Сью Берк – Интерференция (страница 14)

Мы взбежали на скальный гребень, внимательно посмотрели назад, убеждаясь, что нас не преследуют, и начали спускаться.

Спустя полчаса мы уже смогли увидеть наш плот. Три крупные, блестящие фиолетовые твари сгрудились вокруг него. Через подзорную трубу они выглядели как гигантские трилобиты с приплюснутыми головами. Каждый был только вдвое меньше плота.

Я передал трубу Голубке.

– Это новые. Сделай заметки.

– Идем смотреть!

– Не идем. Твари такого размера в этой местности крепче камня и опасные.

Один из них толкнул плот.

– Кажется, он его кусает! – сказала Голубка.

Царап уже готов был бежать и пах, как это ни странно, атакой. Я положил ладонь ему на спину.

– Постой. Они смогут раздавить нас, как ящериц. И они яркого цвета. Это – предупреждение. Они опасны и хотят, чтобы все, кто их видит, держались от них подальше.

– Царица делать плот.

– Да, плот отличный, и он нам нужен.

Я пытался сообразить, что нам делать. Подходящих идей не было. У нас крупные неприятности.

– Каузи, идем мы с тобой. Медленно, очень медленно. Посмотрим, что можно сделать.

Он передал убитого кота Царапу, и мы пошли.

Гигантские трилобиты продолжали подталкивать плот – и он сдвинулся. Один из них опустил голову и начал придавливать его. Плот поднимался выше, выше… и с шумом перевернулся.

– Нет-нет-нет-нет! – заверещал позади нас Царап.

Трилобиты продолжали толкать бревна плота, разрывая и хрустя, словно целая столярная мастерская.

– Они питаются! – крикнула Голубка. – Они едят бревна!

– Мы атаковать их! – заявил Каузи, воняя агрессией.

Я обхватил его плечи, заставляя задержаться.

– Мы таких раньше не видели. Мы не знаем, на что они способны. Но они опасны, это видно. Я знаю, что плот нам нужен. Но если мы выпустим по ним стрелы, они могут напасть на нас. Мы бой проиграем. Жизнь нам нужнее, чем плот. Сохраняй спокойствие.

Нам надо было оставить кого-то сторожить плот… Нет, это не помогло бы. В одиночку никто не был бы в безопасности, и даже мы вчетвером не смогли бы остановить трех гигантских фиолетовых сухопутных трилобитов. Но без плота нам домой не добраться.

Если нам придется остаться на равнинах, выживать будет трудно. Меня била дрожь. Я заставил себя успокоиться. Мы оставили в домике летучих мышей, они целы. Если мыши живы, их можно было бы отправить домой за подмогой. Я прислушался. Они должны были бы кричать. Я ничего не услышал.

Я стоял на месте, совершенно бесполезный.

Трилобиты съели большую часть бревен, а потом встали на дыбы и раздробили остатки. Мыши вылетели из обломков и начали носиться кругами, выкрикивая сигнал опасности. Видимо, они с перепугу затаились внутри. Трилобиты еще немного покопались в обломках, пожевали еще что-то, а потом начали выбираться на берег, противоположный нашему.

Каузи напрягся, готовясь бежать.

– Подожди, пока они не окажутся подальше. С плотом уже ничего не изменится, будем мы выжидать или не будем, но прежде всего надо не подвергать себя опасности.

Однако кое-что нам следовало сделать прямо сейчас.

– Каузи, ты говоришь на мышином. Крикни: «Дом, спасение». Ты громче меня, тебя они услышат.

Он сделал глубокий вдох. Я зажал уши. Он начал кричать громко и четко. Мыши ответили: «Опасность! Бежать!» Они обменялись с ним несколькими криками, а потом повернулись и стрелой полетели на север.

– Молодец, Каузи.

– Они лететь-они день и утро, думаю. Город послать-мы помощь.

– Может, даже меньше. Они спешат вернуться домой.

Я знал, что половина почтовых летучих мышей не попадает домой, если расстояние превышает один день, а местность им незнакома. А если мы не знали про больших фиолетовых трилобитов, что еще здесь может водиться? Но я не стал ничего говорить. Все и так были напуганы.

Я решил, что трилобиты уже достаточно далеко, и помахал Царапу с Голубкой. Мы двинулись вперед. Осторожно. Все остальные опасности Коралловых равнин никуда не делись и попытаются нас прикончить.

Плот выглядел именно так, как я ожидал, а не так, как мне хотелось надеяться. Бревна были пожеваны настолько сильно, что остатков не хватило бы даже на плотик для одного человека. Содержимое домика было разбросано, часть – пожевана, продукты растоптаны. Одежда и постели – тоже.

– Им понравилось дерево, – сказала Голубка.

Похоже, она готова была расплакаться.

– Почему дерево?

Царап поднял обгрызенный кусок, поглаживая его так, словно хотел утешить.

– Наверное, вкус показался хорошим, – сказала она срывающимся голосом. – Кажется, в нем много калия – даже по сравнению с другой древесиной. Коты – наш вид котов – любят грызть эти деревья. И некоторые крабы и птицы тоже.

Царап начал методично перебирать обломки и обрывки, воняя страданием. Голубка принялась помогать ему: лицо у нее было каменное. Каузи крутился рядом, всматриваясь в горизонт. Мне не понравились грозовые тучи, надвигающиеся на нас. Вечерело, ветер усиливался.

– Так: у нас есть немного продуктов и одежды, и уцелели почти все вещи. Давайте устроим укрытие на ночь из того, что есть. Каузи, стой на часах, пока мы будем работать. Хищные коты могли пойти за нами следом.

Что-то бормоча про свою царицу, Царап оценил все, что у нас осталось, а потом жестами показал, как более или менее восстановить домик: крышу следовало превратить в пол, чтобы защищать нас снизу, а оранжевый парус должен был стать новой крышей.

Мы принялись за дело. Вскоре я уже придерживал мачту, которую Голубка закрепляла в качестве балки. Она осмотрела веревки, нет ли на них опасных животных, после чего сняла перчатки, чтобы их затянуть. Но когда она делала узел, какой-то коралл выметнул жало из складки паруса и ужалил ее в палец. Она закричала.

Я поспешно схватил ее за руку, высвободил палец, прижал к стенке домика и охотничьим ножом отхватил половину.

Она продолжала кричать, но не сопротивлялась. Я крепко стиснул ее палец – безымянный на левой руке – останавливая кровотечение.

– Извини, – сказал я. – Прости.

Она рыдала, но старалась сдерживаться. Высоко подняв травмированную руку, она перехватила инициативу, стискивая остаток пальца. Правильная мера первой помощи. Я надеялся, что отрезал достаточно много. Царап уже вытаскивал походную аптечку. Я обхватил ее левую руку и зажал запястье, чтобы кровь текла не так быстро.

Каузи уставился на нас, замерев на месте.

– Каузи, внимательнее! Запах крови кого-то привлечет.

Он отступил на несколько шагов и начал осторожно ходить вокруг плота.

Голубка тяжело дышала, глядя то на свою руку, то на кончик пальца, валяющийся на земле.

Царап жестом пригласил ее сесть на обломок бревна, чтобы ему можно было осмотреть ее рану. Я на нее глядеть не мог. Не из-за крови: дело было в другом. Я их подвел. Я потерял плот – и один из членов команды получил неизлечимую травму.

Царап повозился с ее рукой, а потом снова заставил меня пережать ей запястье. Оно было скользким от мази, крови или пота. Он взял иглу с ниткой и начал шить. Голубка старалась не дергать рукой, но ей нужна была моя помощь. Я старался отвлечься, осматриваясь вокруг: не приближаются ли какие-то хищники.

Когда Царап закончил, то дал ей антибиотики, болеутоляющие и транквилизаторы и отправил внутрь на койку, которая теперь располагалась на полу, а не крепилась к стене: полок у нас не осталось. Я нашел тот коралл, который ее ужалил, – плоский и оранжевый. Он пытался жалить мои перчатки. Я сбросил его и каблуком превратил в липкий порошок. Мы закончили сборку домика.

После этого я принес несколько ведер воды и смыл кровь с домика и земли вокруг него, пока не убедился, что сделано достаточно, после чего промыл еще несколько раз. Кончик пальца я закопал в отдалении. Я бы предпочел переместить домик, но он был слишком хлипким. Я помог Каузи снять шкуру с его добычи – далеко от нас, ниже по течению. Тушу мы сбросили в воду.

– Какой быть-ты первая большая добыча?

Его голос звучал неровно. Ему все еще было страшно.

– Хорь. Помнишь, как Стивленд радовался? Он считал, что они вымерли. Так, теперь надо ее расправить для сушки. Думаю, вон на тех кустах. Мех хорошо смотрится. Когда он расправлен, виден узор.

– Царице нравится он.

Непохоже, чтобы он был в этом уверен.

– Она будет тобой гордиться. Метко стрелял.

Он постепенно набирался умений. Надеюсь, он и почувствует себя более умелым. Вот что нам понадобится, чтобы выжить: умелость. Пусть даже мне придется ее изображать.