Сёдзи Гато – День, когда ты придешь (страница 86)

Он мертв?..

Сердце как будто сжали ледяные пальцы.

Дотянувшись непослушной рукой до его шеи, она почувствовала слабое биение

жизни.

Еще жив.

Хотя череп явно был пробит, угол, под которым попала пуля, был довольно

большим. Канаме потрясла Леонарда за плечо, наперед зная, что ответа не будет, и

растерянно осмотрелась в поисках кого-то, кто смог бы помочь.

Что делать? Как остановить кровь? Нужно сначала стерилизовать рану… или

сделать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца? Она не знала. Бронероботы,

их механизмы, их оружие и средства связи, искусственные интеллекты – в них она

разбиралась очень хорошо. Но у Канаме не было ни малейшего представления о первой

медицинской помощи. Здесь ее таинственные знания не могли помочь.

Нет…

Канаме очнулась.

Но, прежде всего, зачем помогать ему? Разве она не должна была, застрелив его,

бежать прочь изо всех сил?

Телохранители, заподозрившие неладное, вылезли из вертолета и направились к

крыльцу.

«Нужно бежать… прямо сейчас».

Ее дернуло, будто током. До вертолета было далеко, если она бросится прочь –

телохранителям ни за что ее не догнать.

– Стой! – заорал один из амальгамовцев.

Нет, не так.

Прыгнуть назад, в коридор.

Бежать.

Кричать изо всех сил – «Соске»!!!

Если она так поступит, он наверняка…

Но ее ноги не двигались.

Как будто подошвы сандалий приклеились к земле.

Она бросила взгляд на неподвижного Леонарда. Кровь продолжала бежать,

подкрашивая пузырящиеся лужи. Ресницы дрогнули, веки с трудом приподнялись. В

аметистовых глазах, остановившихся на оцепеневшей Канаме, было спокойствие… и

одновременно безмерное сожаление. Была ли причиной боль? Или что-то иное?

Я выстрелила.

Нарушила правила.

Нерешительность отяготила ее тяжкими кандалами. Она словно приросла к месту,

раздираемая одновременно ужасом одиночества, мстительным желанием добить его,

пронзительным чувством вины за то, что пыталась убежать, бросив его. Время словно

остановились в этом мятущемся вихре. Она очнулась только тогда, когда охранники

оказались в нескольких шагах, направляя на нее пистолеты.

– Брось оружие! Быстро! – выкрикнул охранник.

Она только теперь поняла, что все еще судорожно стискивает рукоятку револьвера

Леонарда.

Канаме инстинктивно обхватила себя за плечи, словно от холода, сжав высокую

грудь. Услышав тяжелые шаги, бросила взгляд через плечо. На пороге возникла фигура,

едва помещающаяся в проходе.

Андрей Сергеевич Калинин спросил спокойно и негромко:

– Куда ты собираешься бежать?

110

– Я…

Русский офицер одним взглядом схватил револьвер в руке Канаме, заострившийся

профиль лежащего навзничь Леонарда. В стальных глазах неожиданно мелькнула боль.

Но это было всего одно мгновение. Его лицо снова затвердело. Калинин спокойно вынул

серебристый револьвер из безвольной руки Канаме и приказал обычным, холодным и

бесчувственным тоном:

– Мы отходим. Взять ее.

Один из телохранителей толкнул девушку вперед, второй опустился на колени

рядом с Леонардом. Губы раненого шевельнулись – едва заметно. Но что он сказал,

Канаме не могла услышать.

Гул непрекращающегося ливня, рев вертолетных турбин, грохот артиллерийской

канонады, ослепительные в темноте вспышки разрывов – слившись в один яростный

вихрь, эта ночь поглотила ее.

Блестя мокрой броней, со стороны джунглей возникли три стальных титана.

Бронероботы прикрывали вертолет своими телами. Черный, красный и белый. Черный