Святослав Моисеенко – Последняя тайна Патриарха (страница 56)
Никита растерянно опустил руку…
Феофил рухнул обратно в кресло и отер пот с побагровевшего лица. Отдышался. Проговорил зловеще:
– Ну, что же, сын мой… Не действует на меня твоя штука! Придется, видно, говорить по-другому.
Он позвал охрану и приказал:
– Возьмите-ка этого доброго молодца и снимите с его пальца перстень. Надо будет палец отрезать – режьте!
Бледного Никиту окружили. Но тут выяснилось, что несчастные отморозки никакого перстня не видят и понятия не имеют, что владыке нужно от парня! А тот от злобы окончательно потерял человеческий облик.
Взглянув внимательно в перекошенное, озверевшее лицо мучителя, «господин Лазарев» вдруг понял, что перед ним не архиерей вовсе, а какое-то неведомое существо. Неведомое и крайне, смертельно опасное. С чем-то подобным уже пришлось столкнуться на Алтае…
Пастырь на глазах менялся – трудно было узнать. Он вновь поднялся из кресел и оказался вдруг огромного роста – даже охранники попятились. Глаза сузились в щелки, рот злобно ощерился, речь стала уже вовсе не пастырской, а какой-то бандитской:
– Что, герой, страшно? А ты знаешь, что будет с твоей кралей, если ты не послушаешь меня? Мы ей не только все пальцы отрежем! Мы ее… – изо рта пошла пена.
Оборотень умолк, перевел дух. Было слышно только, как скрипят мозги незадачливых подручных. И словно новая мысль вдруг мелькнула в его налитых кровью глазах, нацеленных на Никиту:
– А впрочем… Можешь не отдавать перстень! Но вот мое условие: отправляйся в Москву и там подчини Дамиана воле перстня, пусть он откажется от участия в выборах, пусть забудет навечно о сане патриарха! Помни: ты должен помешать его избранию! Тогда я верну тебе твое «сокровище», – в последних словах отчетливо читалось высокомерное презрение.
Лишенный возможности что-либо знать о судьбе Насти и Данилы, несчастный Никита тяжко задумался. Может, и правда – надо ехать в Москву и выполнить волю этого монстра, чтобы от них отвязались?
Словно уловив мысли Никиты, Феофил быстро сказал:
– Но ты должен ехать прямо сейчас! Немедленно! – и, обратившись к одному из охранников, приказал: «Подготовить самолет!» Тот открыл было рот:
– А как… – на что монстр гневно ответствовал:
– Что, не знаешь, к кому следует обратиться? Кто мне всегда помогает в таких случаях?! Про олигарха нашего карманного забыл?! Ему еще много грехов замаливать, пусть старается. И еще… – существо понизило голос до еле слышного шепота, – после выполнения задания хранителя перстня – ликвидировать. Как и его спутницу.
Охранник кивнул, сообразив.
И Никита, решившись и выйдя из глубокой задумчивости, кивнул. «Будь что будет, а Настю и Данилу надо спасать. Гори он, этот перстень! Именно что синим пламенем… Прости, владыка, что не выполнил твой наказ…» – только и мелькнула покаянная мысль, обращенная к покойному Алексию.
А через полчаса после исчезновения Никиты Феофил, широкими шагами меривший покои и довольно потиравший руки, вдруг резко остановился, нахмурился, нервная судорога исказила его еще минуту назад оживленное лицо, он пошатнулся и… рухнул, потеряв сознание. Охранники бросились к владыке, подняли, усадили. Побрызгали водой… Мутным взором оглядев окружающих, старец пробормотал еле слышно:
– Где я?
Постепенно он пришел в себя, в глазах уже не было страшного красноватого отблеска. А расплывчатую тень, метнувшуюся за портьеру, никто не заметил…
И тут в покои буквально ворвался монах, следом за которым шагал Сергий.
– Они сами, владыка, я говорил им… – монах что-то еще лепетал в свое оправдание, но Сергий отодвинул его и, грозно глядя на патриарха, веско так спросил:
– Где Никита?
Охранники застыли на месте, как парализованные.
Феофил захрипел, смутно припоминая недавние события…
– Кто вы?.. А, Сергий… Зачем вам этот Никита? Тоже перстень покоя не дает?
Но Сергий только повторил слова, сверля глазами еле говорящего владыку:
– Где Никита?!
– Он уехал… в Москву… Ох… По моему… приказу… Я не знаю, что со мной приключилось… Кричал на него, пытался сорвать перстень… Грозил смертью девушки… Ее надо освободить… Я не хотел, видит Бог, не хотел –
Было похоже, что, в отличие от многих, в чье тело вселялась Тьма, Феофил все же помнил происходившее с ним! Да, силы воли владыке было не занимать-стать! И в своей проницательности он близко подошел к истине. Сейчас содеянное приводило старца в ужас. А еще больше наводили ужас последствия!
Но он сам сумел вырвать из сердца Зло. Сам!
Сергий стоял и просто смотрел на патриарха, и тот постепенно успокоился, закрыл глаза, уснул… Потом, через много дней, он поймет, что позволил Злу без труда вползти в душу, где поселились ожесточение и гордыня. Поймет и покается, хорошо зная целебную силу искреннего раскаяния.– Где я?
Постепенно он пришел в себя, в глазах уже не было страшного красноватого отблеска. А расплывчатую тень, метнувшуюся за портьеру, никто не заметил…
И тут в покои буквально ворвался монах, следом за которым шагал Сергий.
– Они сами, владыка, я говорил им… – монах что-то еще лепетал в свое оправдание, но Сергий отодвинул его и, грозно глядя на патриарха, веско так спросил:
– Где Никита?
Охранники застыли на месте, как парализованные.
Феофил захрипел, смутно припоминая недавние события…
– Кто вы?.. А, Сергий… Зачем вам этот Никита? Тоже перстень покоя не дает?
Но Сергий только повторил слова, сверля глазами еле говорящего владыку:
– Где Никита?!
– Он уехал… в Москву… Ох… По моему… приказу… Я не знаю, что со мной приключилось… Кричал на него, пытался сорвать перстень… Грозил смертью девушки… Ее надо освободить… Я не хотел, видит Бог, не хотел –
Было похоже, что, в отличие от многих, в чье тело вселялась Тьма, Феофил все же помнил происходившее с ним! Да, силы воли владыке было не занимать-стать! И в своей проницательности он близко подошел к истине. Сейчас содеянное приводило старца в ужас. А еще больше наводили ужас последствия!
Но он сам сумел вырвать из сердца Зло. Сам!
Делать нечего, Сергий вернулся туда, где скрывались Настя и Данила. Это была махонькая квартирка какой-то прихожанки, из истинно-православных. Они, как древние христиане, свято старались поддерживать друг друга.
Девушка тихо спала, а князь стоял у окна и с грустью смотрел на мутный, еле отличимый от сумерек рассвет. Скоро Настя поправится, забудет все, и ясновельможный Данила снова станет «другом семьи». А потом найдется и Никита, и надо будет опять прятать свое чувство… Подумать только – «принц византийский»! Перед глазами возник Лазарев, он спокойно и дружелюбно смотрел на князя, и этот взгляд переворачивал душу.
Предать друга князь не мог физически, это было несовместимо с жизнью. И как только сознанием завладевали мечты о любви, о счастье, бедному юноше становилось мучительно стыдно. Страшно – до тошноты. Лучше сражаться с сотней красноглазых карликов…
Данила зажмурился в отчаянии и попытался придать тягостным мыслям иное направление.
Странный он, этот Сергий. Выскочил тут, понимаешь, «как чертик из коробочки», – Данила по-прежнему собирал идиомы и старался их использовать. Хотя ничего себе – «чертик»! Но – кстати выскочил, кстати, чего уж там!
Только князь успел подумать, в дверях – легок на помине! – показался тот самый «чертик», весьма, впрочем, озабоченный. И сумел же так бесшумно объявиться!
– Как Настя?
– Да вроде спит, намаялась, бедная…
– Я должен буду вас покинуть. Поеду в Москву. Никиту увезли туда, чтобы он оказал давление на Синод, – Сергий говорил рублеными бесстрастными фразами. – Дождись, когда Настя совсем в себя придет, и тоже дуйте в первопрестольную. Жаркая схватка намечается! Мы сами там найдем вас. Мобильники еще работают.
– Понял. Дождусь. Дунем. Тьфу, приедем! – Данила смутился. – А Никита в порядке? Вы его адрес московский знаете? Кстати, я пытался ему позвонить, но он почему-то не отвечает…
– Да? Это плохо. Ладно, разберемся. За
Данила все понял, но против воли лицо его осветила счастливая улыбка! Значит, пару дней они с Настей будут вдвоем? Гулять будут, он ей Киев покажет, хотя и не знает его совсем, но это неважно! Может, Настя, наконец, разглядит в нем мужчину, и, опять же, «синдром спасенной принцессы, влюбившейся в рыцаря-освободителя» – в книжках об этом написано, он читал!
Крамольные мысли заставили его вновь залиться краской. Будучи блондином, князь легко краснел.
– Э-э… Расскажите, кто Вы? Откуда у вас такая сила? И… как там владыка Серафим? Вижу, он не забывает нас…
– По-моему, достаточно знать, что я на вашей стороне, и хочу добра. Тебе нужны звания и титулы? Они не помогут. Да, вот мои координаты. Звони, звони по-любому!
Сергий оставил на столике визитку и неуклюже – комнатка была явно мала для его габаритов – повернулся уходить. Но вдруг его внушительная фигура вновь обрела стремительность и легкость, и он, подойдя к Даниле, приложил ладонь к его лбу, что-то шепча.
– Рана завтра затянется. Ну, держись, боец, – наконец чуть улыбнулся. И с этими словами бесшумно исчез.