Святослав Яров – Перстни шейха (страница 3)

К тому же, своим пророчеством магуш только подтвердил худшие опасения шейха. Исмаилиты, имевшие глаза и уши повсюду, где обитало хоть сколько-нибудь их тайных или явных сторонников, были осведомленны о монголах куда лучше остальных, но мало кто хоть что-то знал о Хулагу – сыне Тули-хана, внуке Чингиса. Он, ведь, пока – всего лишь, ребёнок. Сам Ала ад-Дин Мухаммад наслышан был и о Чингис-хане, объединившем в единый кулак разрозненные племена воинственных степняков, и о его сыновьях, и о внуках, ибо, не первый уже год с тревогой поглядывал на восток. Давно уже предвидел он, зреющую подобно гнойнику и готовую вот-вот выплеснуться из безводных монгольских степей в сторону запада угрозу. Несомненно магуш рёк истину, скрытую от глаз всех прочих – едва ли кому-то по силам измыслить сказку, столь схожую с правдой. А ещё он говорил, что мне не суждено узреть страшный конец, вспомнил шейх. Значит, до указанного срока я не доживу… Что поделаешь – нити людских судеб в руках Всевышнего… Да и не обо мне речь, а об участи государства. Решительно отбросив последние сомнения в правдивости пророчества, он устремил взгляд в непроглядную ночь, опустившуюся на окрестные вершины, и воздел руки к небесам:

– Всё, что свершается, вершится по воле Аллаха… – смиренно промолвил шейх, а потом, опустив голову, пробормотал. – Но где сказано, что он воспрещает кому-либо пытаться влиять на течение событий земных?

Итак, известно, когда и как прекратит своё существование единственная угодная Аллаху держава. Это произойдёт не сегодня и не завтра, однако страшный конец предрешён. Неисчислимые орды кочевников волной накатятся с востока. Они пронесутся, словно смерч, сметая всё на своём пути, подчиняя народ за народом, либо уничтожая, тех, кто не пожелает покориться. Исмаилитам общей участи не избежать – наступят и для них чёрные дни. Аламут одним из первых падёт под железным натиском язычников. Потом захвачены и разрушены будут остальные крепости. Монголы подобны сорвавшейся с гор лавине. Кому по силам остановить их? Есть ли путь к спасению? – мысленно вопрошал шейх, однако горные вершины молчали, не давая ответа. Тогда он вновь обратил взор к усыпанному светящимися точками бездонному чёрному небу. Поначалу казалось, что оно лишь безучастно смотрит мириадами глаз на расстилающиеся внизу складки горных хребтов, но шейх умел ждать. И в какой-то миг – а, может, ему это только почудилось – одна из ярчайших звёзд небосклона вдруг замерцала, как бы посылая тайный знак. Лицо седьмого шейха аль-Джебала озарилось догадкой.

– Видящий да увидит, мудрый да уразумеет… – прошептал он, и, обращаясь к далёкому светилу, громко промолвил. – Я внял тебе, Калб-аль-Акраб!

Теперь он знал, что делать. Хулагу ещё нескоро станет ханом. Сейчас он, вероятно, только учится сидеть на коне – говорят, кочевники приучают своих детей к верховой еде с малолетства. Времени впереди достаточно. Три десятилетия – срок, пусть не слишком большой, но и не малый, а, стало быть, нужно попытаться изменить то, изменению подвержено. Чингис-хан, не знающий иной жизни, кроме скудного кочевого существования не чета нынешним изнеженным азиатским властителям, презревшим ратный труд ради покоя и неги. Он – воин, завоеватель, обуреваемый жаждой власти и наживы. Но, если не дети, то внуки его вольно или невольно станут иными. Такое случалось уже не единожды. Рано познав вкус изобилия, они уподобятся тем, избалованным благополучием правителям, которых сокрушил в битвах их славный дед. Звон золотых монет со временем сделается милее их слуху, нежели звон сабель. А, значит, мне понадобится золото, очень много золота. Губы шейха скривились в горькой усмешке: слыханное ли дело, чтобы владыка Аламута, сам исправно взимавший со всех иных плату за страх, вознамерился откупиться от грядущей беды? Воистину, времена меняются…

Жизнь порой становится похожей на кино

Скверной погодой обитателей российского среднеполосья удивить сложно, поскольку она у нас – явление самое что ни на есть заурядное. А вот деньки, когда сухо, светло, тепло, и, в то же время не слишком жарко, наперечёт. Если за год в общей сложности месяца два наберётся – уже достижение. Сегодня был как раз один из таких чудесных дней. Самое начало сентября, плюс восемнадцать, на небе ни облачка – благодать… Чего, спрашивается, ещё человеку от жизни нужно? Вероятно, так – ну или примерно так – умиротворённо рассуждал, невзрачного вида плотный лысоватый мужик, возвращавшийся со своей фазенды на потрёпанной серенькой «девятке».

Казалось бы, всё располагало к безмятежности и душевному покою. Даже Минка в сторону Москвы была на удивление свободна, несмотря на понедельник. В кои-то веки никто никого не обгонял по обочине, не притирался к соседям, норовя протиснуться в узкий промежуток между машинами, чтобы продвинуться на несколько метров вперёд и уже там продолжить ползти с черепашьей скоростью. Этим утром места на шоссе хватало всем. Ехали себе под девяносто и ехали… Неожиданно сзади раздался противный вой сирены, и жиденький поток автомобилей, направлявшихся в столицу, мигая всем, чем только можно, лихо обошёл по встречке гаишный Мерседес. Не иначе как, что стряслось, резонно предположил водитель «девятки», проводив взглядом вспыхивающую красно-синими огнями, машину ДПС. Впрочем, он тут же позабыл о стремительно промелькнувшем нарушителе спокойствия, но, как вскоре выяснилось, несколько преждевременно…

Что бы там не говорили, а с народной мудростью не поспоришь – утро добрым не бывает, а если и бывает, то недолго. Видно, кто-то свыше решил, что для одного дня хорошего было уже предостаточно, и всего через пару километров безмятежной езды, наметилось досадное уплотнение движения, плавно перешедшее в глухую стоячую «пробку». Вообще-то, трудности с проездом именно в этом месте – дело обычное, потому как здесь уже несколько недель велись дорожные работы, о чём красноречиво свидетельствовали предупреждающие знаки. Но, похоже, сегодня, случилось нечто посерьёзнее, чем традиционная сумятица, неизменно возникающая там, где усилиями дорожников три ряда, предназначенных для движения в одном направлении, превращаются в полтора.

Уже издали была видна довольно длинная очередь, образовавшаяся из намертво вставших автомобилей. А перед плотно забитым машинами бутылочным горлышком, на разделительной полосе раскорячился дэпээсный бело-голубой «мерин» с включёнными проблесковыми маячками. Не доехав до него метров двухсот, серая «девятка» вынужденно остановилась, почти уперевшись в задний бампер видавшего виды Опеля. Многие водители повылезали из своих авто и, вытягивая шеи, силились разглядеть, по какому поводу возник затор.

Вот, ведь, незадача – действительно, какие-то проблемы, окончательно уверился в правильности своего недавнего предположения, рассудительный хозяин «девятки», тоже выбираясь из машины на свежий воздух. Он пошарил по карманам, достал пачку сигарет, закурил и двинулся в сторону помаргивающего сине-красной «люстрой» милицейского автомобиля, туда, где уже образовалась небольшая толпа. Подойдя вплотную к месту действия, мужчина уткнулся в широченную спину рослого парня, с неподдельным интересом наблюдавшего за происходящим впереди, и ненавязчиво поинтересовался:

– Ну что там?

– А-а-а… – неопределённо ответил тот, даже не обернувшись, а потом выдал скороговоркой. – Какой-то недоумок заделался в регулировщики и перекрыл движение. Гаишники вон разбираются. Умора!

Вазовладелец кое-как обогнул здоровяка справа и пристроился рядышком. Зрелище и впрямь было презабавное. Под смех сгрудившихся зевак, из числа особо любопытных, двое дэпээсников, бросив служебную машину на произвол судьбы, гонялись за каким-то человеком. Первое что бросалось в глаза – жёлтая бейсболка с логотипом «Лос-Анджелес Лейкерс», которая красовалась у того на голове. Второе – гавайка расцветки типа «кошмарный сон пьяного маляра». Пёстрая рубаха, надетая навыпуск, вызывающе торчала из-под короткой чёрной кожаной куртки, распахнутой настежь. Совершенно непонятно, как этому клоуну удалось остановить поток машин, направлявшихся в Москву, но у дорожного хулигана, действительно, имелся полосатый милицейский жезл, с помощью которого он, по-видимому, и парализовал движение, а теперь активно отмахивался им же от наседавшего толстого гаишника в капитанских погонах.

Потешная парочка втиснулась в узкий проход между двумя легковушками. Второй страж дорожного порядка, молодой старлей, из-за недостатка свободного пространства не имел возможности полноценно поучаствовать в процессе. Единственное, что ему оставалось – пассивно взирать на происходящее со стороны. Зрители добродушно похохатывали, наблюдая за развитием событий, и вероятно никто бы попросту не обратил внимания на громкий хлопок, но толстый капитан вдруг схватился за грудь, припал на одно колено, а потом мешком повалился на бок. На канареечном жилете, надетом поверх формы, быстро расплылось бурое пятно.

В отличие от остальных, напарник раненого, а может уже и убитого, милиционера моментально смекнул, что к чему. Ещё до того, как кто-то из толпы заорал дурным голосом: «У этого придурка пистолет!», молодой дэпээсник проворно извлек из белой поясной кобуры свой ПМ, передёрнул затвор и прицелился в стрелявшего. Публика шарахнулась врассыпную, кто куда, лишь бы подальше от опасности. Человек в бейсболке сначала уставился безумными глазами на неподвижное тело капитана, а затем, всё так же бессмысленно таращась перед собой, направил непонятно откуда взявшееся у него оружие на молодого гаишника. Их разделяло метров семь-восемь, не больше… Несмотря на несомненную серьёзность ситуации, выглядело это довольно глупо. Сотрудник ДПС целится из «Макарова» в человека, подстрелившего его коллегу. Тот, в свою очередь, тоже навёл на офицера милиции пистолет, но при этом держит его в левой – не слишком удобной для большинства людей – руке, а правой упорно продолжает сжимать полосатый жезл… Короче, сюжет – мечта абсурдиста!