Святослав Яров – Варяг (страница 9)

Всё это приходилось таскать на себе от зари до зари, с короткими перерывами на еду и отдых, избавляясь от амуниции лишь перед отбоем. И ладно бы ещё просто таскать. Со всем этим Эрик вынужден был бегать, прыгать и выполнять разнообразные колюще-рубящие движения вверенными ему допотопными орудиями убийства, в соответствии с указаниями Любима, своего временного наставника. На уровне эмоций это воспринималось как чистейшее издевательство, хотя Эрик вполне осознавал, что присутствовало в столь жёстком тренинге и рациональное зерно. По идее, постепенно приноравливаясь к дополнительному весу, в какой-то момент организм должен перестать его ощущать, что и произошло к концу первой недели.

По здешним понятиям тридцатитрёхлетний мужчина считался уже человеком «в возрасте», а значит, был староват для княжеской дружины, состоящей преимущественно из двадцатилетних парней, что весьма разумно: энергии у молодых ребят через край, как ни нагружай – все нипочём. Возрастной ценз в любой армии – норма. Трудно сказать, что было тому причиной, хорошая наследственность, здоровый образ жизни или ещё что-то, но поскольку выглядел Эрик значительно моложе своих лет, а надобности в заполнении анкеты и предоставлении документов, удостоверяющих личность не возникло, то он по всем параметрам вписывался в молодёжный коллектив. За что и расплачивался по полной, потому как эксплуатировали его наравне с молодыми, а это, знаете ли, тяжеловато…

По счастью, с «физикой» у новоявленного дружинника был полный порядок – в юности он уделял внимание не только мордобою, но и четыре года отзанимался легкоатлетическим десятиборьем. Неважно, что выдающихся достижений за ним не числилось, и выше первого разряда он так и не поднялся, зато спортивную подготовку получил отменную. И если раньше она, как ненужная вещь, пылилась где-то в загашнике, то теперь стала неплохим подспорьем.

К тому же, в той, теперь уже прошлой, жизни, даже расставшись со спортом, Эрик старался поддерживать форму. Регулярно совершал утренние пробежки, благо Битцевский парк под боком, а когда в загородный дом переехал, так там вообще никаких проблем: выскочил за ворота, и беги куда хочешь. По зиме ежевоскресно на лыжах двадцаточку наматывал. В спортзал заглядывал не реже трёх раз в неделю. Плюс – прыжки с парашютом. Окажись сейчас на его месте кто-нибудь менее привычный к разного рода нагрузкам, ещё неизвестно, чем бы для него такая физкультура закончилась, а для экс-десятиборца – это семечки. Впрочем, и он к концу дня мечтал только об одном: добраться до своей лежанки и забыться сном. Потом наступало утро, и всё начиналось снова. И так день за днём.

Под началом Любима находилось с десяток таких же, как Эрик, бойцов, которых десятник для их же блага тиранил нещадно. Причём, совершенно очевидно было, что никаких сверхзадач, вроде создания из самых обычных парней суперменов, он перед собой не ставил. Как ни странно, Эрику, который по большому счёту ни черта не смыслил военном деле, такой подход показался очень даже здравым. В боевой подготовке молодых дружинников преобладал утилитаризм. По-настоящему виртуозным владением оружием отличались единицы, да этого и не требовалось. Разумеется, если есть время и желание, практикуйся на здоровье, набивай руку, повышай квалификацию, достигай высот мастерства – никто препятствовать не станет. Но всё же основной задачей, насколько её понял Эрик, было, натаскать начинающих воинов на слаженность действий в строю. Ведь, когда сходятся стенка на стенку, не до фехтовального выпендрёжа: развернуться толком негде и клинком приходится орудовать, как шилом, норовя втиснуть лезвие в зазор промеж вражеских щитов. К этому настырный Любим их и приучал, опираясь на свой личный опыт.

Предусматривалось, разумеется, что по мере естественной убыли участников схватки, строй проредится, и появится возможность вволю намахаться мечом, но и в этом случае бойцам опять же было не до изысков. Тут надо вдарить посильнее, а куда – не важно, лишь бы противника с ног свалить. А потом с лежачим-то разобраться легче. В общем, раззудись плечо, размахнись рука. В результате такой подготовки Эрик навыков д'Артаньяна, понятное дело, не приобрел, но за неполный месяц научился управляться с мечом довольно сносно.

С рогатыней – так называлось двух с половиной метровое тяжёлое боевое копьё – он освоился и того быстрее. Всё просто: наступаешь – держи в руке покрепче и ломись вперёд, как танк; сдерживаешь наседающего противника – упри конец древка в землю, прижми для верности ногой и стой, с места не сходи. Или вот, скажем, сулица. Это уже короткое копьё, наподобие дротика. В боевых условиях каждый дружинник имел при себе таких штук по восемь. Обычно, прежде чем сойтись врукопашную, их метали во врага с расстояния метров в десять-двадцать, стараясь нанести неприятелю максимальный урон. И главное тут не меткость, а сила броска. Невелика сложность попасть в толпу – кого-нибудь да заденешь. Неплохо, если копьё хотя бы угодит в щит и застрянет там намертво, сделав его не средством защиты, а обузой, которую невозможно использовать по назначению. Ещё лучше, если сулица пробьет и щит, и того, кто им прикрывается. С этим видом оружия у Эрика был полный ажур. Метание для десятиборца – дело привычное. На зависть своим нынешним соратникам, он, играючи, насквозь прошивал щит с тридцати шагов, а однажды на спор зашвырнул сулицу на… Никто не мерил, на сколько именно, но значительно дальше всех прочих.

Единственное, в чём Эрик оказался не на высоте, – это стрельба из лука. Как с самого начала она у него не задалась, так дальше и пошло, ни шатко, ни валко. Натянуть тетиву и выстрелить – не вопрос, а вот с попаданием в цель у него обстояло, мягко говоря, не очень. И ладно бы до высокой точности не дотягивал, так ведь даже средней похвастаться не мог. Самолюбие взыграло – как так, чтоб у меня, да не получилось?! Тренировался до кровавых мозолей на пальцах. Однако, если и стало лучше, то не на много. Чтоб в приличные стрелки выбиться, наверное, и пятилетки не хватит, с тоской взирая на малоутешительные результаты своих усилий, думал он. Это тебе не коли-руби, где пару недель поупражнялся, и всё пучком, ну или как минимум, на приличном уровне.

Реакция на его невеликие стрелковые достижения со стороны сослуживцев была на удивление сдержанной. Кого другого давно зашпыняли бы – такое здесь было в порядке вещей. А тут деликатное молчание: ни тебе скабрезных шуточек, ни традиционно плоских острот, присущих всякой мужской – и уж тем более армейской – компании. Возможно, подобная лояльность объяснялась тем, что наёмники с Севера, которые в былые времена валом валили на службу к русским князьям, повсеместно зарекомендовали себя хреновыми лучниками, и все к этому привыкли, отдавая должное иным их достоинствам. Как-то в разговоре с молодыми гридями – Эрик случайно подслушал, проходя мимо, – Любим однажды высказался относительно варягов в том смысле, что стрелки они никудышные, а и не беда – не в том их сила. Зато, вои стойкие.

Вполне возможно, что воздержанность от подначек в адрес Эрика объяснялась и намного проще. Варяг уже прослыл неистовым мордобойцем, которому сам чёрт не брат, что он уже доказал, накостыляв не кому-нибудь, а самому Возгарю – детинушке силою отнюдь не обделённому. Тут поневоле призадумаешься, стоит ли напрашиваться на позорище? Эрику хотелось надеяться, что первое объяснение ближе к истине, но интуиция подсказывала, что второе правдоподобнее.

К слову, подразумевалось, как нечто само собой разумеющееся, что дружинник той эпохи – не просто крепкий парень, недурно владеющий разными видами оружия, но ещё и хороший наездник. Слава богу, у Эрика добрые отношения с лошадьми были налажены давно. Ещё когда он был подростком, мама, Эмма Генриховна, устроилась на работу в конно-спортивный комплекс «Битца». Произошло это не от большой любви к лошадям или животным вообще – она даже кошек и собак терпеть не могла. Причина крылась в банальном житейском раскладе. После переезда с Павла Корчагина на Каховку, кататься ежедневно через весь город, тратя не меньше трёх часов на дорогу, от дома до института «Гипростоймост», которому она посвятила двенадцать лет жизни, ей стало просто невмоготу. А поскольку в «Битце», что всего в пятнадцати минутах езды от новой квартиры, оказалась вакантной должность бухгалтера, то матушка, будучи по образованию экономистом, её и заняла.

Однажды любящая мать имела неосторожность пригласить сына, которому шёл тогда шестнадцатый годок, на представление конного театра «Каскадер», проводимое в спорткомплексе. Лихие осетинские джигиты знаменитого в ту пору Мухтарбека Кантемирова вытворяли на своих скакунах такое, что у зрителей дух захватывало от восторга. Эрик загорелся идеей, непременно научиться управляться с лошадью хотя бы на десятую часть так же ловко, как эти наездники, и вскоре начал обучаться верховой езде в группе начинающих, под присмотром опытного тренера. И так его это увлекло, что некоторое время ни о чём другом он даже не думал. В общей сложности без малого два года, то есть до окончания средней школы, парнишка ездил заниматься в «Битцу» по пять раз в неделю. Потом он не то чтобы охладел к лошадям, а просто не до них стало – поступил в университет, да и круг общения поменялся: компашки, тусовки, девчонки. Однако навыков не растерял.