Сыльги Ким – Три бабушки спасли меня от смерти (страница 2)

– Ведьма, всю кровь из меня выпила.

– Бабушка, как ты можешь такое говорить? В 16 лет я бросила школу, чтобы зарабатывать на еду и лекарства. Благодаря мне ты все еще жива.

– Непутевая девка! Поэтому мать тебя и бросила.

То, что мама ушла из семьи, а бабушка старела, – как оказалось, моя вина.

Не раз я думала: лучше быть совсем одной, как Чона или Тхэсу, поэтому каждый день про себя молилась. Пожалуйста, отпусти меня. Позволь сбежать из этого грязного, тесного дома с бесконечной лестницей. Может, поэтому и случилось то, что случилось? Без предупреждения, прямо на этом самом одеяле, на котором я сейчас лежала, бабушка закрыла глаза навсегда. Это случилось утром, после того как я всего одну ночь провела у Чоны.

Обрела ли я долгожданную свободу? Я считала, что без бабушки смогу заняться всем чем угодно, но реальность оказалась иной. Я застряла в месте, пропитанном запахом мертвого тела, который никак не выветривается. С каждым днем силы покидали меня.

Тогда я поняла.

Моя жизнь – это всего лишь пожелтевшее хлопчатобумажное одеяло.

И решила.

Что не позволю себе состариться. В жизни, где я ничего не контролировала, хотя бы смерть выберу себе сама.

План:

– Место: Греция, остров Закинф, пляж Навайо.

– Время: как только соберу минимальную сумму.

Жизнь оказалась трудной, а смерть, как я думала, поддается моей воле. Определиться с местом было несложно. Пляж Навайо на греческом острове Закинф. Когда-то давно о нем в разговоре о том, где бы мы хотели умереть, с огоньком в глазах упомянула Чона:

– Райское место.

Если бы я могла провести последние дни своей жизни на этом прекрасном пляже в первый и единственный раз, то это наверняка придало бы немного смысла и ценности моему жалкому существованию.

Мотоцикл, относительно чистый для своего возраста, я могла бы отремонтировать и продать за примерно половину стоимости билета в один конец, и я тут же включила телефон, чтобы разместить объявление в приложении.

«Срочно продаю мотоцикл для курьера. Полностью готов к работе. Двигатель и колеса в хорошем состоянии».

Теперь нужно добавить четкую фотографию. Я открыла галерею и принялась листать снимки – от самых свежих к старым: пакет с жареной курицей перед потертой, ржавой железной дверью, салат и смузи перед квартирой с современным электронным замком, пицца у старого подъезда с бежевым окошком. Альбом был заполнен фотографиями, подтверждающими выполнение доставки, – плотно завязанные пакеты и закрытые двери.

После долгих поисков я наконец нашла снимок, на котором мотоцикл выглядел менее потрепанным – фотография на память, которую я сделала в тот день, когда купила его по совету Тхэсу и начала работать курьером. Это был мой день, но на снимок попали только Чона в коротких шортах на мотоцикле и приобнявший ее Тхэсу, который второй рукой показывал знак пис.

– Убить бы вас обоих, а потом отправиться в ад – вот это было бы справедливо.

Я открыла фоторедактор и вырезала голову Тхэсу, а на лицо Чоны приклеила стикер в форме кучи дерьма. К объявлению о продаже подержанного мотоцикла я прикрепила снимок с Тхэсу без головы и Чоны с какашкой на лице.

«Мотоцикл активно и без проблем использовался. Возврат не предусмотрен, так как я больше не собираюсь заниматься доставкой».

Но можно ли вернуть прожитую впустую жизнь? Получить компенсацию за поломанную судьбу. Как бы я ни старалась и ни боролась, так и не нашла путь в светлое будущее, все глубже погружаясь на дно. Меня мучил голод. Я потянула за дверцу холодильника, который уже давно перестал работать. Расправленный резиновый уплотнитель издал влажный, липкий звук. Изнутри потянуло затхлостью. По спине скатилась капля пота. Мне ужасно захотелось холодной, сладкой газировки, такой, чтобы обжигала язык. Пусть я и понимала, что, сколько дверцу ни открывай, в холодильнике все равно не появится ничего нового, но упорно продолжала это делать.

Только недавно меня посетило осознание, что холодильник, в котором волшебным образом всегда оказывается еда, – это не для таких, как я. Тогда, дожидаясь заказа за столиком напротив магазина, я пила «Милкис», а рядом громко разговаривали два студента:

– Блин, меньше чем за неделю я потратил карманные деньги на месяц.

– Так найди работу.

– Мама против. Она скорее даст мне еще, чем разрешит. Ладно, с сегодняшнего дня ем только дома.

– То, что в универе можно делать все, что захочешь, – вранье. Иначе мы бы сейчас не перебивались баночным пивом.

– Ага, вот именно.

Они горько усмехнулись и чокнулись. С характерной мелодией на экране телефона вспыхнуло уведомление: доставка на 2200 вон. Но я этого даже не заметила – задумалась о том, насколько сильно чужая повседневная жизнь отличается от моей. Они возвращаются в родительские дома, недовольные, но уверенные, что холодильник полон еды, белье постирано, а кровать застелена. Я посмотрела на их дорогую одежду и сумки, а затем осторожно провела рукой по своей черной от грязи куртке с дырой на рукаве, которая казалась бездонной воронкой, слишком глубокой, чтобы ее можно было просто зашить.

Билет в Грецию ускользнул от меня, и мечта о смерти отдалилась на 8500 километров. Пока я спала, кто-то украл мой мотоцикл, оставив лишь порванную покрышку, старый чехол и изорванное сиденье. Наверняка приняли за металлолом и увезли на свалку.

Кипя от злости, я пнула покрышку, как вдруг пришло сообщение от приложения доставки. Уведомление об отказе в выплате с указанием таких причин, как фальсификация статуса выполнения заказа и вычет компенсации в связи с запросом клиента на возврат, а внизу красными цифрами сумма с минусом.

– Еще, и еще, и еще. Всегда все уходит в минус. Может, стоит сменить имя? Я даже не топчусь на месте, а постоянно откатываюсь назад.

Я стояла на крыше старого дома. Под ногами здания в зоне реновации района Конхёндон, затянутые строительной сеткой, стремительно ветшали. Наклонись я еще чуть-чуть, то могла бы спрыгнуть и оказаться ближе к смерти, чем когда-либо. Резкий порыв ветра толкнул меня в спину. Я покачнулась и рухнула на пол, жадно хватая ртом воздух.

– Черт… чуть не сдохла.

Крепко ухватившись обеими руками за низкий парапет, я снова посмотрела вниз. По телу разлилось то самое щекочущее ощущение, когда хочется в туалет.

– Я умру, но не так, а на своих условиях.

Естественная смерть.

Пусть я уже не доберусь до райского греческого пляжа, но хотя бы умру так, как хочу сама. Я называю это естественной смертью – осознанный отказ продолжать существовать. Не жизнь покидает меня, а я отрекаюсь от нее. И для этого мне не нужно никаких денег – просто лечь на влажное одеяло и ждать.

Я открыла алюминиевую дверь, чьи ржавые петли издали гротескный смех, и вошла в комнату. Переоделась в самую чистую одежду, которая у меня была – белую блузку с рюшами и джинсы, в которых я ходила на первое свидание с Тхэсу. Стало еще жарче, но мне было все равно. Словно ложась в гроб, я зарылась под влажные одеяла, пропитанные запахом бабушки.

Тр-тр-тр.

Я проснулась ранним утром оттого, что кто-то рубил последнее оставшееся старое дерево. Даже живя в районе под снос, я так и не смогла привыкнуть к звукам разрушений. Нервы натянулись до предела. Почему я чувствую себя такой ничтожной перед лицом смерти, хотя знаю о ее неизбежности. Может, потому что все-таки боюсь?

Я достала телефон. Осталось около девяти процентов заряда.

«Чона. Спасибо сказать не могу, но когда-то мы были семьей. Прощай. Я ухожу».

Нажав кнопку «отправить», я открыла соцсети. Ничего так не помогало забыть о страхе, одиночестве, сырой и мрачной реальности, в которой я просто старела, становясь пустой оболочкой, как этот яркий, шумный и полный жизни мир.

Пока внимание было поглощено радостными и веселыми моментами из жизни гламурных людей разных национальностей, тех, кого словно связывал друг с другом один и тот же танец в рамках какого-то нового «челленджа», легко было поверить, что еще чуть-чуть и я стану гораздо ближе к их роскошной жизни с экрана, забуду о жалком существовании, которое была вынуждена влачить сейчас. Я была готова утонуть в этой галлюцинации и, словно зависимая, цеплялась за бесконечный поток сменяющихся видео.

«Морские игуаны: вы просто офигеете, если увидите их вживую».

Я ткнула на ролик с кричащим превью. Это оказался короткий фрагмент из документального фильм «Друзья Галапагосских островов: Морские игуаны» с нелепой озвучкой и детскими комментариями.

«Давайте все дружно посмотрим на морскую игуану! Черная, прочная, словно скала, кожа! Огромный хвост, который помогает ей плавать 10 минут без остановки. Настоящий монстр. На вид игуана похожа на хищного динозавра, но она питается водорослями, обгладывая камни во время отлива. М-м-м-м. Вкуснятина. А стоит ей оказаться на суше, как – апчхи! Нет, игуана не простыла, она просто избавляется от соленой воды в носу».

Алгоритмы предлагали мне все новые и новые вирусные видео. Когда бездумно наблюдаешь за бесконечным потоком информации, в какой-то момент мозг будто перегорает и – бах – ты проваливаешься в сон.

В тот день мне приснилось, что я брожу по берегу одного из вулканических островов Галапагосского архипелага. Радость от встречи с морем и исполнения мечты оказалась мимолетной – я заметила, что мои ноги были не человеческими. Неужели я превратилась в морскую игуану? Подойдя к лужице морской воды между острых скал, я взглянула в отражение: гибкое тело, покрытая чешуей кожа, острые когти и худой хвост. Ни силы, ни выносливости. Я не была способна ни жить под водой, ни грызть водоросли – самая обычная, никчемная игуана. Я раскрыла пасть и попыталась закричать: «Помогите!» – но меня никто не услышал.