Сын Торвальда – Son Торвальда (страница 7)
Мы остановились, чтобы насладиться свежим воздухом. После случая с Симсом ходить поверх окопов я не осмеливался. В памяти ещё была свежа та трагичная картина. Теперь предстояло преодолеть и этот страх. Спец расположился впереди телеги, ваш покорный слуга толкал её сзади. Нам нужно было преодолеть стометровый участок по открытому полю.
День близился к концу, понемногу начало смеркаться. Белых маскхалатов не было, поэтому моя песочная «горка» и зелёный 6Б43[7] идеально идентифицировали меня как человека, который хочет получить премию Дарвина. Камуфляж Дани был идеален – самый настоящий «комок» расцветки мультикам, универсальный в любое время года. Когда мы сделали небольшую остановку перед полем, на меня нахлынула волна воспоминаний. Мысли проносились, как картинки из прошлого. Снег, холод, предчувствие угрозы… Но вот в голове всплыл летний вечер: свет фонарей на набережной родного города, знакомые лица друзей, запах духов любимой девушки. «И как всё это обернулось вот так?» – ловлю себя на вопросе, но мигом возвращаюсь в реальность.
Через голые деревья проглядывался шахтный ствол, и с него нас было прекрасно видно. На поле мы замедлились из-за того, что телега начала вязнуть в снегу. Тропинок не было, и узкие колёса предательски проваливались в сугробы.
– Не наступи на неразрыв! – послышалось мне впереди. Ответить я не успел, машинально поставил ногу на землю.
А рядом с ней торчал стабилизатор от выстрела из РПГ–7. По углу наклона было понятно, что прилетело с вражеской стороны и не сработало, но боеприпас от этого не перестал быть смертоносным – он вполне мог сработать, если его пнуть.
Чудом не совершив глупость, я снова ощутил, что меня начинает трясти. Тело чувствовало приток адреналина в крови, чувство опасности тоже не заставило долго ждать. Оставалось метров 30. Начинался небольшой подъём.
Силы покидали нас, телега вязла в снегу, шлем предательски съехал на лицо, словно заслоняя мой взгляд от позиций противника. В любой момент тёмные бойницы могли озариться вспышками выстрелов, но судьба словно говорила мне: не смотри туда, не надо. И тут, видимо, не выдержав сдавливающую нас атмосферу, лопнула верёвка – часть груза слетела. Это позволило нам ускориться.
Спец выругался. Мы почти достигли запланированной цели, но тут со стороны противника послышались знакомые звуки. К тому времени я уже хорошо научился различать, из чего по нам стреляют. Звуки подозрительно напоминали выстрелы из АГС–17.
– Твою ж мать! В укрытие! – выкрикнул Спец и мигом нырнул в окоп. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. На последних секундах я, наверное, сделал самый длинный прыжок за всю жизнь, и…
Оказалось, что после нашего ухода Рак и ещё один боец выбросили на бруствер металлическую кровать. Уж не знаю, чем она им не угодила, но у неё были небольшие металлические ножки. И по несчастливому стечению обстоятельств ваш покорный слуга зацепился за неё бронежилетом или разгрузкой. Удивившись своему положению в воздухе и даже не сразу поняв, что произошло, я под раздающуюся серию взрывов в поле и свист осколков, а также из-за резкой перегрузки словно в замедленной съёмке наблюдал, как мой шлем слетел с головы – и его с силой швырнуло в окоп. Он какое-то время катился по нему, словно колобок от бабушки. Это был какой-то сюр. Ноги не доставали до земли сантиметров 30, голова начала мёрзнуть, а противник в это время выпустил вторую серию выстрелов, которая упала гораздо ближе. Вокруг никого.
На минуту задумался: вот она, моя смерть? Конечно, меня будут долго вспоминать – и добрым словом, наверное, тоже, но я не хочу вот так. Благо из блиндажа за мной вернулись Спец и Рак, которые под гомерический хохот освободили меня как раз вовремя. Потому что после третьей серии выстрелов, уже в окопе, мы увидели, как над нами полетели деревянные щепки. Смех быстро стих, и мы поспешили в укрытие.
Рак ругался за наше самовольничество, но потом всё же обдумал и поблагодарил за работу. Всё прошло хорошо, и мы продолжили обшивать блиндаж. Утром, уходя с позиции, противник проводил нас выстрелами из ДШК[8]. Пришлось немного поползать по снегу, а уже в обед мы со Спецом сидели в каком-то суши-баре города Донецка. Здесь кипела мирная жизнь – машины, красивые женщины, детский смех. Ещё с утра меня пытались убить, а в обед – вот это всё. Это и было для меня разрывом шаблона. Как такое может быть? Всё казалось нереалистичным сном.
– Ты чего залипаешь? – спросил меня Спец.
– Да так, о доме вспомнилось…
Далее мы поспорили, кому из нас оставит свой номер телефона красивая брюнетка, которая была нашей официанткой, и ваш покорный слуга проиграл эту битву, оставив этих двоих наедине.
Решил один прогуляться по городу-герою. Одна из улиц, которая мне нравилась в Донецке, – это улица Артёма. Погода была тёплой, безветренной, город припорошило снегом. Впереди стояли трое мужчин, и мне почему-то показалось, что кто-то из них уже попадался мне на глаза. Сначала я даже не поверил. Среди этой троицы был Александр Валерьевич Сладков, известный мне по репортажам времён чеченской кампании. Все трое, словно почувствовав мой взгляд, обернулись и внимательно смотрели на меня.
Поздоровавшись, я спросил, можно ли сфотографироваться. Александр Валерьевич ответил положительно. После фотографии и взаимных пожеланий удачи мы пожали друг другу руки. На прощанье Сладков пожелал мне крепкого здоровья.
И я со щенячьим восторгом побрёл дальше по улице. Наверное, проигранное пари со Спецом было к лучшему. Спецу тоже повезло: он обрёл любовь. В общем, продуктивный был день, запоминающийся.
Дыхание Скайнета
Оппоненты на фронте у нас были разные. Как правило, тихие, но всех объединял один момент: когда до ротации оставалось немного времени, они начинали расстреливать свой БК, видимо, чтобы не везти его обратно.
На дворе уже стояла весна, и когда мне показалось, что я уже всё знаю, над полем боя появились беспилотники. Конечно, они присутствовали и раньше, но именно на моём участке противник начал активную аэроразведку, когда сошёл снег. Возможно, из-за неопытности, а может, от наглости за неполную неделю он потерял от нашего огня два коптера, их сбили с РПК. Один из них упал не так далеко, где-то в ста метрах от нас.
Начальник разведки приказал достать коптер любой ценой, но, пока мы собирались, противник, возможно, перехватил наш сигнал сотовой связи и добил свой коптер выстрелами из АГС–17. Задача отменилась сама собой.
И вот в воскресное утро сижу я у буржуйки, облокотившись на дверь. Вокруг тишина, и только в печи потрескивают сырые дрова. В руках металлическая кружка, которая приятно греет холодные руки. Рак смотрит на меня с кровати, расплывшись в улыбке.
– У Сына Торвальда чайная церемония? Почему ты в тишине?
– Телевизор не работает.
Антенна от телевизора была прикручена поверх блиндажа плохо, периодически её сносило ветром в сторону, и телеканалы переставали что-то показывать.
Дождавшись, пока Рак соизволит спуститься с кровати на землю, я допил чай, надел бронежилет и уже собрался выходить на улицу. Бронежилет надел потому, что нужно было лезть на крышу; это было опасным занятием, так как она просматривалась со всех ближайших огневых точек противника.
Когда я открыл дверь, меня остановило внутреннее чутьё. За полгода здесь главным открытием и аксиомой стало «всегда слушай внутреннее чувство, оно не обманет». Рак увидел моё замешательство и предложил подняться наверх ему.
– В блиндаже должен быть кто-то, чтобы увидеть, когда заработает ТВ-сигнал.
– Не надо, сам справлюсь, просто чайная церемония ещё не закончилась. Ещё кружку – и начнём.
И стоило мне только налить воды в кружку и засунуть в неё кипятильник, как началась серия прилётов. Всего было четыре разрыва. В блиндаже поднялась пыль, сквозь щели сыпалась земля, которая оказалась и в кружке. Церемонию пришлось закончить.
– Это «Василёк»!
– Кто?!
– «Василёк», – повторил Рак. – Автоматический миномёт, который выпускает кассету из четырех мин калибра 82 мм.
Враг отстрелял две кассеты. Несколько мин попало прямо в крышу блиндажа, благо он был хорошо укреплён: три слоя брёвен, шахтная лента и земля с покрышками. Когда мы вышли на улицу, оказалось, что антенну оторвало к чёрту.
– Сволочи! Они убили российские телеканалы, они за это поплатятся!
– Дурак, радуйся, что тебя вместе с этой антенной не унесло железным ветром, – резонно произнёс Рак.
– А это что за звук?!
Тем временем к позиции приближался беспилотник, но не такой, как обычно, – он был самолётного типа.
– Сбивай его, они сейчас начнут стрелять!
Мы разбежались по окопу. Оказалось трудно сбить его: видя отчётливые попадания трассерами, я был в недоумении, почему он всё равно продолжал лететь. Только потом мне рассказал Рак, что эта штука сделана из пенопласта – и чтобы её сбить, нужно попасть именно в мотор, а так они просто заклеивали дыры скотчем и улетали восвояси. Благо толком никуда не попали.
На базе Лёха – начальник взвода БПЛА[9], форменный юморист и авантюрист – выслушал мой рассказ о беспилотнике и показал мне нечто неслыханное. А именно 3D-принтер, на котором печатались хвостовики для ВОГ–17[10].
В 2018 году это казалось чем-то революционным.