SWFan – Сердце кошмара (страница 3)

Кроме этого были спонтанные и в то же время довольно многочисленные финансовые влияния, которые происходили, когда Натаниэль или один из капитанов под его начальством захватывал торговое или военное судно конфедерации.

После прочтения всего этого мои подозрения, что Натаниэль свихнулся на почве диеты и превратил судовой журнал в сборник своих безумных фантазия, сошли на нет. Голые цифры убеждают лучше самых красноречивых слов, тем паче, что Натаниэль немного приструнил свою вычурную велеречивость и научился писать ясно и по делу, — предатель, выписан из благородного клуба графоманов.

Следовательно, Натаниэль действительно сделался преуспевающим, уважаемым пиратом.

Невероятно.

Но факт.

Я покачал головой.

По всей видимости, мои наставления пошли ему на пользу. А может всё дело было в книгах, которые я заставил его прочесть? Мне вдруг страшно захотелось почитать прошлые записи, чтобы немного более подробно разобраться в его карьере.

Я подавил это желание, поднялся и открыл тайник за книжной полкой. Там я обнаружил не только стеклянную сферу, но и маленького оловянного матроса в форме конфедерации — игрушку, покрытую слоем синей краски. Я подобрал её, осмотрел и вскоре заметил, что в тоненьком, как стержень от ручки, дуле его игрушечного мушкета сверкает изумрудная пыль.

Тогда я поставил его на место, чтобы случайно не использовать, — иной раз сокровища представляют немалую опасность в том числе для своих владельцев, особенно если не знаешь, как они работают, — проверил и убедился, что в нижнем ярусе корабельной сферы оставалось ещё приличное количество зеленоватого песочка.

4. принцесса

Наконец я осмотрел книги, которые превратил в свои тайники, но все они были пустыми. Либо Натаниэль истратил запасы, которые я ему оставил, что было вполне вероятно, ибо прошло уже больше шести лет, либо переместил их в более надёжное место.

Наконец я вернулся за стол и задумался.

И так, что было в прошлом я понял. Наверное. Отчасти. Вообще вопросов было ещё много, но, думаю, успею наверстать. Теперь мне следовало определиться, что происходит прямо сейчас и что мне, и Натаниэлю, делать дальше.

Судя по ему записям, прямо сейчас он держал путь на некий 'Большой Совет. Я читал про него, кажется, но только урывками. Можно было спросить самого Натаниэля, что это значит, что сделать это прямо сейчас было немного проблематично. Я только недавно завладел его телом, а значит душа его ещё пребывала в глубокой спячке. Со временем, когда я почувствую первые признаки дремоты, она наоборот начнёт пробуждаться, и тогда мы, возможно, сможет поговорить. Сейчас же мне следовало полагаться на свои собственные силы.

И свою команду.

Я кивнул, поднялся и направился на выход из каюты.

Всё, что можно было узнать в последней, я узнал. Теперь следовало проверить остальной корабль. Может быть в одной из многочисленных кают найдётся канцелярия, в которой хранятся более подробные сведения. К тому же мне явно не помешает размять ноги. Тело Натаниэля хотя и было необычайно подтянутым прямо сейчас немного ломило. Возможно причина была в том, что целую ночь его использовали, и довольно небрежно, в качестве матраса.

Не успел я пройти коридор до конца, как дверь передо мной открылась, и показалась юная служанка, которая везла поднос с единственным серебристым блюдцем. Она удивлённо посмотрела на меня своими большими чёрными глазами и спросила:

— Господин Натаниэль, разве вы не собираетесь завтракать?

— Потом… Оставь еду у меня на столе, эм…

— Грета, господин Натаниэль. Разумеется, — сказала девушка и почтительно, хотя и немного прохладно, по всей видимости обиженная, что я забыл её имя, покатила свою тележку дальше. Я проводил её взглядом и вышел на среднюю палубу.

Между делом я отметил, что Тиберий заметно изменился в плане своего внутреннего убранства. Он стал менее роскошным. Прежде корабельные коридоры местами покрывала старая и потёртая лепнина и прочие украшения, которые говорили о том, что судно некогда представляло собой роскошный лайнер; теперь всё изменилось. На смену замшелому лоску пришёл бойкий утилитаризм. Прежние иллюминаторы, очень широкие, чтобы пассажиры могли в своё удовольствие любоваться дельфинами и прочими рыбками, были заделаны; на смену некоторым из них пришли бойницы. Деревянные доски местами укрепили, а местами заменили на новые, более крепкие. И при всём при этом корабль вовсе не казался теперь сухим и скучным. Напротив, все эти обновления как будто вдохнули в него новую жизнь. Теперь от судна веяло свежестью, особенно на фоне необычайного оживления, которое царило на палубе и в коридорах.

Шагая по деревянным доскам и пристально разглядывая всё вокруг, я снова и снова слышал приветственные возгласы матросов. Некоторые из них были почтительны. Другие веселы или небрежны. Среди них мелькали как новые, так и знакомые лица. Последнее было особенно удивительно — неужели Натаниэль до сих пор не прогнал шайку идиотов, которые составляли изначальную команду Тиберия?

Впрочем, заметил я про себя, поднимаясь по старым, но лакированным ступенькам на верхнюю палубу, если капитан корабля переменился к лучшему, ничто не мешает измениться в том числе его команде.

На верхней палубе меня встретило ясное утреннее солнце. Я поморщился, а затем почувствовал на своём лице нежный солоноватый бриз.

Небо было ясное. Море — синеватое. Его цвет был немного необычным и на пару оттенков отличался от того, которое я запомнил во время своего прошлого плавания. Причина была понятной. Это было другое море, Четвёртое, причём самый его край на границе с третьим, судя по широте и долготе, которые Натаниэль указал в судовом журнале.

Довольно опасные воды. Здесь встречались странные вещи. И действительно, на мачте я заметил сразу нескольких матросов, которые пристально, несмотря на ранний час, смотрели в подзорные трубы, и может статься, что даже были трезвыми, что было неслыханно на пиратском корабле. Остальные матросы тоже казались самую малость взволнованными — это было слышно в голосе, которым они меня приветствовали.

Справа и слева я заметил отдалённые очертаниях двух других кораблей, которые составляли флотилию Тиберия.

Вскоре мой взгляд опустился на единственную фигуру, которая казалась совершенно спокойной. Девушка в рубашке и штанах, с длинными волосами цвета спелого лимона, развалилась на бамбуковом стуле прямо у корабельного носа и смотрела на воду и волнистый горизонт.

Остальные матросы держались перед Хризантемой… Крисс на почтительном расстоянии. В их отношении к ней читалось смирение н уровень выше, нежели то, которое они проявляли к персоне самого Натаниэля, и сторонний наблюдатель, как, например, я сам, вполне мог заключить, что именно она была настоящим капитаном.

Немного помявшись, я приблизился и стал с нею в один ряд. Море было далеко внизу, и всё равно я почувствовал на губах призрачные солоноватые капли.

Вдруг Крисс, — я смотрел на неё краем глаза, — приподняла руки и сказала:

«Скоро будем на месте».

Наверное.

«Помнишь своё обещание?»

— Разумеется.

Нет.

Она медленно кивнула.

«Я сама его прикончу».

— Знаю.

Кого?

«…Будешь мешать, откушу тебе…»

И она лязгнула своими золотыми зубами.

Я сглотнул.

— Понимаю…

Крисс кивнула, продолжая валяться на своём шезлонге. Я постоял ещё некоторое время, помял ноги и с лёгким ощущением тревоги спустился на среднюю палубу.

Вернувшись в свою каюту, я присел за стол, на котором стояло накрытое крышкой серебряное блюдце, и с минуту барабанил пальцами по ручке кресла; затем вздохнул, взял нож и вилку и приступил к своему эскалопу.

Впрочем, даже во время завтрака слова Крисс не выходили у меня из головы. Не те, которые про откусывание **** Натаниэля, но первая часть её фразы. Обещание, прикончу… О чём она? Что здесь вообще происходит? Ощущение было такое, что я открыл роман прямо посредине — и самое ужасное, что этим романом вполне могла оказаться «Тайна Пирата».

Мне следовало во всём разобраться, и как можно скорее.

Поэтому, как только я покончил со своим завтраком, и служанка пришла, чтобы унести тарелки, я между делом попросил её, чтобы она отправила сообщение в корабельную канцелярию, чтобы мне принесли записки первого помощника, лоцмана и навигатора за последнюю пару лет. Девушка кивнула. Затем я внимательно обшарил собственную каюту Натаниэля. Графомания не лечится. По себе зная. А значит последний наверняка хранил где-то более подробные и личные хроники своих странствий.

Моё предположение оказалось верным. Я перебирал книжки как вдруг заметил примечательный томик. Книжка испускала немного странный лимонный запах. Я взял её, открыл, пролистал. Все страницы были пустыми. Тут меня схватило озарение, я обшарил стол и нашёл в одной из полочек сосуд с жидкостью, которая пахла аналогичным образом, а рядом — красную свечку. Пламя у неё тоже оказалось красным. В его сиянии на белых страницах немедленно вспыхнули радужным светом прежде невидимые чернила.

Натаниэль был осторожным. Они были записаны шифром. Тем не менее, я его прекрасно понимал, ибо находился, в некотором смысле, в его голове.

Я дождался, когда матрос доставил заказанную мною кипу бумаг, закрыл за ним дверь и погрузился в чтение.