выдох-вздох.
– Хорошо, – сказала она. – Давай поженимся.
Розалин хлопнула по ляжкам и издала победный возглас, а Августа расплылась в самой широкой улыбке, какую я только видела на ее губах. Я же просто переводила взгляд с одного лица на другое, стараясь как можно лучше запомнить этот момент.
Нил подошел к Джун и поцеловал ее прямо в губы. Кажется, они даже не собирались прерываться, чтобы перевести дух.
Но когда это все же случилось, Нил сказал:
– Мы едем в ювелирный сию же минуту и выберем кольцо, пока ты не передумала.
Джун оглянулась на Августу.
– Ну, мне совсем не хочется сваливать на них всю работу… – проговорила она, но я видела, что ей очень хочется это сделать.
– Езжайте, – кивнула Августа.
Когда они уехали, мы с Августой и Розалин сели и съели по медовому кексу, прямо с пылу с жару, разговаривая о том, что только что произошло. Нам сегодня предстояла целая куча хлопот, но с некоторыми вещами только так и можно – надо сесть и переварить их, прежде чем двигаться дальше. Мы перебивали друг друга: «А ты видела, какое выражение лица было у Нила?» «А поцелуй какой – невероятный». Но в основном мы просто переглядывались и повторяли на разные лады: «Джун
Подготовка ко Дню Марии шла полным ходом. Вначале Августа показала мне, как нарезать серпантин из бумаги. Я резала на полоски упаковки плотной бело-голубой гофрированной бумаги, пока не натерла волдыри на обоих больших пальцах. Пальцами чуть растягивала края ленточек, чтобы они завивались, потом вытащила во двор стремянку и развесила их на миртовые деревья.
Потом подчистую срезала все гладиолусы с клумбы и изготовила шестифутовую[31] гирлянду, прикрепив цветы к куску веревки проволокой – мне все время казалось, что я так и не научусь это делать ровно. Когда я спросила Августу, что мне с ней делать, она посоветовала: «Укрась ею тележку». Ну конечно! Почему я сама об этом не подумала?
Потом я откопала в чулане в прихожей рождественские гирлянды – Августа попросила меня навертеть их на кусты у заднего крыльца. И это не говоря уже обо всех удлинителях, которые пришлось туда протянуть.
Пока я трудилась, Зак, сняв рубашку, толкал перед собой газонокосилку. Я поставила под мирты складные столики, так чтобы серпантин реял вокруг и щекотал наши лица, пока мы будем есть. Я старалась не смотреть на Зака, на его плотную кожу, сверкавшую бисеринками пота, на медальон на цепочке, висевший у него на шее, на приспущенные на бедрах шорты, на дорожку волосков, сбегавшую вниз от пупка.
Он по собственному почину выполол заросли сурепки. Махал мотыгой, сердито порыкивая, а я сидела на ступеньках и выковыривала наплывы свечного воска из двух дюжин стеклянных подсвечников. Закрепила в них новые свечи и расставила в траве, под деревьями, в основном в ямках в земле, образовавшихся после прополки.
На заднем крыльце Августа крутила мороженицу. У ее ног лежал моток цепи. Я уставилась на него:
– А это для чего?
– Увидишь, – был ответ.
К шести вечера я совершенно обессилела от всех предпраздничных приготовлений, а сам праздник еще даже не начался. Я закончила последнее дело из своего списка и направлялась в медовый дом, чтобы нарядиться, когда подъехали Джун с Нилом.
Джун принялась вальсировать, выставив руку и давая мне полюбоваться кольцом. Я придирчиво осмотрела его, и, должна признать, Нил превзошел самого себя. Оно было не слишком массивным, просто очень красивым. Бриллиант в зубчатой серебряной оправе.
– Это самое красивое кольцо, какое я только видела, – похвалила я.
Джун так и держала руку перед собой, поворачивая ее то так, то сяк, ловя камнем солнечный свет.
– Думаю, Мэй оно бы тоже понравилось, – сказала она.
Тут подъехала первая партия «дочерей», и Джун прогарцевала к ним, выставляя вперед руку.
Оказавшись внутри медового дома, я приподняла подушку, чтобы убедиться, что фотография моей матери и образок черной Марии по-прежнему там, где я их и оставила. Праздник там или нет, но
Направляясь обратно к розовому дому – в чистых шортах и топе, с причесанными волосами, – я остановилась, чтобы охватить все одним взглядом. Августа, Джун, Розалин, Зак, Нил, Отис и все «дочери Марии» стояли на свежескошенной лужайке у складных столов, их смех доносился до меня низким, вибрирующим гулом. На столах вздымались горы еды. Бело-голубой серпантин трепетал по ветру. Рождественские гирлянды сияли разноцветными спиралями вокруг задней веранды, все свечи горели, несмотря на то, что солнце еще не село. Каждая молекула воздуха лучилась красноватым огнем.
Я сказала себе: Я люблю это место всем своим сердцем.
«Дочери» заквохтали надо мной: как приятно я пахну, да какие у меня потрясающие волосы, когда они причесаны. Люнелла предложила:
– Хочешь, я сошью тебе шляпку, Лили?
– Правда?! Ты сошьешь для меня шляпку?
Где я буду красоваться в творении Люнеллы, было тайной и для меня самой, но я все равно ее хотела. Как минимум меня смогут в ней похоронить.
– Конечно, я сделаю тебе шляпку! Я тебе такую шляпку сделаю, закачаешься! Какой цвет предпочитаешь?
Августа, которая нас подслушивала, сказала:
– Голубую! – и подмигнула мне.
Вначале мы ели. К этому времени я успела усвоить, что для «дочерей Марии» еда – главный приоритет. Когда пир завершился, краснота дня уже полиняла и вокруг нас с удобством расположились сумерки. Охлаждая, окрашивая и смягчая вечер пурпурными и иссиня-черными оттенками. Розалин вынесла блюдо с медовыми кексами и выставила его на один из столов.
Августа жестом пригласила нас встать в кружок вокруг стола. Программа Дня Марии была в самом разгаре.
– Это медовые кексы Марии. Кексы для Царицы Небесной, – заговорила Августа.
Она взяла один из них в руку и, отщипнув кусочек, протянула Мейбели, которая стояла в кругу рядом с ней. И сказала: