Сью Бёрк – Интерференция (страница 65)

В нужное место мы попадаем не с первой попытки, но, как только Каузи там оказывается, я передаю коды, которые Дарий дает для снятия блокировки. На частоте машин у меня требуют идентификацию. Я не знаю, что делать, так что называюсь Белухой. Этого оказывается достаточно.

И тут у меня возникает ощущение, будто я освободил все свое существо и отправил его в другое тело. Это как новая роща, но совсем не похоже на бамбук. Потому что я могу двигаться – реально двигаться! Как животное. Как машина.

– Дарий, я чувствую себя конвертопланом. Что это значит?

– Не знаю. Ты ведь не машина, да?

– Я человек, – вру я.

– Ну, ты такого не должен чувствовать.

Но я, кажется, понимаю. Дело просто в скорости. Я очень быстрый, как и машины. А раз я быстрый, то машина принимает меня как равного. Вот только я никогда раньше не бывал в теле. Я видел, как молодые животные учатся ходить. Они часто падают. Я не хочу разбивать этот конвертоплан. Я хочу летать. Как летучая мышь.

Чтобы начать учиться, я делаю небольшой маневр. Я заставляю конвертоплан чуть набрать высоту. Получается хорошо. Я его чуть снижаю. Конвертоплан не столько снижается, сколько падает, – и Каузи верещит. Но все равно: я заставил его набрать высоту и уменьшить ее. И при этом я оставался на одном месте. Я переместил мое новое тело. Я велю Каузи найти безопасное место, где он смог бы сидеть.

– Полет пойдет не гладко.

Это будет потрясающий полет. Я могу летать!

– Я возможно прощаться с моей царицей.

– Артур может тобой гордиться.

Эрнст и Ух собрали радио, которое перекроет вещание кораллов. Их прибор способен обнаруживать и производить сигналы на нужных частотах, а усилитель сделает их достаточно мощными, чтобы блокировать сигналы с юга. Они соединили несколько приборов и теперь перемещают все устройства в самое подходящее место на городской стене: оно закреплено на спине у Ух, настолько важным она его сочла. Эрнст в качестве отвлекающего маневра вернулся к пленникам на площадь, изобразив сопротивление, когда его уводили.

У нас составлен план. Когда наводящее помехи устройство окажется на месте, его включат. После этого Артур пойдет штурмовать мастерскую, в которой находится Абак, обслуживаемый пятью техниками. При этом мы не уверены, что помехи подействуют, а если да – то насколько быстро это дает эффект.

– Я готов ко всему, – объявляет Артур.

Ух проверяет контакты и провода – и включает питание. Я слышу трель – почти такую, как у раненой перепуганной летучей мыши, – такую громкую, что она причиняет боль. Я тут же прекращаю слушать, понимая, что, скорее всего, больше никогда не поговорю с кораллами. Это печально.

Артур дает сигнал к началу атаки. Он вооружен одной из винтовок Хауса, с ним трое человеков и четверо охотников-основных. Мужчины бегут к двери с бревном. Первыми внутрь заскакивают основные, за ними следом – Артур.

– Руки вверх! – кричит Артур на землянском. Он выяснил, что положено говорить именно так. – Один, два… три, четыре… Где пять? Вы, говорите, где пять? Там? Ты! Встать! Руки вверх!

Земляне сыплют вопросами, все одновременно, основные кричат.

– Сеть у нас, – докладывает Артур. – Теперь ее надо отключить.

Божья коровка сообщает:

– Это Божья коровка. Здесь все говорят, что больше не слышат сеть. Просят их отпустить.

– Еще не пора, – отвечает Артур. – Ее надо отключить. – Вскоре он добавляет: – Техники отказываются нам в этом помочь. Не понимаю, почему они так любят эту машину.

– Я понимаю почему, – говорю я, – но отключить ее нужно.

– Я найду, кто поможет, – обещает Божья коровка.

Ом предлагает свои услуги, и она отправляет его в мастерскую.

Я сосредоточиваю внимание на конвертоплане. Я поворачиваю его на север, потом – на юг, но не хочу улетать далеко, пока сеть не перестанет работать. И я выясняю, что полет – это невероятно приятное ощущение. И дезориентирующее. Я перемещаюсь в пространстве. Конечно, мне известно, что животные на это способны по определению. Однако знать – не значит делать, и вот теперь я двигаюсь, как животное. Как летучая мышь.

В чем-то конвертоплан живой. С помощью его камер я могу видеть, а благодаря внутренним и наружным датчикам – чувствовать. Полный заряд ощущается как корни во влажной почве. Флуктуации внешней температуры подобны свету и тени, а ветер чуть качает конвертоплан: знакомое чувство, словно ветки на ветру. Однако ветер не просто толкает, а создает силу, и я могу двигаться с ветром, а когда я двигаюсь, мое окружение меняется. Мир имеет измерение, и я могу по нему двигаться. Я чувствую себя неуверенно, я почти сбит с толку. У меня никогда не было таких глаз. Эти визуальные сенсоры не совсем глаза, потому что я вижу большее разнообразие световых волн. Это машинное зрение, а не органическое, а машины способны выполнять большее количество операций намного быстрее, чем живые существа. Чего они не имеют – это воли решать, что именно делать, а у меня этой воли сколько угодно.

– Божья коровка?

Это Ом на нашей связи.

– Да? – отзывается она.

– Я одолжил радио у Артура, чтобы с тобой говорить. Я отключил устройство, а потом отключил питание, а потом отключил антенну, а потом отключил вход и выход и еще кое-какие элементы, а потом еще кое-что сломал, так что аппаратуру нельзя будет использовать, пока все снова не будет подключено.

– Спасибо.

– Я понимаю, что это мы во всем виноваты. Наши технологии дали сбой. Я толком не знаю, что именно пошло не так.

– Ее перехватили кораллы.

– Эта проблема никуда не делась.

– Приходи мне помочь, чтобы я могла помочь твоим людям. И мы поговорим.

Им о многом надо будет поговорить.

Теперь я могу направиться на юг. Я могу сам попасть на равнины, а не просто отправить туда кого-то из служителей-животных. Растения вопят просто истерически. Сначала я двигаюсь медленно, поднимаюсь выше, глядя на лес, который всегда знал от корней до верхушек. В темноте он похож на холодное темное море, только волны идут не по воде, а по листьям.

Я немного ускоряюсь, и лететь становится проще, плавнее. Впереди я вижу огонь, но на мгновение позволяю себе насладиться чувством летающего существа, способностью направляться, куда мне вздумается. Мгновение счастья, подобное росту. Внезапно я понимаю танец. И бег, радость от скорости. Жаль, что у меня нет времени смаковать эти чувства.

Огонь освещает границу в четырех местах – слишком сильный, чтобы мои животные-служители смогли его потушить, даже если бы там оказались. Он может нас уничтожить. Я вспоминаю все, что знаю про огонь. Он жаркий, экзотермический. Он поглощает кислород и топливо. Подо мной верхушки деревьев гнутся на ветру, создаваемом конвертопланом. Даже легкий снег падает: мой холодный выхлоп превращает водяной пар в лед.

Холодный воздух. Возможно, он сможет погасить огонь – если мне удастся лететь достаточно хорошо. Я направляюсь к ближайшему пожару и зависаю над ним. Через инфракрасное зрение конвертоплана я вижу, что огонь немного уменьшается, однако ветер, создаваемый выхлопом, также приносит кислород, так что этот вариант неудачный. Нужен другой. Я немного сдвигаюсь и чуть накреняю машину, так чтобы создать ветер, который сдует огонь обратно – туда, откуда он пришел, где он уже поглотил лес. Без топлива он умрет от голода.

Это тоже оказывается не настолько эффективным приемом, как я надеялся. Я провожу над этим пожаром много минут, медленно регулируя свое местоположение. Каузи смотрит в окна – и понимает, что я делаю.

– Почему быть-они столько огней? – спрашивает он.

Я смотрю – и вижу еще один небольшой огонь на краю болота… много мелких газовых огней. Кораллы знают, что потеряли контроль над сетью, так что попытаются уничтожить нас огнем. Я не смогу достаточно быстро гасить эти пожары.

– Огни создают кораллы, – говорю я Каузи.

– Кораллы убить моя первая царица. Они охотятся.

– Да. Я с ними говорил.

Они не невинны, как и я… а я виновен во многих вещах. Я делал все, чтобы защитить моих животных-служителей, потому что мы с ними – одно. И возможно, кораллы тоже такие, как я.

– Каузи, кораллы горят?

– Мы жгли их части в костре.

У человеков есть поговорка насчет того, что против огня можно использовать другой огонь, встречный пал. Огонь у меня есть. Этот конвертоплан может давать выхлоп, который будет горячим, как огонь, если я настрою его на неэффективную работу.

Я никогда раньше не разжигал огонь. Я ненавижу огонь. Но, наверное, если я устрою пожар на равнинах, это на какое-то время отвлечет кораллы. А что мы будем делать после этого? Не знаю. Я посоветуюсь с мирянами. У меня просто нет других идей, кроме этой, безрассудной. Я использую этот конвертоплан, чтобы устроить пожар на равнинах, а потом постараюсь погасить пожары на краю леса. А потом я отведу конвертоплан домой – и мы придумаем новый план.

Для пожара я выбираю высокий холм – настолько высокий, насколько они бывают высокими на равнинах. Благодаря высоте к нему будет легко подобраться. Холм находится достаточно далеко от края леса, чтобы ему не угрожать. Я не могу общаться с кораллами без посредничества сети, а передающие мощности у конвертоплана ограничены. В противном случае я сказал бы кораллам, что сейчас будет, чтобы можно было вести переговоры. Я вижу их как цепочки светящихся, пульсирующих точек. Я наблюдаю за ними, пока лечу, – и действительно, Артур был прав. Равнины красивы. Мне так жаль…