Святослав Яров – Охридский "ястреб" (страница 8)
Несмотря на утомительный перелет, осложненный белградской стыковкой рейсов, в Москву Бардин прибыл в самом благодушном расположении духа. Но едва он ступил родную землю, позитивный настрой стал стремительно улетучиваться. Началось с того, что встретивший его водитель по простоте душевной «обрадовал» шефа новостью о давно назревавшем – и, таки, произошедшем – внутриофисном конфликте. Дальше – больше! Выяснилось, что на днях у областного филиала неожиданно возникли проблемы с разрешительной системой. Ну и остальное в том же духе…
В итоге, вместо того чтобы поехать домой отсыпаться, он помчался в офис, кляня на чем свет стоит раздолбаев-сотрудников, которым если что и можно доверить, так это почтовые марки облизывать перед тем, как их на конверт наклеить. Всю дорогу Денис провисел на телефоне, решая на ходу накопившиеся за время его краткого отсутствия вопросы и вопросики разной степени сложности.
– Черт-те что! – в паузе между звонками выругался он и проворчал с досадой: – Хоть вообще не уезжай! Всего-то на пять дней отлучился, а тут словно Мамай прошел!
Словом, по приезде он тотчас же с головой погряз в круговерти неотложных дел. Ладно бы еще что-нибудь серьезное, так ничего похожего – попросту одолела досадная мелочевка, которая, как известно, времени и усилий отнимает немерено. Так незаметно промелькнула неделя, за ней вторая, и как-то, ближе к концу очередного переполненного рутинными событиями рабочего дня, как всегда неожиданно, вновь ожила «Моторола». Обрадованный Денис поднес телефон к уху.
– Здравствуй, брат! – бодро произнес он, ожидая услышать знакомый тенорок Бранко.
Но, к несказанному его удивлению, трубка ответила женским голосом.
– Это Биляна… – Ему показалось, что она всхлипнула. – Бранко велел позвонить тебе, если…
Бардин опешил. Без подсказки узнать в звонившей Биляну он, разумеется, не смог бы, поскольку никогда не разговаривал с ней по телефону, который, порой, даже голос хорошо знакомого человека может изменить до неузнаваемости. Дело в том что звонить на этот номер мог только сам Бранко – таков был уговор! И если… В одном Денис уже не сомневался – произошло что-то очень нехорошее.
– Что случилось? – резко спросил он, холодея от скверного предчувствия.
Биляна говорила по-македонски, а этот язык, хоть и схож с сербским, но восприятие его требует некоторых умственных усилий, так что разобраться сразу было трудновато. К тому же речь женщины то и дело прерывалась всхлипами, что делало ее еще более невнятной. Однако Денис все же понял, что вчера вечером Бранко, когда вернулся домой, зачем-то отдал ей «Эрикссон», сказав, что в случае чего она должна связаться с ним, с Денисом… Мол, номер не перепутаешь – он там единственный… Больше ничего не сказал…
Сегодня с утра у него были какие-то дела в Охриде, и уезжать из города он не собирался. Но часа два назад, сразу после обеда, позвонили из дорожной полиции и сказали, что на полпути из Охрида в Скопье, на крутом повороте горной дороги машина Бранко на полном ходу протаранила ограждение и свалилась в реку с тридцатиметровой высоты… Вроде бы есть очевидцы, свидетели того, как это произошло… Тело уже вынули и просят подъехать для опознания… На этом месте, не в силах сдержаться, она разрыдалась.
Мучить вопросами раздавленную свалившимся на нее горем женщину было бы бесчеловечно. Бардин, который и сам пребывал от услышанного в подавленном настроении, конечно же, не собирался этого делать. Мозг сверлила навязчивая мысль: «Что-то тут нечисто! Раз предупредил жену, значит, знал или, по крайней мере, догадывался о чем-то. Неужели это из-за того чертова «Блэк Хоука»… или «Апача», будь они оба неладны!» Не имея достаточной информации, выводы делать было рано, но каким-то звериным чутьем он ощутил грядущую опасность.
– Биляна! – громко и настойчиво прокричал он в трубку, силясь пробиться к сознанию несчастной женщины. – Я завтра же утром вылетаю! И вот еще что… – Денис никак не мог избавиться от тревожного предчувствия. – Очень тебя прошу, если кто полезет с разными вопросами – молчи, как немая. Постарайся вообще никому ничего не рассказывать. Ладно? – И, не желая пугать ее, пояснил: – Но это я так, на всякий случай… Биляна, ты меня слышишь?
Сквозь всхлипывания он разобрал еле слышное: «Да».
Задержка рейса – не всегда пустая потеря времени
Закончив разговор, Бардин отдал распоряжение секретарше, тотчас же забронировать билет на любой завтрашний утренний рейс до Скопье. Честно говоря, он не представлял, что станет делать в Македонии и стоит ли ему вообще что-нибудь делать… Нет, похороны – само собой! А вот в остальном… Знать бы еще, что такое это остальное и с чем его едят? Да и присутствует ли в сегодняшнем происшествии что-то кроме банального ДТП?
И тут Дениса осенило! Прядухин! Точно! Если кто и способен помочь разобраться в этой мутноватой истории, то только он… Прядухин тоже был человеком из балканского прошлого и до сих пор оставался один из тех немногих, на кого можно было по-настоящему положиться в любой ситуации. Он обладал такими ценными качествами, как интеллект, логика, опыт, и, что существенно, имел, без преувеличения, колоссальные возможности по добыванию информации.
Познакомились они в девяносто девятом, уже на излете косовской войны. Несколько раз пересекались при проведении совместных операций. Правда, тогда Денис знал его как «Дрона»… Вообще-то, во всем мире у спецназовцев в ходу прозвища вместо имен. Как правило, это просто корпоративная фишка, дань моде, что ли, но в Сербии, все обстояло несколько иначе. Там участие иностранцев в боевых действиях старались не афишировать – и без того вся западная пресса трубила о тысячах наемников, воюющих в Косово на стороне режима Милошевича. Находились «деятели», которые без умолку талдычили, будто российские и прочие добровольцы – никакие не борцы за идею славянского братства, а банальные наемники.
Чушь, конечно, несусветная! О деньгах тогда никто даже и не думал. Часто люди, чуть ли не на последние копейки, покупали билет на поезд или самолет, правдами и неправдами, иногда через три-четыре границы, добирались до Сербии, чтоб за правое дело постоять, а их все кому не лень пытались «ландскнехтами» выставить! Слышать такое было обидно. Никто не отрицает, что кое-какие гроши им перепадали. Но на те сто-сто пятьдесят долларов в месяц, которые выдавались нашим ребятам, при всем желании нельзя было разгуляться. Этих денег впритык хватало лишь на курево да на пару звонков домой родным – тарифы на международную связь лихо сжирали остатки скудного пособия… Конечно, если считать это достойной платой для «солдата удачи», то им, несомненно, платили! Смешно, ей-богу! Хоть бы кто задумался: а было ли сербам чем платить? Да и вообще – не о том речь!
Суть в том, что сербское армейское начальство спецназовскую традицию использовать вместо имен клички, из соображений конспирации, всячески поощряло и, более того, распространило ее на все те подразделения, где оказались не одни только сербы и черногорцы. Так что никто, за исключением особо близких друзей, таких, какими, к примеру, были Денис и Бранко, как правило, даже не знал настоящих имен – не говоря уже о фамилиях – людей, с которыми вместе ходил на задания.
По некоторым признакам, Денис сразу решил для себя, что Дрон – не просто парень с улицы, а, скорее всего, – военспец. Ну, то есть, кадровый вояка! Он частенько наведывался в отряд «для налаживания боевого взаимодействия с соседями при проведении совместных операций против албанских боевиков» – так подобные мероприятия назывались официально. Поговаривали, будто Дрон располагал надежными источниками информации на той стороне, среди шиптаров. Вероятнее всего, так оно и было, потому что организованные им акции всегда завершались успешно и практически без потерь.
В остальном же он оставался человеком-загадкой, о котором никто ничего не знал. Среди бойцов ходили упорные слухи, будто Дрон – один из «Белых волков», прославившихся еще в боснийскую войну. Но тот, состоящий почти из одних русских, разведывательно-диверсионный отряд «Бели вукови» – как по-сербски звучало его название – к тому времени года четыре как расформировали, так что, поди знай, кто в нем был и где потом оказался!
И все-таки, несмотря на окружавший Дрона ореол таинственности, его уважали – по делам и честь! Операции он планировал так, что любо-дорого! Людей берег, никогда не стеснялся лично поучаствовать и наравне с остальными по пули лез. При случае, на отдыхе не гнушался с парнями у костерка водки выпить и за жизнь потрещать… Словом, нормальный мужик – правильный!
Когда Бардин после полуторагодового отсутствия возвратился домой и вплотную занялся поисками ответа на вопрос, чем заниматься и как жить дальше, его, не объяснив даже толком, по какому поводу, пригласили в военкомат. Пошел он туда со спокойной душой, будучи уверен, что не с Балкан ветром тянет. А если даже и оттуда подуло, что с того? Тяжких грехов за ним не числилось. Безоружных не убивал, при зачистках не лютовал, хотя, вражьей кровушки пролил немало – ну так на то он и спецназ, святых там, как известно, не держат!
К тому же никаких следов своего пребывания в охваченной гражданской войной бывшей Югославии Денис, как он искренне надеялся, не оставил – тамошние армейские кадровики разве что повертели в руках его загранпаспорт и военный билет, поинтересовалось кое-какими записями, да тут же и вернули бумажки обратно, не удосужившись даже сделать ксерокопии на память… В отряде, за исключением Бранко, никто не знал ни его имени, ни фамилии. Для ребят он был просто «Гавраном», как и они для него, кто – «Чехом», кто – «Гусем»… А один и вовсе назвался «Японцем», хотя ничего от азиата в нем и близко не было – в этом плане, каждый чудил в меру собственной фантазии!