Святослав Яров – Варяг (страница 7)

– Худо?

Потом, бормоча: «Ничё… Сдюжишь…», словно заботливая нянька, вынес полубесчувственного Эрика из гридни. Вдогонку послышался голос Избора:

– На мой двор покуда ево. Да за лечцом кого ни то пошли.

Сюжеты, которые мы выбираем

Возгарь повеление князя испонил в толчности: отволок своего недавнего противника в баньку, отмыл и переодел во всё чистое. Пока то да сё, начало смеркаться. Городок хоть и не велик, но до Изборова дома добрались уже в потёмках. Слуга воеводы отвёл их в небольшую комнтатёнку, где при свете лучины какой-то страхолюдного вида старик перевязал Эрику рану на голове льняной тряпицей. После чего его наконец оставили в покое и одиночестве, уложилив на прикрытое рогожкой ложе из душистого сена, устроенное прямо там же на полу. Казалось бы, такой перенасыщенный событиями – да ещё какими событиями! – денёк кого угодно способен ухайдакать, но Эрик, вопреки всему, долго ещё не мог сомнкуть глаз и всё думал, думал, думал.

Что ни говори, а прав был поэт насчёт открытий чудных. И сколько их мне ещё уготованно, поди угадай. В таком, примерно, ключе размышлял Эрик о превратностях судьбы, забросившей его чёрт знает куда… Перипетии сегодняшненго дня совершенно выбили его из колеи, и соображал он туговато, а потому только теперь припомнил, что вроде бы упустил из виду какую-то очень важную деталь. Ну конечно! Тугодум Возгарь, когда на мордобой напрашивался, сказал, дескать, перед тобой козельский князь. Козельск? А не тот ли это Козельск, который «злой город»? Если тот, дело швах! – совсем было скис невольный путешественник во времени, но резонно рассудив, что на свете немало городов с похожими названиями, решил сначала всё разузнать поточнее, а там уж видно будет. В любом случае, пока ничего из разряда «Добавь позитива!» на горизонте не видать, вздохнул Эрик. Такое вот невесёлое кино.

Кстати, о кино. Помнится, лет пятнадцать назад кто-то подсунул ему видеокассету – тогда ди-ви-ди ещё были не в ходу – и порекомендовал непременно посмотреть. Как назывался фильм, совершенно вылетело из головы, но как-то простенько, без затей. Да это и не важно. Качественная голливудская продукция, психологический триллер, но главное – сюжет.

Преуспевающему, но уставшему от однообразия бытия бизнесмену младший брат дарит на день рождения сертификат, позволяющий воспользоваться услугами некой фирмы развлечений, предлагающей поучаствовать в игре, которая якобы поможет вернуть яркие чувства и по-новому ощутить вкус и остроту жизни. Герой соглашается и в ходе игры, правила которой ему никто и не подумал объяснить, из хозяина жизни превращается в ничто, лишившись компании, денег, роскошного дома – всего. На его долю выпадает немало потрясений, и в итоге, загнанный в угол обстоятельствами, он стреляет в собственного брата, убивает его и в ужасе от содеянного пытается покончить с собой, делая шаг с крыши небоскреба. После чего, конечно же, наступает неизбежный хэппи-энд потому как лишь на последних минутах выясняется, что персонально для главного героя специально подготовленные люди организовали что-то вроде параллельной реальности, в которой все было доведено до абсурда.

Может, и я сейчас, помимо своей воли участвую такой игре? – вполне серьёзно предположил Эрик. Но почти сразу отмёл эту мысль, рассудив, что вряд ли кто-то стал бы ради того, чтобы пощекотать ему нервы затевать столь хлопотное и дорогостоящее действо.

Тогда на ум пришло вульгарное словечко «попаданец». Есть у писателей, подвизавшихся на ниве фантастики, такой затасканный по мнению высоколобых критиков приём, которым беззастенчиво пользуются начинающие литераторы. Впрочем, порой и мастера жанра тоже им не брезгуют. Суть в том, что герой, как правило, неожиданно для себя непонятным образом переносится в прошлое… Возможные варианты: в будущее; в некий, бог его ведает какой, мир, не связанный с нашим; на другую планету… В общем, как не крути, а здорово смахивает на ситуацию, в которой оказался Эрик.

Авторы такого рода произведений какими-либо объяснениями – что да как, отчего да почему? – предпочитают вообще не утруждаться. Жил себе жил человек спокойненько, и нате-здрассте – попал! Спору нет, подобное чтиво и близко не дотягивает до «Критики чистого разума» Канта. Так оно на это и не претендует. Обычная книжная развлекуха, которой люди зачитываются в метро, в поезде, в самолёте. Чего уж греха таить, в своё время такого рода фантастическая чепуха и самому Эрику тоже очень даже нравилась. Но читать о чужих приключениях и самому попасть в подобную передрягу – отнюдь не одно и то же.

Нет уж, ребята, увольте! Я на такое не подписывался. В душе начало было вскипать праведное негодование, однако призвав на помощь неумолимую логику, Эрик сумел его утихомирить. Можно подумать, моё мнение кого-то интересует, жёстко напомнил он себе. Если даже всё именно так и обстоит, дело-то уже сделано… Тут дало-таки о себе знать накопившееся нервное напряжение и внезапной волной накатившаяся усталость безо всякого перехода, как будто кто-то свет вырубил, резко погрузила его в избавляющий на время от всех проблем сон.

Разбудил его дразнящий запах. Пахло свежим ржаным хлебом и чем-то еще съестным. Эрик разлепил сонные глаза и увидел молоденькую, очень милую девушку. Дожил. С чего бы это мне девицы начали мерещиться? Он проморгался, но видение не исчезло. Девчонка как сидела на скамейке, так и сидит, глазища свои васильковые таращит. Вся из себя – кровь с молоком, коса русая до пояса, не толстушка, но и не худышка. Словом, то что надо. Жаль, подробности фигуры скрыты этим балахоном, с сожалением отметил он, неодобрительно глядя на её глухую льняную сорочку с длинным рукавом и клешёную юбку в пол – одежду, прямо скажем, для откровенной демонстрации женских достоинств не предназначенную. А ты чего ждал? Мини-юбку, декольте, и чтоб все прелести наружу? – скептически хмыкнул он, напомнив себе, где находится. Размечтался. Нет, брат, тут тебе не найт клаб – тут Древняя Русь.

Он принял сидячее положение и обвёл взглядом помещение. Его импровизированное ложе было устроено в углу маленькой совершенно пустой, если не считать той самой лавки, на которой расположилась девушка, комнатёнки. Судя по яркому солнечному свету, проникавшему сюда через подобие узкого окошка прорубленного в стене примерно на высоте человеческого роста, утро наступило уже давно. Снаружи доносились типично деревенские звуки: там периодически гоготала, кудахтала и блеяла какая-то живность.

Эрик прислушался к себе. Несмотря на пережитые накануне потрясения, он отлично выспался и чувствовал себя неплохо. Рана на затылке не беспокоила. Видно, тот старик, что вчера перевязал ему голову, насовав под тряпицу какой-то травки, дело свое знал. Девчонка продолжала разглядывать Эрика с нескрываемым любопытством:

– Ну и что мы тут делаем? – улыбнувшись, спросил он.

– Поснедать те принесла, – бойко отозвалась девушка, кивнув куда-то за спину Эрика. – Тятя велел, я сполнила.

Обернувшись, он обнаружил на полу, у самого изголовья своей эрзац-постели, крынку, прикрытую краюхой хлеба. Рука непроизвольно потянулась к пище. Что в горшочке? Он заглянул внутрь. Что-то розоватое, похожее на ряженку.

– В глечике то варенец, – пояснила девушка. – Спробуй.

Эрику показалось, что ничего вкуснее этого варенца, который и впрямь оказался ряженкой, он в жизни не пил. А хлеб порадовал не сильно, духовитый и с виду лакомый, оказался он грубоватым и пресноватым. Но, как говорится, что есть, то и ешь.

– Ну спасибо, – наскоро перекусив, поблагодарил он и поинтересовался: – Как звать-то тебя, красавица?

Щеки девушки полыхнули румянцем, она сконфуженно потупила взор:

– Предслава.

– А тятя у нас кто?

– Так, воевода ж.

– Ты, стало быть, Предслава Изборовна, – оставив фривольнй тон, разочарованно констатировал Эрик.

Девушка ему приглянулась и, как знать, что вышло бы из этого знакомства, но он никогда и ни за что не позволил бы себе даже невинного флирта с дочерью начальника, каковым со вчерашнего дня для него стал воевода. Чушь, конечно полнейшая. Предрассудок. Но он ничего не мог с собой поделать. Настроение испортилось.

– Ну а я Эрик, – подавив тяжёлый вздох, представился он.

Предслава уже оправилась от смущения, став снова беззаботной и улыбчивой.

– Бают, ты варяг. Так ли?

– Вроде того, – кисло подтвердил Эрик, укладываясь на лежанку и тем давая понять, что разговор окончен.

Не тут-то было. В планы девушки это явно не входило. В её понимании варяг был пришельцем из далёкого большого мира, раскинувшегося за лесами, горами, долами – считай, на другом конце света. И упускать нежданно подвернувшийся случай, разузнать о том недоступном ей мире побольше, она определённо не собиралась. Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Её интересовало всё. А верно ли, будто в окияне вода солона? А сказывают, ежели всё на восход идти, страна есть, где люди на головах ходят, то правда ли? А край земли в которой стороне? И прочее в том же роде.

Решительный настрой юной особы начисто исключал возможность отмолчаться. Надо было что-то отвечать. Сначала Эрик делал это нехотя, из-под палки, лишь бы она поскорее от него отвязалась, но незаметно для себя втянулся, может потому, что давненько уже не встречал людей, обуреваемых такой, без преувеличения, всепоглощающей жаждой познания. Это было похлеще киножурнала «Хочу всё знать»! Он недоумевал, откуда вообще могла возникнуть подобная заинтересованность у девицы, которая в жизни своей ничего кроме отнюдь не стольного града Козельска в глаза не видывала, да и то по большей части изнутри, потому что за стены её вряд ли кто далеко выпустил бы.