Святослав Сахарнов – Избранное. Том второй. Повести и рассказы (страница 85)
Мы с Аркадием сидели у иллюминатора и следили, как движется чёрно-зелёный берег, как сгущается над ним синева и как закипает белой пеной перепаханное ветром море.
Белов спал. Как только мы вошли в каюту, он забрался на верхнюю койку и заснул. Он лежал на спине беззвучно, вытянув руки по швам. Пухлый, огромный, покрытый царапинами дорожный портфель лежал у него в ногах.
Прошли остров Аскольд. Пять неровных, похожих на торчащие из воды зазубренные ножи скал — кекуры Пять Пальцев — прорезали горизонт, проплыли мимо борта, тая и оседая, скрылись в туманной дали.
Ночью на пароход обрушился ветер. «Бира» валилась с борта на борт. Рюкзак Аркадия упал и, как черепаха, начал медленно странствовать по полу. Я лежал на койке, ощущая сладковатый вкус обильной слюны во рту и привычную тяжесть в голове.
В полночь «Бира» изменила курс. Иллюминатор оказался неплотно закрытым, стол залило струями солёной воды.
Я плотно закрутил барашки иллюминатора, потушил свет и повалился на койку.
Ветер стих так же неожиданно, как начался. Размахи судна уменьшились, а под утро совсем прекратились.
Мы сидели и по очереди играли в шахматы.
— Так что там за история на Шикотане? — спросил Аркадий. — Что вы будете расследовать?
— Столкновение, как всегда, — нехотя произнёс Белов.
— Сложный случай?
— Простых у нас не бывает.
…Это случилось туманным июньским днём. Рыболовный траулер «Заная», сдав улов, закончил разгрузку и, не дожидаясь улучшения видимости, отошёл от причала. Со стороны Кунашира к острову в это время подходил малый танкер «Тис». Они шли в тумане навстречу друг другу и наблюдали один другого на экранах локационных станций.
— Корабли расходятся левыми бортами, — сказал инспектор. Он повторил: — Они должны расходиться левыми бортами во всех случаях, когда идут прямо или почти прямо друг на друга.
Когда порыв ветра поднял туманную пелену, капитаны увидели то, что давно представлялось им ясным из дрожания зелёных пятен на экранах локаторов.
Капитан «Тиса» увидел судно, идущее прямо на него, и для предупреждения столкновения приказал положить руль вправо. «Тис» покатился вправо, освобождая, как думалось капитану, дорогу встречному.
Капитан «Занаи» увидел нечто иное. Он увидел судно, идущее немного правее его курса, немного, но достаточно, как утверждал капитан, для того, чтобы благополучно разойтись, не прибегая к маневрированию. Он не изменил курс траулера и тогда, когда «Тис» начал, резко поворачивая, пересекать ему путь. Он не успел ничего изменить, и железный форштевень «Занаи» врезался в хрупкий борт танкера.
Не было жертв, оба судна ушли своим ходом на ремонт, комиссия определила ущерб.
— Итак, один из капитанов обязательно виноват? — сказал Аркадий.
— Обязательно, — ответил Белов, — всегда, при всех столкновениях есть нарушение правил.
— Когда это было?
— В начале мая.
— Но почему вы должны ехать из Владивостока расследовать случай, который наверняка сразу же был расследован другими, на месте, по горячим следам?
Белов кивнул.
— Столкнулись рыбник и строитель, а наша инспекция межведомственная. Было расследование. Признали виновным капитана «Занаи».
— Почему?
— Есть правило, — сказал он. — Во время расследования проверяются судовые журналы за последние три месяца. Судовой журнал «Занаи» вёлся с грубым нарушением правил. Записи в судовых журналах «Тиса» и «Занаи» противоречат друг другу, — добавил Белов. — Радиолокационные станции на судах были исправны, но показания станций явно записаны в журналы после столкновения.
Он достал из портфеля тоненькую книжку в сером переплёте и помахал ею в воздухе.
— Это «Правила предупреждения столкновения судов». Они родились вместе с кораблями. Не нарушая правил, не столкнёшься.
Я важно кивнул. Я разделял веру Белова в непогрешимую истину правил, над хитроумным усовершенствованием которых столетиями бились моряки…
Глава одиннадцатая
Остров Кунашир
Вместо обещанных по расписанию пяти суток мы шли неделю — встречный ветер и пятибалльная волна уменьшили скорость «Биры» до трёх узлов. Пароход шёл настолько медленно, что пена, возникнув у его носа, успевала погаснуть, не пройдя расстояние до первой мачты.
Нам досаждал буфет. Мы не купили ничего на берегу и были отданы на милость двух женщин, изредка открывавших дверь с обманчивой табличкой «Обед и ужин».
Женщин укачало, вместо вожделенных супов и котлет в буфете продавали сырые яйца.
Мы пили их, давясь от отвращения, собирая у пассажиров соль, как подаяние, и бегали на палубу смотреть, как проплывают мимо берега.
Ночью на теплоход надвинулся огромный вулкан. Он навис над палубой. Стеклянные звёзды обрамляли его вершину. Вершина была двуглавой.
— Тятя! — назвал гору, сверившись с картой, Аркадий. — На рассвете придём в Южно-Курильск.
Южно-Курильск оказался маленьким городком на берегу неглубокой бухты.
Он встретил нас солнечной погодой. Над яркой, омытой дождём зеленью лесов синело небо. С бурых скал свисали белые ниточки водопадов. Одинокий клок тумана дрожал, зацепившись за косматый склон сопки.
По шаткому, в три доски, тротуару мы добрели до единственной идущей вдоль моря улицы.
Она была вымощена чёрным шлаком. Невысокие деревья, кусты за низенькими заборчиками, высоко поднятые деревянные тротуары, одноэтажные домики… Чистым и даже щеголеватым был этот маленький посёлок, приютившийся у подножия холма, огибающего полукольцом бухту.
Найти музей в таком небольшом городке было несложно.
По внешнему виду он ничем не отличался от окружающих домов — дощатое одноэтажное здание. Аркадий поднялся на крыльцо.
Дверь открыла молодая женщина.
— Василия Степановича нет, — нараспев сказала она. — Они вышли.
— Скоро придёт?
— Скоро.
В руке она держала тряпку. Решив, что перед ним уборщица, Аркадий сказал:
— Мы к нему. Подождём в музее, а?
— Ждите.
— Можно войти?
— А бумаги у вас есть?
— Бумаг у нас больше чем нужно. И все с печатями.
— Я супруга Василия Степановича, — сказала женщина и провела нас в кабинет — комнатку с письменным столом, плоским стеклянным шкафом и тонконогим креслом, но одних не оставила, а принялась тут же протирать тряпкой окно.
Хлопнула входная дверь, и в кабинет вошёл грузный, весёлый, с красным обветренным лицом и копной русых волос мужчина.
— А, ленинградцы, — сказал он Аркадию. — Долго же вы, долго добирались. Ну что ж, выкладывайте новости.
Я понял, что предприятие, затеянное Аркадием, директору по душе.
Мой друг рассказал о том, что удалось нам узнать за последние месяцы о гибели «Минина».
— Изменный? — удивился Василий Степанович. — Так это же рядом! Там есть посёлок рыбаков. У меня бригадир знакомый. И добираться туда несложно.
Поговорив, мы решили, что тотчас отправляемся на Изменный.
Глава двенадцатая,
в которой с помощью вертолёта мы достигаем Изменного
Нас отправили с первой же оказией. По узенькому трапу мы влезли в вертолёт. Загремел мотор, кабина наполнилась рёвом и дребезжанием, затем звук двигателя перешёл в грохот, пол качнулся, за окном начала валиться набок, съёживаться, уменьшаться земля. Лётное поле превратилось в узкую коричневую полоску. Синее искрящееся море понеслось навстречу.
Подавленные шумом, мы с Аркадием молчали.
Не успел скрыться Кунашир, как на синей поверхности океана возник небольшой зелёный остров. Он был подобен пуговице — края приподняты, середина вдавлена.
Остров стремительно приблизился, остановился, и стало видно, что это вершина затонувшего вулкана. В кратере светилось голубое озеро. Туман испарений курился над ним. Ручей, синей лентой вытекавший из озера, резал край горы и с отвесной стены падал дымной полосой в море. Белая пена казалась неподвижной.