18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Сёдзи Гато – День, когда ты придешь (страница 17)

18

Эти сведения, наверняка, уже попали во все разведывательные службы, которые

только мог заинтересовать этот вопрос. В настоящий момент ценность могла

представлять, скорее, информация иного характера: местонахождение «Туатха де

Данаан», ее техническое состояние, наличные запасы топлива, продовольствия,

боеприпасов и прочих расходных материалов. Иными словами – сохранилась ли у

подводной лодки способность вести боевые действия.

А также то, смогла ли Тесса заполучить данные, способные вывести ее на след

Амальгам. Хотя Марта и оказалась замешанной в эти дела, ответов на последние вопросы

у нее не было. Даже если бы она побежала с заявлением в полицию, ФБР, ЦРУ или АНБ,

ценность ее свидетельств была бы крайне сомнительной.

– Так вот зачем он это говорил… – задумчиво протянула Марта, когда Тесса,

сидевшая в кабине рядом с ней, негромко объяснила ей подноготную этого дела. Та

кивнула.

– Фаулер издевался над вами, чтобы испытать меня. Чтобы убедиться в том, что я

сдалась.

– Тереза, я ничего не понимаю.

– Но вы же не догадались, что со мной все в порядке? И если бы я продолжала

притворяться, он в самом деле убил бы вас. Поэтому я и прервала спектакль – немного

раньше, чем планировалось. Другими словами…

– Другими словами?.. Что другими словами? – страх и усталость заставили вопрос

Марты прозвучать раздражительно и зло.

– Вы не обладаете информацией, которая имеет ценность для кого-нибудь и может

подвергнуть вашу жизнь опасности. Вы можете вернуться к прежнему образу жизни и

навсегда забыть о нас.

– Просто чудесно. Моя благодарность не знает границ, – с кривой усмешкой

заметила Марта.

– Простите, доктор. Мы манипулировали вами. Но, должна сказать, планируя

операцию, я не рассчитывала, что сотрудники госпиталя проявят ко мне такой интерес.

– Вот как? Я сунула нос, куда не следовало? Вот забавно – стоит только отнестись

к своей работе посерьезнее, как за тобой начинают гоняться убийцы, а пациентка, грязная

бродяжка, к которой я относилась с брезгливой жалостью, спасает мне жизнь! – в словах

Марты снова прорвались истерические нотки, на глазах выступили слезы.

Выражение лица Тессы не изменилось, она спокойно и мягко ответила:

– Именно за это я и прошу меня простить. Но спектакль был неплох, согласитесь.

– Ну… наверное.

Фургон въехал на возвышенность и остановился – впереди темнели густые заросли

большого парка. Стемнело, и свет фонарей таинственно мерцал, пробиваясь сквозь

листву. За спиной переливалась панорама разноцветных городских огней. Они искрились,

словно горсть рассыпанных по черному бархату драгоценных камней. На тротуарах круто

поднимающейся в гору улочки еще видны были фигуры прохожих, и оперативники-

митриловцы спрятали автоматические винтовки, оставив под рукой только пистолеты.

Тесса жестом пригласила Марту за собой и вылезла наружу.

22

Над головой приглушенно заухали винты, и цветы на клумбах забились в мощном

воздушном вихре. Невидимый вертолет приземлился на широкой лужайке в нескольких

десятках метров впереди. Осмотревшись, оперативники перелезли через подстриженные

кусты и двинулись к нему.

Отводя от лица волосы, Марта закричала, обращаясь к Тессе:

– Ты ответишь на последний вопрос?

– Обещать не могу, но – спрашивайте, пожалуйста.

– Разве ты… ничего не чувствуешь? Ты попала в приемную палату, прошла через

унизительный медосмотр – у нас не слишком-то хорошо относятся к бездомным

бродяжкам. Даже когда ты попала ко мне, я не верила тебе, выспрашивала и хитрила,

притворяясь, что сочувствую, и даже не назначала никакого лечения. Почему ты пошла на

это? Почему терпела?

– Погибли мои друзья, – Тереза говорила громко, чтобы перекричать гул винтов, но

выражение ее лица было странно спокойным, почти безмятежным. – По сравнению с этим

неудобства не имели никакого значения.

– Ты хочешь отомстить?

– Хотелось бы мне знать самой.

– Но ты уже зашла так далеко! Почему?!

– Я не могу объяснить – не знаю.

Улыбка Тессы была мягкой и печальной.

– Не знаю, отчего сердце жжет, точно огнем. Не знаю, почему меня словно

распирает изнутри, словно я готова взорваться. Мне кажется, что во мне поселился какой-