Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 58)

Это исследование проводилось пять раз с привлечением пяти различных групп участников. Всякий раз испытуемые, которым было в том или ином виде показано имя любимого человека, сообщали, что положение, в котором оказалась женщина, расстраивало их сильнее, они чувствовали к ней больше сострадания, чем испытуемые, которым показывали имя знакомого. Они также с большой готовностью предлагали ее заменить.

В первой группе, однако, были отмечены некоторые различия в поведении. Участники с избегающим типом привязанности меньше сочувствовали женщине, меньше за нее переживали и реже оказывались готовыми занять ее место, чем участники с надежным типом. Тревожные типы очень расстраивались и переживали за нее, но заменить собой также стремились реже, чем надежно привязанные. Включение системы привязанности, очевидно, каким-то образом запускает нашу систему альтруизма и заботы, но нам, похоже, нужен определенный уровень безопасности, прежде чем наше сострадание перейдет в активные действия. Люди с избегающим типом в стрессовой ситуации в свойственной им манере дистанцируются, а тревожные слишком поглощены своими переживаниями, чтобы позаботиться о другом человеке.

Ощущение безопасности в отношениях повышает также толерантность ко всему новому и незнакомому. Уверенность в том, что о вас есть кому позаботиться, делает все необычное менее угрожающим. Люди с надежным типом привязанности имеют более стабильную самооценку и меньше склонны к принижению других («Мы – группа, к которой я принадлежу, и я – лучше, чем они»). И конечно, такого рода исследования также проводились, чтобы изучить возможность повысить терпимость между различными и даже враждующими группами людей, будь то гомо- и гетеросексуалы или арабы и израильтяне.

Когда участников исследования просили визуализировать лицо любящей фигуры привязанности непосредственно перед оценкой реакции на образы члена «чужой» группы, их ранее оцененное как негативное отношение к этим людям полностью исчезло. Чувство безопасной эмоциональной связи, включившись, сделало их более толерантными и менее настороженными. Там, где «чужие» описывались как «подлые, бесхребетные и ленивые», после визуализации образа близкого человека они же становились «заслуживающими доверия, теплыми и добрыми» – как и представители их собственной группы. Более того, оценка оставалась положительной даже при возникновении чувства угрозы: например, если испытуемым говорили, что кто-то из «чужой» группы недавно оскорбил кого-то из членов группы, к которой принадлежат они.

Но может ли ощущение безопасной привязанности уменьшить агрессию между враждующими группами? Это немного сложно проверить в лабораторных условиях. Микулинсер попытался сделать это с помощью эксперимента «Острый соус». Это исследовательская версия распространенной детской «забавы»: предложить товарищу, с которым вы не в лучших отношениях, как бы жевательного червячка, который на самом деле окажется настоящим червяком. Вы с радостью смотрите, как он его ест и вдруг с отвращением отплевывается, или нет? В исследовании агрессивного поведения принято задавать вопрос: сколько острого соуса можно выдавить в тарелку другому человеку?

В одном из таких исследований участвовала группа израильских студентов. На каждом этапе студентам несколько раз на 20 миллисекунд показывали имя главного объекта привязанности, друга, который не воспринимался таким объектом, и просто знакомого. После каждого этапа испытуемых просили дать арабу и израильтянину попробовать немного острого соуса, предупредив, что оба очень не любят острую пищу. Те, кому показывали имена любимых и близких, предлагали одинаково небольшое количество соуса и арабам, и израильтянам. Однако, будучи «заряженными» именами двух других людей, испытуемые неоднократно давали арабам больше соуса, чем израильтянам.

Последствия такого рода исследований для общества очевидны. Безопасные отношения с родителями и партнерами делают граждан более сострадательными и заботливыми, более терпимыми к тем, кто на них не похож. Такие исследования и эксперименты напоминают мне религиозные ритуалы, где людям предлагается стать терпимее и эмпатичнее, визуализируя сострадательную буддийскую бодхисатву Тару, молясь любящему христианскому Богу или просто медитируя с благодарностью за благосклонность вселенной и мироздания.

Результаты исследований привязанности, таких как приведенные выше, позволяют предположить, что наша способность сочувствовать и желание действовать ради других пластична; ее можно сформировать, особенно если вызывать в памяти образы, которые пробуждают нашу глубочайшую потребность принадлежать любимым и состоять в любовной связи. Понимание механизмов привязанности показывает нам, как любовь родителей и партнеров делает общество более добрым и гуманным. Вы можете не осознавать этого, но, когда вы обнимаете своего ребенка или отвечаете на призыв своего партнера, вы формируете цивилизацию.

Вторая половина XVIII века была в прямом смысле слова революционной. Сначала американская революция 1775 года, а потом французская 1789 года. Оба эти важные восстания закрепили идеалы, которые отражены в основополагающих документах многих современных демократий. Американская война за независимость сделала священным право человека на свободу и равенство. Французская революция возвысила еще один принцип: братство людей. «Свобода, равенство, братство» (Liberté, égalité, fraternité) и сейчас остается во Франции национальным девизом.

Сегодня некоторые люди, такие как покойный Чарльз Гонтье, судья Верховного суда Канады, полагают, что мы позабыли о главных человеческих ценностях эмпатии, доверия и преданности, которые и формируют этот последний столп демократии – братство. Новая наука о привязанности расширяет этот последний элемент за пределы признания необходимости дружить и сотрудничать с ближними. Она ставит признание нашей эмоциональной и физической взаимозависимости и потребности в безопасных, основанных на доверии и заботе отношениях в основу человеческой природы и истинно человеческого общества. Новая наука гораздо больше, чем формула построения романтической любви и семьи. Это план реформирования и оптимального развития всего нашего общества.

Для начала мы могли бы придумать способы доносить до людей информацию об опасности одиночества и закрепить в их сознании, что наша потребность в принадлежности и поддержке естественна и здорова. Можно ли представить, что мы взяли небольшую сумму из 641 миллиона долларов, потраченного во время кампании по борьбе с курением в Соединенных Штатах в 2010 году, и создали кампанию против плохих отношений между людьми, пропагандирующую опасности эмоциональной изоляции? А ведь эмоциональная изоляция оказалась более опасной для нашего здоровья, чем курение, поэтому такая кампания была бы очень логичной. Мы могли бы развесить билборды в городах с вопросом «А кому из близких ты позвонил сегодня?» Или даже с требованиями: «Пригласи сегодня на латте кого-нибудь знакомого (или незнакомого!). Это полезно для здоровья!»

Существуют тысячи способов вывести отношения на передний план, сделать центром нашего существования. Вот для примера очень короткий список. Мы могли бы писать письма представителям правительства, чтобы они помогли создать более комфортные для общения группы с пространствами, которые способствуют легкому социальному взаимодействию. Мы могли бы обратиться к депутатам с просьбой сделать базовое обучение взаимоотношениям для партнеров и родителей широко представленным и общедоступным. Мы могли бы поощрять радио- и телеканалы транслировать серьезные и информативные программы про отношения. Мы могли бы пересмотреть программы профессионального образования, чтобы донести до врачей и психологов результаты исследований, которые показывают, что включение партнера пациента в процесс лечения чего угодно (от тревоги до сердечных заболеваний) повышает его эффективность.

Новое понимание того, как отношения влияют на наше здоровье и благополучие, уже привело к небольшим, но конкретным переменам, которые, я надеюсь, будут расширяться и консолидироваться. О некоторых из них, таких как программа «Корни эмпатии», я упоминала в этой книге. Некоторые сообщества вносят свой вклад в просвещение общественности через небольшие частные инициативы: например, религиозные группы привлекают счастливые пары среднего и старшего возраста выступить перед более молодыми парами и поделиться своим опытом долгосрочной любви. В большинстве крупных городов есть горячие линии психологической поддержки, на которых работают волонтеры, а некоторые агентства предлагают бесплатное обучение молодым людям, которые хотят работать на таких линиях, чтобы помогать тем, кому необходимо довериться и просто поговорить с неравнодушным человеком. Наша молодежь все чаще не спешит сразу после школы в университеты, но участвует в программах, посвященных служению другим людям. Эта практика зародилась в Великобритании в 1960-х годах, а такие программы, как AmeriCorps, созданная в 1990-х годах президентом США Биллом Клинтоном, в настоящее время занимаются активным вовлечением молодежи в различные проекты – от общинного образования и до экологических инициатив. Подобные инициативы можно было бы расширить и сделать частью обязательного гуманистического образования, в рамках которого все студенты, которые хотят продолжить свое образование после школы, должны были бы посвятить год работе на благо общества.