SWFan – Сказание о второстепенном злодее (страница 25)
Через несколько минут, когда судно пролетело немного дальше, за ними последовала другая пара, затем третья, четвёртая, а затем наша высадка превратилась в рутину, и я даже не заметил, как подошёл мой собственный черёд.
Подойдя к платформе, я всмотрелся в толпу, которая к этому времени заметно поредела; и всё равно ей пришлось шагнуть вперёд, прежде чем мой взгляд наконец зацепился за Сашу.
Её короткие волосы трепетали на ветру, а розовые губы были поджаты почти до белизны. Она медленно подошла ко мне, стоявшему на краю платформы под бескрайним голубым небом, и протянула руку. Я бросил на неё (тренированный) презрительный взгляд, демонстративно поправил перчатку и ответил рукопожатием. Даже через шёлковую перчатку её рука казалась нежной и холодной, как у фарфоровой куклы. После этого мы, не глядя друг на друга, одновременно шагнули в пустоту.
Ветер, голубое небо и свободное падение.
Кристалл создавал своеобразную воздушную подушку, которая не позволяла разбиться, но падали мы всё равно довольно быстро, и прежде чем я успел опомниться, на смену бескрайнему зелёному лесу пришла стена из высоких деревьев, которые опоясывали небольшую поляну, усеянную камнями и покрытую мхом.
Я глубоко вдохнул свежий хвойный воздух. Первые несколько мгновений вокруг нас всё хлопало и шелестело — это испуганные птицы срывались в облака, барахтаясь крыльями посреди неба. Затем повисла тишина.
Саша перевела дыхание и неуверенно отвернулась. А вот и ключевой момент, который я всю поездку репетировал перед зеркалом. Начинаем.
— Знаешь, сколько они стоят? — спросил я надменным голосом, разглядывая древесные кроны.
— Что? — растерянно моргнула Саша.
Я стал методично, с отвращением, снимать перчатки: сперва ту, которой держался с ней за руку, а затем и вторую, после чего бросил их на мох.
— Больше чем ты.
Саша съёжилась.
— И тем не менее я пошёл на эту жертву. Не потому что у меня не было выбора, но потому что этого требует экзамен. Нужно пройти его вместе с напарником… даже если это безродная плебейка вроде тебя. Ты понимаешь, что это значит? — Я шагнул к ней, и Саша, словно напуганный зверёк, попятилась, споткнулась о древесные корни и полетела на землю. Я было дёрнулся, чтобы её поддержать, но в последний момент остановил себя, после чего девушка свалилась на камни и поморщилась от боли.
'+0,1 балла!
(Текущие: 0,4)'
— С этого момента ты будешь исполнять все мои приказы. Все до единого, тебе ясно?
Саша кивнула.
— Ясно? — повторил я.
Она кивнула ещё раз, вжимаясь пальцами в холодные серые камни.
— Хорошо. Приказ первый: я решаю, куда мы идём, и всегда иду первым.
(Я был воином, а значит именно мне следует держаться в авангарде и разведывать дорогу. Логично? Логично. К тому же Саше будет непросто пробираться через густые заросли).
— Приказ второй: здесь нет «наших» вещей. Все они мои, а потому не смей прикасаться к ним без моего разрешения.
(На самом деле вещей было немного — экзамен требовал добраться до цели с минимальными припасами, и в то же время на этом моменте истории Саша ещё не отличалась особенной силой, и тащить поклажу через джунгли будет для неё обременительно).
— Приказ третий: не смей отставать от меня дальше чем на пять шагов. Иначе…
(Иначе я не смогу тебя защитить).
— Ясно?
— Да… — тихо ответила девушка. Мне сразу стало неловко, потому что звучала она окончательно забитой.
— Тогда четвёртый приказ… — Я окинул взглядом напряжённую Сашу, которая сидела на земле. — Поднимайся и пошли.
…
…
…
'+0,1 балла!
(Текущие: 0,5)'
…
…
…
Глава 27
Ажиотаж
— И вот, без помпы и без фанфар, но в атмосфере предельного напряжения, достойного столь значимого события, которое определит юные судьбы… юные судьбы… судьбы молодого поколения как Федерации, так и нашего стародавнего тиранического… Нет, теперь нужно говорить «монархического» соседа, начинается двадцать третий с момента основания Академии Лапласа Вступительный полевой экзамен… или двадцать четвёртый. Кларк, ты помнишь точную нумерацию? Впрочем, это неважно, поправим на редактуре, — диктовала Кристина Шевроле, невысокая, но изящная журналистка своему писарю — кучерявому мальчику семнадцати лет в больших роговых очках, который старательно записывал её слова, отмечая все паузы троеточиями.
В этот момент они стояли на смотровой площадке летающего корабля с прекрасным видом на мохнатую болотистую чащу, где проходил экзамен. Помимо журналистов присутствовало также несколько учителей из Боевого Департамента Академии Лапласа, включая Старшего профессора Елену Гавриловну, личность которой, между прочим, представляла для маститого репортёра не меньший интерес, чем сам экзамен.
Именно к ней Кристина направилась сразу после того, как женщина вскинула сверкающий кристалл, осветивший половину небосвода и ознаменовавший начало экзамена:
— Как вы считаете, профессор Гавриловна, оправдает ли этот экзамен многочисленные ожидания, возложенные на него гражданами Федерации?
— Какие ожидания? — вскинула бровь женщина в кожаной куртке, возвышавшаяся над Кристиной почти на голову.
— Без комментариев, — отрезал черноволосый мужчина в жилете, умеренно красивый, но довольно чопорный с точки зрения Кристины, намётанный журналистский взгляд которой умел выявлять главные черты людей, выжимая целую жизнь в пару словосочетаний, или, в случае личностей действительно выдающихся, — один абзац.
Журналистка сделала вид, что не расслышала его замечание:
— Неописуемые ожидания! Чрезвычайно редко на Вступительном экзамене присутствует хотя бы один воин или волшебник Продвинутого ранга, а если их трое, причём один родом из Империи, а другая — дочь нашего уважаемого президента… Можно понять, почему все мы — и все вы, наши дорогие читатели, — записывай, Кларк, испытываем немыслимый ажиотаж!
Журналистам время от времени приходится лукавить, чтобы докопаться до правды — не в этот раз. Событие и правда было значительным. Сперва Федерация задержала бумаги и визы для имперских журналистов, чтобы только её собственная пресса могла освещать происходящее, а затем самой Кристине пришлось пройти через настоящую бойню в своём издательстве за право отправиться на место — ей и дюжине других журналистов, которые нетерпеливо топтались у неё за спиной
И это при том, что освещать было, собственно, нечего: лишь ученикам и персоналу Академии разрешалось находиться на территории экзамена. Журналисты могли брать интервью только у преподавателей и только в разрешённые промежутки. В то же время, на фоне исторически напряжённых отношений между Империей и Федерацией, у газет на эту тему ожидались рекордные тиражи, и начальство приказало Кристине выжать как можно больше материала для первого, второго и третьего выпуска — чем более провокационного, тем лучше.
— Как вы считаете, кто займёт первое место: Адель де ла Крус или Зигфрид Бурген?
— Хм… — протянула Елена. — Бурген.
— Ох? — с жадным интересом улыбнулась Кристина. А вот и сенсация. Не самая приятная для граждан Федерации, но дурные новости продаются даже лучше, чем хорошие. — Значит, вы ставите его выше мисс Адель?
— Нет, но у него больше опыта выживания в дикой местности. Здесь это важнее.
— Очень интересно. Значит, вы утверждаете, что у мисс Адель нет ни единого шанса на победу? Именно это вы хотите сказать нашим читателям? Что Академия намеренно устроила экзамен, потакающий сильным сторонам ученика из Империи?
— Старший профессор просто выражает своё личное мнение, — сухо произнёс мужчина в жилете, всем своим видом показывая, что разговор на эту тему закончен.
— Помощник профессора Ник, верно? Даже личное мнение Старшего профессора Академии Лапласа имеет
— Именно поэтому Академия и профессор против того, чтобы её слова использовали в политических целях, — парировал Ник, обращаясь в первую очередь к Елене, которая в ответ ему лишь беззаботно кивнула.
— Конечно, конечно. Скажите, мисс Гавриловна, вы ведь родом из Гавранки, верно? — Кристина хитро прищурилась.
— Почти, я выросла в Бесправных Землях Шаргалы, — невозмутимо ответила Елена, словно не замечая отчаянные попытки своего помощника заставить себя замолчать.
— Скажите, как вы относитесь к известию о том, что на грядущем международном саммите между Империей и Федерацией княжество может потерять свои гарантии независимости? Может ли это привести к…
— Профессор не будет отвечать на этот вопрос, — окончательно потеряв терпение суровым и глубоким голосом отрезал Ник. — С этого момента она будет отвечать только на те вопросы, которые напрямую касаются экзамена.
Кристина посмотрела на него и медленно кивнула. Она могла спросить, как новости о саммите повлияют на настроение студентов из Гавранки, но, судя по реакции помощника, которого про себя она сравнила с маленьким мальчиком, который выгуливает огромную рыжую собаку, безуспешно пытаясь удержать её за поводок своими хилыми ручонками, сейчас ей лучше было сдать назад.
— Разумеется. Тогда скажите, есть ли другие студенты, на которых нашим читателем стоит обратить внимание? Тёмные лошадки, которые могут удивить на экзамене? Мы знаем юного Шульца, гениального заклинателя, но есть ли помимо него и другие звёзды?
— Есть, — наклонив голову ответила Елена.