Сёдзи Гато – День, когда ты придешь (страница 87)
скорее всего, пилотировал Фаулер, белый – Сабина. Пилота третьего Канаме не знала.
Этот тип бронероботов был ей знаком – по базе данных из ноутбука. Он назывался
«Элигор», и тоже нес на борту лямбда драйвер. Разработанная на основе «Чодара» боевая
машина была оснащена более мощным реактором и эффективным генератором, но взамен
лишилась части радиоэлектронного оборудования, по этому параметру даже слегка
уступая М9.
Охранник втолкнул Канаме в кабину вертолета и швырнул на заднее сидение.
Раненного Леонарда осторожно внес на руках сам Калинин.
Двигатели завыли сильнее и вертолет начал медленно подниматься в воздух. Три
арьергардных бронеробота, обменявшись несколькими выстрелами с неизвестным
противником, тоже быстро отступили с вертолетодрома. Несколько высоких прыжков – и
они скрылись в северо-западном направлении.
Канаме безучастно смотрела через иллюминатор. Еще недавно белоснежные, а
теперь пылающие и полуразрушенные здания поместья медленно отдалялись и уплывали
назад и вниз.
Ее взгляд упал на человека, бегущего по ровному полю вертолетодрома. Яростный
ветер раздувал пожары, разворачивая полосы жирного черного дыма. В предутренних
сумерках она не могла, как следует, разглядеть его лица.
Черные нечесаные волосы, темный пилотский комбинезон с красными полосками-
шевронами.
Нет, она все еще не видела его отчетливо, но – этого было достаточно.
– Соске?..
Он что-то кричал, с каждым мгновением удаляясь, превращаясь в маленькую,
игрушечную фигурку. Конечно, она не могла прочитать по движениям его губ, но… она
знала, что он кричит.
Одно слово.
Одно простое слово.
«Чидори»!
Подняв лицо к уходящему вверх вертолету, он звал ее. Только теперь Канаме
пронзило беспощадное осознание – какой же дурой она была! Отчаяние и раскаяние
ударили ее, словно штормовой волной.
Что же она натворила?
Теперь ей больше не вырваться.
Но почему же, почему она не бросилась бежать?
Последний шанс – ведь у нее был один-единственный шанс.
Почему же она колебалась?
111
Почему она забилась в уголок прихожей, глядя, как Калинин быстро и умело
бинтует Леонарда и ставит капельницу, почему она даже не попыталась спастись? Она
могла хотя бы сопротивляться, рваться и кричать: «Нет! Я не пойду!!! Пустите»!..
Почему?!
Вертолет наклонил нос и мощно пошел вперед, маленькая фигурка скрылась,
исчезла, растворилась в дыму. Но последняя картина – он бессильно упал на колени и изо
всех сил ударил кулаком в землю – словно окровавленный гвоздь вонзилась в ее сердце.
«Бегемот», уже выбравшийся на пляж, проводил вертолет поворотом головы, но не
открыл огня. Надо полагать, те, кто послал его, желали захватить ее и Леонарда живыми.
Она была бессильна сделать что-нибудь, остановить это неумолимое движение.
Точно так же, как раньше. Она снова превратится в послушную, неживую куклу.
Нет.
Неправда.
Пусть она не смогла остаться с ним, встретиться глазами, прикоснуться – она знала,
что теперь надо делать. Во второй раз это должно быть проще.
Да. Правильно.
Тихо и незаметно…
Калинин стоял, просунувшись к пилотам, и вел какие-то переговоры по радио.
Остальные боевики не обращали на Канаме внимания.
Нужно попробовать.
Опустив голову, она бросила незаметный взгляд на расстегнутую пистолетную
кобуру сидящего рядом с ней охранника.
Соске проводил глазами уходящий за кромку джунглей вертолет. Горный склон
проглотил его, растворил в тумане, но он все равно не мог оторваться – буравя взглядом
мрачный северо-западный небосклон.
Бесполезно.
Он не успел.
Не сдерживаясь больше, он с болью выдохнул – из самого нутра, со дна души: