Сёдзи Гато – День, когда ты придешь (страница 79)
когда первый «Бегемот» навел свое громадное орудие – калибром не менее 305
миллиметров – точно на здания центральной усадьбы поместья. Транспортно-десантные
вертолеты тоже изменили курс, быстро снижаясь и направляясь туда же.
– Они решились, как видите, – заметил Калинин.
– Вы правы. Итак, гостей следует встретить соответственно, не так ли?
– Так точно.
– Ах да, я же еще не услышал вашего ответа. Каковы же, все-таки, ваши планы в
отношении него? – Леонард перевел взгляд на Соске.
Помедлив секунду, Калинин смерил Соске взглядом, в котором не было ни намека
на какие-то эмоции.
– Стрелять на поражение.
– Прекрасно.
Леонард повернулся, его черный плащ – тот самый активный пулезащитный плащ
– взметнулся тяжелым крылом. Прежде чем скрыться в тени террасы, он бросил через
плечо:
– И немедленно.
Вместо ответа Калинин обернулся к Соске, и произнес:
– Дело обстоит так, Сагара. Умри.
Соске мгновенно понял все.
Эти глаза, этот голос… майор был совершенно серьезен.
Ни тени жалости. Никаких скрытых мотивов. Это был не театр, он не играл роль, и
не притворялся.
Андрей Сергеевич Калинин был смертельно серьезен.
Человек, к которому Соске относился, как к отцу, намеревался убить его.
– Постойте…
– Огонь.
Громыхнул первый выстрел. Соске мгновенно присел, укрывшись за броней, и
стрелок промахнулся. Но сомнений быть не могло. Как бы невероятно эти ни выглядело.
Стрельба на поражение – эти пули были направлены так, чтобы отнять его жизнь.
На поверженный М6 обрушился ливень огня – враги стреляли со всех сторон. Пули
барабанили по броне, выбивая ослепительные искры.
– Майор!..
Ответа не было.
Никаких переговоров с противником – он сам учил его когда-то.
Прячась за корпусом бронеробота, Соске нажал кнопку пульта дистанционного
управления, которую все это время сжимал в руке. Это были последние команды
бронероботу, которые он набрал, перед тем, как покинуть кокпит. Полумертвый
«Бушнелл» произвел последний залп из всего оставшегося встроенного вооружения.
Загрохотал 12,7-миллиметровый пулемет, хлопнули пусковые установки ближнего
действия, выбросив дымовые гранаты и небольшие противопехотные мины. Разлетевшись
101
веером, они взорвались, испещрив воронками ровный газон. Шрапнель выкосила кусты,
со звоном посыпались стекла из окон особняка. Штукатурка, щепки от рам, летящие со
второго этажа, клубящийся белый дым – обстреливавшим Соске амальгамовским
пехотинцам пришлось на время укрыться, о прицельной стрельбе в таких условиях можно
было даже не думать.
Соске использовал этот краткий миг замешательства на сто процентов.
Окруженный дымом и тлеющей травой, он вскочил, молнией промчался через внутренний
дворик и плечом вперед протаранил остатки полуразбитой рамы ближайшего окна. Уйти с
открытого места, заставить врагов драться в ограниченном пространстве – единственный
шанс.
Как раз перед тем, как влететь в коридор на первом этаже, Соске бросил последний
взгляд вверх, на террасу. Не обращая внимания на свистящие осколки и пули, Калинин
пристально смотрел на него, сверху вниз.
«Это правда»?
Вопрос. Одними глазами.
Ясный и четкий ответ, читаемый по движению губ:
«Я иду. Попробуй меня остановить».
Все было сказано.
Влетая в окно вместе с осколками битого стекла, Соске поймал стволом силуэт
вражеского пехотинца и нажал на спуск.
Время слов закончилось, осталось только драться.
Он должен выжить и идти дальше – любой ценой.
Тяжелый транспортный вертолет шел, едва не царапая брюхом верхушки поросших
джунглями скал, разгоняя винтом низко ползущие клочья облачного тумана, дребезжа,