Сью Бёрк – Интерференция (страница 24)
«Мой работает. В полном порядке. Карола, у тебя канал есть?»
«Мой в норме».
У нее волосы прилипли ко лбу, свидетельствуя о ее усилиях.
Голубка задала ей какой-то вопрос, и она начала объяснять, указывая себе на голову, на наши головы, помогая себе жестами.
Поллукс стоял, схватившись за голову. Мы с врачом переглянулись. Мне следовало бы приказать ему вмешаться, но пока было слишком рано. Мне необходим явный кризис, чтобы было чем оправдаться.
Я снова повернулся к процессии, которая приблизилась. За царицами (если это были они) какие-то люди несли на плечах большую корзину… гроб? Около дюжины стекловаров всех размеров шли следом, потом – барабанщики и флейтисты и, наконец, по-видимому, все население города, включая детей. Все шли в торжественном молчании. Многие несли цветы – и сильный, сладкий, похожий на анис аромат двигался перед ними.
«Человеческая любовь к церемониям также пришла к звездам, странно выраженная, и все же опять-таки знакомая…»
На всех была поношенная одежда – на некоторых настоящие лохмотья, на животных были наброшены вытертые попоны. Однако стиль у одежды был разный – от простых юбок и свободных штанов до хитонов в древнегреческом стиле. Те почти-дикари, которые попадались Рашиду в его экспедиции, оставались хорошо одетыми благодаря разграбленным магазинам и жилищам, а ведь эти люди дикарями не были! «Нищета не препятствует человечности…»
Они все смотрели на нас. Артур встал по стойке «смирно», и я последовал его примеру, внезапно осознав, что приближается решающий момент. Поллукс попятился, осторожно переставляя ноги – по-видимому, его канал по-прежнему не работал. Возможно, что-то случилось с его чипом. Что он станет делать?
Когда процессия пошла мимо нас, две женщины, следовавшие за почетным караулом, остановились и обратились ко мне – не к Поллуксу. К нам присоединилась Карола.
– Добро пожаловать, – сказала одна из них. На ней была чуть ли не самая плохая одежда: излохматившаяся юбка, кожаный жилет, выглядевший полусгнившим, и побитые деревянные украшения. На плечи была наброшена дырявая попона. – Я – Божья коровка, и я модератор.
Тут она сказала еще что-то – слишком быстро, так что ни я, ни канал не разобрали.
«Я снова на связи, – передал Поллукс. – Всем держаться вместе. И с ней буду говорить я».
Он двинулся к нам, но медленно…
– Мне жаль, что сейчас мы не можем вас официально приветствовать, – перевела ее слова Карола. – Но я предлагаю вам к нам присоединиться. Мы сможем поговорить позже. Все очень рады вас видеть.
– Да, спасибо, – ответил я. – Ваша встреча уже превзошла наши ожидания.
Если я буду краток, Поллукс опоздает. Тем не менее я был в ужасе от их нищеты и почувствовал, как мои предубеждения восстают против лидера-женщины: я понимал, что не прав, но, увы, я был продуктом своего времени и места. Однако об этом никому, кроме меня самого, знать не следовало. Я буду полностью к ней уважителен.
Она и вторая женщина поспешно вернулись на свои места. Карола сразу же отошла к Голубке, которая ждала ближе к реке.
Поллекс заорал:
– Всем вернуться на конвертопланы! Немедленно! Здесь опасно. Это – наши похороны! Вот их план! Они способны воздействовать на наши каналы. К конвертопланам, на корабль! – Он встал на колени, чтобы вооружиться камнем. – Все со мной!
Мое время пришло.
«Все под контролем, – передал я членам экспедиции. – Оставайтесь со своими провожатыми и присоединяйтесь к процессии».
К нам бежали Хаус и Хосе. Карола подобралась ближе. Царап подскочил к Артуру, и тот сказал что-то насекомому, а оно свистело и жужжало, и другие ему подобные откликнулись.
Поллукс замахнулся камнем.
– Кто здесь?
Он вертелся на одном месте.
Позади него два крупных стекловара – видимо, вызванные Царапом – осторожно подкрадывались к нам. Хосе и Хаус тихо о чем-то переговорили, после чего Хосе зашевелил руками в сложной последовательности знаков.
«Они говорят, что позаботятся об этом, – передал Хаус. – То есть разоружат его».
Внезапно стекловары и туземцы рванули одновременно. Мужчины схватили Поллукса за руки, а стекловары в высоком прыжке вырвали камень. Хаус шагнул ближе, обращаясь к нему, и мягко надавил ему на плечи, заставляя сесть, хотя Поллукс пытался сбросить его руки. Подбежал врач, покопался в сумке и протянул ему таблетку и бутылку с водой.
– Выпей ее. Она поможет расслабиться.
– Мы возвращаемся к конвертопланам?
– Мы обо всем позаботимся.
Врач опустился на колени, продолжая что-то говорить, и обхватил Поллукса за плечи, хотя тот продолжал сопротивляться. Врач умелым движением незаметно налепил ему на затылок пластырь.
Члены экспедиции возбужденно переговаривались:
– Поллукс сорвался.
– Он кому-то навредил?
– Он присоединился к миссии слишком поздно. И даже не по своему желанию. Он мне так сказал.
– Можно блокировать его канал? Я не хочу его слушать.
– Похоже, Ом снова командует.
– А он и не прекращал. Это был просто спектакль, чтобы избавиться от Поллукса. Ом знал, что делает.
Я победил и заслужил уважение!
Голубка убежала и вернулась с седовласым туземцем – медиком, как она сказала, – и еще одним стекловаром.
– У нас есть больница, и мы можем помочь.
Карола начала переводить разговор медика и нашего врача. Ему обеспечат койку и уход. На лице у нее выступили капли пота, вид у нее был измученный, но она продолжала усердно работать. Нашим сегодняшним успехом мы обязаны ей, хотя захват власти осуществил я.
Поллукс начал проваливаться в забытье, и врач подал знак Хаусу.
– Давайте отнесем его в больницу, – сказал я. – Судя по всему, там хорошо.
Стекловар медика принес носилки. Я отправил Каролу на похороны, а мы с Хаусом понесли Поллукса. Весил он немало, но мой костюм стал чем-то вроде экзоскелета и немного помогал. Я пытался казаться встревоженным и даже грустным, а не радостным. Я отвоевал командование! Почему-то за нами пошел Царап.
Хаус, державший передние ручки носилок, оглянулся на меня.
– Они слишком хорошо совместно двигались. И эти стекловары слишком быстрые. Эти люди умеют сражаться. Если они захотят, то смогут нас всех прикончить.
– Даже с твоим оружием?
– Я один. Несколько наших – кажется, пятеро – прошли какую-то военную подготовку и могли бы помогать. Но пятеро против сотен? Нет. Наши жизни в их руках. Хотелось бы им доверять.
Однако Дж. П. Рашида почти везде принимали хорошо. Человечество стремится к общению.
Мы прошли через великолепные ворота с глазурными плитками – и я в первый раз увидел их город. Высокие растения, немного похожие на бамбук, имели радужные полосы на стволах, и большая роща таких росла по обеим сторонам ворот, образовывая арку над ними, – зеленая, несмотря на зимнее время. Это походило на церемониальный проход. Дорога шла между домами, куполообразные крыши которых состояли из цветных стеклянных кирпичей, сложенных радужными кольцами. Сады между ними, несмотря на зимнюю унылость, явно обещали красоту.
«Это похоже на зимний Эдем»…
Эти люди явно не просто выживали. Они благоденствовали. И тем не менее на них были лохмотья.
Когда-нибудь я подробнее расскажу об этом в своей книге, но вот про Поллукса? Ни слова. А еще я чувствовал невероятное спокойствие и даже подумывал об отключении противотревожного канала. Я был отважен. Возможно, я оказался более решительным, чем ожидал.
И тем не менее я выбрал бы менее разрушительный образ действия. На Земле я позорно хорошо научился злобствовать.
Каналы сообщали о том, что происходит на похоронах. Цветы источали мощный запах – странно похожий на анис. Несколько человек пожаловались на усталость, недомогание и головокружение из-за силы тяжести и аромата.
«Плата за открытия…»
Процессия двигалась вдоль реки, а потом свернула в лес. Вскоре дорога вывела ее на широкое пологое поле – и в дальней его части зияла яма, слишком большая для одного тела. Музыка продолжала звучать, люди и стекловары заполнили поле, и несшие гроб спустились в яму, поставив свою ношу в центре.
Артур, Карола и Голубка встали в первом ряду на дальней стороне от дороги. Толпа была тихой – почти безмолвной. Наш оператор устроился в первом ряду чуть сбоку, уважительно.
Тем временем мы дошли до больницы – большого прямоугольного здания, вход в которое очень походил на приемное отделение наших земных больниц, а по обеим сторонам от него находились палаты с широкими окнами. Это здание оказалось самым близким к земной архитектуре из всех, что я успел увидеть. Мы переложили Поллукса на узкую койку у окна, и медик, его стекловар и наш врач умело начали снимать с него обувь и верхнюю одежду. Постельное белье и одеяло были отличной выделки. Медики с Поллуксом справятся. Нам нужно было вернуться на похороны.
– Царап вас отведет, – сказал медик.
Царап направился к выходу из здания, жестом пригласив нас с Хаусом идти следом. Мы вышли через заднюю калитку в стене и пошли по тропе, которая казалась почти земной, если бы не такие сюрпризы, как синие кусты с листьями, похожими на крылья бабочек, и пробегающих животных, которые напоминали связку прутиков и стрекотали, как птицы. Хаус наблюдал за всем, молчаливый и бдительный.
Нас вел чужак – маленький, разумный, сообразительный членистоногий чужак. Я глубоко ошибался относительно стекловаров. Сколько еще неожиданностей они преподнесут? Равноправны ли они с людьми?