Святослав Яров – Сокровище Итиля (страница 5)
Вполне закономерно, что по окончании МГУ – понюхав, что называется, пороху и на собственной шкуре испытав, какова она есть истинная археология, — девушка поступила в аспирантуру ИА РАН. Тот факт, что научным руководителем её диссертации на соискание учёной степени кандидата наук стал Нарымов, особо никого не удивил, хотя, и породил неизбежные пересуды. Ситуация, когда зрелый учёный берет под опеку юное создание, годящееся ему в дочери, – всегда повод для ухмылочек и многозначительного перемигивания за спиной. Однако Виктор Валерьевич вовсе не мнил себя Пигмалионом, вознамерившимся сотворить очередную Галатею. Да, он постарался обеспечить своей протеже режим наибольшего благоприятствования, но двигало им отнюдь не вожделение. Просто он видел – ну, или очень хотел видеть, – в этой девочке продолжение себя, как учёного… Слова, слова… Как не скажи, раскуешь свалиться в крайность: получится либо высокопарно, либо пошло.
Впрочем, и пересуды, и аспирантура остались позади. Защита прошла на ура. Новоиспечённого кандидата наук ждала должность м.н.с. Института археологии. А дальше, как говорится, «quaerite et invenietis»*! Однако, всё пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы написать заявление с просьбой о приеме на работу в институт, Иволгина даже не в личной беседе, а по телефону «обрадовала» своего наставника, сообщив, что ей предложили место в РГВА** и она дала согласие. Не промолвив ни слова, Виктор Валерьевич положил трубку.
Тогда, оскорблённый в лучших чувствах, он расценил её поступок как предательство. Двигал им, разумеется, примитивный эгоизм. Рассудок затмила горечь обманутых ожиданий. Ну как же – себя, своих напрасно потраченных сил и времени пожалел. Он-то надеялся, что Лена станет его… преемницей, если конечно такое определение вообще применимо к научной деятельности, и, конечно же, был уязвлён, как бывает уязвлён родитель, многие годы пестовавший своё чадо, и вдруг обнаруживший, что повзрослевший ребёнок проявил вдруг своеволие.
С годами ощущение обиды притупилось, и Виктор Валерьевич смог взглянуть на произошедшее более трезво. Ну да, так вышло! Жизнь-то будет посложнее, чем поездка на трамвае по однажды избранному маршруту: сел и едешь себе до конечной. Случаются остановки, пересадки… Не всё и не всегда складывается так, как планировалось. И вероятнее всего у Лены имелись серьёзные причины, чтобы принять то решение, которое она приняла. А он, ослеплённый вспышкой эгоцентризма, даже не соизволил поинтересоваться – что, почему, зачем? – и вынес обвинительный вердикт на голых эмоциях.
*«Ищите и обрящете» на латыни.
**РГВА – Российский государственный военный архив.
Однако, что сделано, то сделано. Никаких шагов для восстановления прежних добрых отношений ни одна из сторон не предприняла. В итоге, каждый пошёл своей дорогой.
И вот по прошествии восьми лет Елена Николаева Иволгина неожиданно сама ему позвонила…
– Извините, что беспокою. – Её голос вырвал Нарымова из плена воспоминаний. – Вы, ведь, наверняка не охладели к хазарской теме. Ко мне попал один документ, имеющий к ней отношение. Уверена, он вас заинтересует. Можете подъехать ко мне в офис?
– Когда? – деловито поинтересовался он.
– На ваше усмотрение, – предложила она.
– Тогда завтра часиков в девять, – после секундного раздумья сказал Виктор Валерьевич.
– Отлично. Охрану я предупрежу. Вас ко мне проводят. До завтра.
– До свидания.
Закончив разговор, Нарымов надолго задумался. Странная всё-таки штука жизнь. Считая свои былые отношения с Леной Иволгиной чисто профессиональными, он не лукавил. Хотя, если уж быть до конца честным, в какой-то момент искорка промелькнула – подумывал о чём-то большем. На момент их знакомства ему было сорок семь – прямо скажем, небезнадёжный возраст для холостяка. Ей двадцать. Молода, недурна собой, умна, наконец. Всего перечисленного более чем достаточно, чтобы вскружить голову даже самым привередливым представителям противоположного пола. Но помимо пресловутой химии, или чёрт его знает чего ещё, что спокон веку толкает мужчину к женщине и наоборот, женщину к мужчине, не лишне и голову включать. В этом смысле он вполне отдавал себе отчёт в том, что разделяющие их почти три десятилетия – не просто существенная разница в возрасте. Это трещина, которая год от года неизбежно будет шириться и в рано или поздно превратится в непреодолимую пропасть. Словом, если какие-то мысли на эту тему его и посещали, Виктор Валерьевич сумел истребить их на корню.
Не исключено, что подспудно повлиял и ранее приобретённый опыт. Как уже говорилось, тогда в две тысячи пятом он не был связан узами брака – полугодом ранее, после двадцати лет совместной жизни от него ушла жена. Да что там ушла – сбежала. По-тихому собрала вещички и укатила в штаты на ПМЖ с невесть откуда взявшимся американским коммерсантом. Детей Нарымовы не нажили, так что развод Виктор Валерьевич оформил без каких-либо осложнений в отсутствие второй стороны, простым посещением ЗАГСа. Самое забавное, что он свою бывшую прекрасно понимал и ни в чём не винил. По молодости решения принимаются быстро и как правило необдуманно. Встретились. Влюбились. Поженились. Только вот страсти быстро улеглись. Вскоре появилась взаимная прохладца, потом наметилась некоторая отчуждённость, и всего-то года через три чувства остыли до состояния ледяных кубиков в морозилке.
И ладно бы только это! Подобное происходит со многими парами, и ничего: люди как-то приспосабливаются и продолжают жить вместе. Но светлая голова и большой умница Нарымов оказался никудышным добытчиком. Месяцами не вылезал из экспедиций, а элементарного бытового комфорта супруге обеспечить не мог. А ведь она была всего лишь женщиной. Канули в лету те времена, когда самоотверженные жёны разделяли с мужьями горе и радость, следуя за ними хоть бы и на каторгу в какой-нибудь богом забытый Нерчинск. Декабристки остались в девятнадцатом веке. Словом, супруга сколько могла терпела, но как только подвернулся достойный вариант, смылась. А повторения чего-то подобного он никак не желал.
И что в результате? В личной жизни вакуум, да и с вариантом «преемница» тоже не сложилось, с горькой иронией подытожил Виктор Валерьевич.
– Куда-то не туда меня понесло. – Усмехнулся он.
Уныние есть погибель, мысленно напомнил себе Нарымов, отметая невесёлые мысли. Размяк, понимаешь. Да мало кому так повезло в жизни, как мне. Занимаюсь любимым делом. В науке преуспел: заслуг – умаешься перечислять. С 2015-го академик РАН. Руковожу родным Институтом археологии. Чего ещё желать?! Жизнь удалась, и можно почивать на лаврах… Хотя, нет. Рановато. Итиль покуда не найден.
Виктор Валерьевич частенько любил ввернуть в разговоре бог знает кем и когда придуманное присловье: «Для каждого Шлимана найдётся своя Троя!». Так вот, для него такой вожделенной Троей давно уже стал исчезнувший с лица земли Итиль – последняя столица Хазарского каганата, разграбленная и разрушенная князем-воином Святославом Игоревичем в 965-м году от Рождества Христова. С самого начала своей научной карьеры Нарымов сосредоточился на домонгольском периоде истории Руси и добился на этом поприще немалых успехов. Естественным образом в круг его интересов попадала Хазария – ближайший юго-восточный сосед и лютый недруг Киевского княжества. Отсюда и повышенный интерес к Итилю. А тот как будто играл с ним в прятки, манил, словно мираж в пустыне, и так же как мираж постоянно ускользал. Многие годы Виктор Валерьевич тщетно пытался локализовать исчезнувший город.
У другого бы давно руки опустились, но не таков был Нарымов. Он продолжал поиски. Кропотливое сопоставление скупых, обрывочных, а часто просто разноречивых описаний одиннадцати- двенадцативековой давности, оставленных купцами и путешественниками, настойчиво подталкивало Виктора Валерьевича к мысли, что Итиль, который он безуспешно разыскивал столько лет есть ни что иное, как Самосдельское городище. В пользу такого вывода говорило многое: и географическое положение, и археологические находки, датируемые IX-X веками… Однако главным и самый веским аргументом Нарымов считал то обстоятельство, что Самосдельское городище, как и Итиль, имело береговую и островную части, разделённые когда-то протокой. Само собой никакой протоки сегодня нет и в помине – она пересохла пару-тройку сотен лет назад, да и вообще, окружающий ландшафт изменился за тысячу лет практически до неузнаваемости, но аэрофотосъёмку не обманешь. На снимках чётко видно, что часть городища как бы очерчена высохшими протоками и когда-то давно несомненно была островом.
Вообще-то, о развалинах крупного поселения в километре от села Самосделка, что находится в дельте Волги, известно было ещё в конце девятнадцатого века. Однако интереса к ним никто не проявлял аж до конца века двадцатого, когда местными энтузиастами на руинах была собрана коллекция керамического материала, исследовав которую астраханская областная Госдирекция охраны историко-культурного наследия высказала предположение, что находки относятся к хазарскому времени. И опять ничего за этим не последовало. Планомерные исследования Самосдельского городища начались лишь в начале двухтысячных, благодаря финансированию работ Российским еврейским конгрессом в рамках «Хазарского проекта». Но закончились деньги, и работы встали. В общем, всё как обычно.