Сёдзи Гато – День, когда ты придешь (страница 32)
не случится… Почему же все вы… так…
Мардукас, который незаметно подошел и занял привычное место за ее правым
плечом, мягко произнес:
– Складывается впечатление, что с этой оголтелой бандой ничего не поделаешь,
мэм.
– Мистер Мардукас?..
– Гм. Должен признаться, я один из них.
Его слова вызвали очередной приступ смеха. Но Мардукас оставался Мардукасом –
строго сдвинув брови, он рявкнул:
– Отставить разговоры!
Шум мгновенно стих, и в тишине он заговорил размеренно и спокойно:
– Командир. Служить под вашим началом – большая честь для всех нас. Любой
солдат или моряк может только мечтать об этом. И все – благодаря вам. Конечно,
поначалу мы считали вас заносчивой и самоуверенной девчонкой, но это уже в прошлом.
Теперь мы верим вам безгранично.
Он помолчал. Потом продолжил с еще большим чувством.
– Вы вели нас за собой сквозь такие опасности, с которыми справился бы не всякий
закаленный ветеран. Если вы говорите, что готовы сражаться и дальше – мы будем
счастливы последовать за вами. Кроме того, ваши слова – искренни и безыскусны, вы
раскрыли перед нами свое сердце. Если бы снова зашла речь о «мире во всем мире», я бы
первым покинул корабль.
Ими тоже двигала жажда мести.
Нет, наверное, все было не так просто. Но, даже судя только по себе, Тесса
осознала, что это был самый мощный мотив – пусть даже примитивный и незатейливый.
Не из каких-то высоких моральных принципов. Не ради славы.
41
Ее солдаты следовали за ней ради своей собственной, личной мести. Хотя все
прошло куда как лучше, чем она предполагала, она не ожидала этого. Находившиеся под
ее командованием митриловцы раньше никогда не упускали случая поворчать и
поскулить. Но в момент опасности они встали плечом к плечу, не собираясь жаловаться на
судьбу.
Прошлая Тесса, та, которой она была еще совсем недавно, наверняка расплакалась
бы перед строем, жалко всхлипывая и шмыгая носом. Но сейчас это было невозможно. Ее
соратники не заслужили такого отношения.
Вместо этого она выпрямилась во весь свой небольшой рост, уверенно
подбоченилась и заговорила – чистым и ясным голосом:
– Понимаю. Но вы помните, что жалованья не будет? В лучшем случае – котловое
довольствие. Вы согласны?
Одобрительный гул множества голосов не оставлял сомнений.
– Раз так, ничего не поделаешь. Вы снова в строю.
Ответом были нестройные радостные выкрики.
Набрав побольше воздуха, она звонко выкрикнула:
– Отставить! Как нужно отвечать?!
– Ай-ай, мэм!!! – дружно громыхнули сотни глоток.
– Хорошо, – демонстрируя неколебимую уверенность, кивнула она. Повисла
неловкая тишина. И, не в силах удержаться, Тесса прыснула. Выстроившиеся люди – ее
люди – поддержали ее дружным смехом, который гулко раскатился под потолком ангара.
Наверное, это выглядело странно. А, может быть, дало знать себя многодневное
напряжение всех сил, боевые вахты и нервотрепка. Но теперь о них уже никто не помнил.
Солдаты, летчики, моряки и техники покатывались от хохота, корчились в пароксизмах,
смахивая слезы с побагровевших лиц. Они не могли перевести дух даже тогда, когда Тесса
скомандовала: «Разойдись».
Толпа поредела, но многие задержались, чтобы попрощаться с отбывающими, так
что суета и шум в ангаре в тот день продолжались еще с полчаса.
– …Командир?
Голос Мардукаса заставил Тессу, остановившуюся на полпути к отсеку, где
проходили совещания штаба и инструктажи личного состава перед боевыми операциями,
поскорее смахнуть с лица тревожное выражение озабоченности и нерешительности.
– Да, мистер Мардукас? Простите, я задумалась.
Мардукас пристально всмотрелся в ее лицо – утомление от многодневного
напряжения операции в Сан-Франциско лежало на нем неизгладимой печатью.
– Как я уже говорил, состояние вашего здоровья вызывает опасения. Вы истощены
гораздо больше, чем ваши подчиненные. Но представьте на секунду, если бы вы сами
имели дело с таким измотанным и упрямым подчиненными – разве вы не почувствовали
бы перед ними ответственности?