Святослав Моисеенко – Последняя тайна Патриарха (страница 37)
Без поэтических вольностей, разумеется, не обошлось.
Ошарашенные многозначительным и витиевато-запутанным текстом, его пафосом и тяжеловесными оборотами, Никита с Настей молчали и пытались осмыслить, что бы все это значило. Потом попытались перечесть написанное, – каждый на своем уровне. Запутались еще больше, тщетно придавая словам разные смыслы и воображая уже невесть что. Данила собрал свои бумаги и устало посоветовал не ломать голову, все равно сразу не одолеть этой премудрости. Заметил лишь, что добраться до остальных сокровищ – дело будущего – туманного и не совсем достоверного… Теперь хоть бы от преследований оторваться!
Переезд в Апулию, в старинный городок Бари, занял почти весь следующий день. Ехали на арендованном втихаря стареньком сером фиате – Данила оказался мастером на такие махинации. Отель покинули засветло, никто из возможных преследователей и не дернулся. Даже неприметный мужичок, поселившийся через два номера. Рим прощался с русскими хмуро, шел легкий снежок, и похолодало.
Но по дороге на юг распогодилось, Италия – даже зимняя – все равно была прекрасна и чарующе живописна. Холмы, убегающие вдаль, какие-то селения… Все дышало спокойствием, и не верилось в плохое… Этим Европа россиян и завораживает. Глядя в окно машины Настя нараспев произнесла ахматовские строчки:Ошарашенные многозначительным и витиевато-запутанным текстом, его пафосом и тяжеловесными оборотами, Никита с Настей молчали и пытались осмыслить, что бы все это значило. Потом попытались перечесть написанное, – каждый на своем уровне. Запутались еще больше, тщетно придавая словам разные смыслы и воображая уже невесть что. Данила собрал свои бумаги и устало посоветовал не ломать голову, все равно сразу не одолеть этой премудрости. Заметил лишь, что добраться до остальных сокровищ – дело будущего – туманного и не совсем достоверного… Теперь хоть бы от преследований оторваться!
Переезд в Апулию, в старинный городок Бари, занял почти весь следующий день. Ехали на арендованном втихаря стареньком сером фиате – Данила оказался мастером на такие махинации. Отель покинули засветло, никто из возможных преследователей и не дернулся. Даже неприметный мужичок, поселившийся через два номера. Рим прощался с русскими хмуро, шел легкий снежок, и похолодало.
Данила тоже вспомнил какие-то стихи, завязался поэтический дуэт, и Никита с наслаждением их слушал: его детская душа была открыта поэзии, из которой он не знал ни строчки… Разве что «жил-был у бабушки серенький козлик…» Где «козлик» был понятнее и ближе «бабушки», которую детдомовец никогда и не знал…
Тем не менее покой казался обманчивым, и сквозь элегическое настроение пробивалась тревога и ожидание чего-то неожиданного, немыслимого… Жуткого.
Город Бари – последний оплот Византии на италийском берегу – встретил их обычной мешаниной средневековой старины и новодела, глаз уже замылился красотами и все воспринимал не как событие, а как должное. Да и устали в пути…
Данила дорогой рассказал о нем все, что знал сам: подготовился, хитрец, Интернет прошерстил! Никита, которому в качестве начальника охраны пришлось немало поездить с покойным Алексием, обычно изучал путеводители на обратном пути из города.
– В начале предыдущего тысячелетия, когда Вильгельм Завоеватель вторгся в Англию, юг Италии оказался под властью норманнов, изгнавших оттуда сарацин – да-да, сарацины были не только в Испании! Норманны довольно долго тасовали там свои микроскопические княжества, пока не попали под власть Неаполитанского королевства. Кстати, именно от северян-норманнов у многих южных итальянцев светлые глаза и волосы. Они вовсе не обязательно такие смуглые… маврообразные! Хотя сами говорят: «Все, что южнее Неаполя – уже Африка».
– А как в Бари попали мощи Николая Угодника? – перебила Настя, которую насыщенная событиями история этой земли стала утомлять. – Он же был епископом в Мирах Ликийских, а это где-то в современной Турции…
– Итальянские купцы – как раз во времена владычества норманнов – перевезли его мощи сюда, но в Турции, в Домре, до сих пор сохраняется пустой саркофаг. Он вообще был мощный старик, уникальная личность! Своему оппоненту Арию по морде надавал за ересь на Вселенском Соборе, даже от архиерейства его за это отлучали… Тебе, Никита, особо полезно будет Храм Николы посетить: он ведь защитник не только моряков, но и невинно оклеветанных! Попроси его рассеять подозрения в твоей причастности к смерти Алексия.
– А еще он – избавитель от напрасной смерти… – тихо прошептала Настя, хорошо помнившая азы православия. Сумрак грядущих событий окончательно нагнал на нее грусть…
– Ну, если только Никола сам явится Дамиану! Может, тогда в Патриархате и поверят… А что, он может! Явился же нам Алексий! – ни о чьей напрасной смерти Никита думать категорически не хотел.Тем не менее покой казался обманчивым, и сквозь элегическое настроение пробивалась тревога и ожидание чего-то неожиданного, немыслимого… Жуткого.
Город Бари – последний оплот Византии на италийском берегу – встретил их обычной мешаниной средневековой старины и новодела, глаз уже замылился красотами и все воспринимал не как событие, а как должное. Да и устали в пути…
Данила дорогой рассказал о нем все, что знал сам: подготовился, хитрец, Интернет прошерстил! Никита, которому в качестве начальника охраны пришлось немало поездить с покойным Алексием, обычно изучал путеводители на обратном пути из города.
– В начале предыдущего тысячелетия, когда Вильгельм Завоеватель вторгся в Англию, юг Италии оказался под властью норманнов, изгнавших оттуда сарацин – да-да, сарацины были не только в Испании! Норманны довольно долго тасовали там свои микроскопические княжества, пока не попали под власть Неаполитанского королевства. Кстати, именно от северян-норманнов у многих южных итальянцев светлые глаза и волосы. Они вовсе не обязательно такие смуглые… маврообразные! Хотя сами говорят: «Все, что южнее Неаполя – уже Африка».
– А как в Бари попали мощи Николая Угодника? – перебила Настя, которую насыщенная событиями история этой земли стала утомлять. – Он же был епископом в Мирах Ликийских, а это где-то в современной Турции…
– Итальянские купцы – как раз во времена владычества норманнов – перевезли его мощи сюда, но в Турции, в Домре, до сих пор сохраняется пустой саркофаг. Он вообще был мощный старик, уникальная личность! Своему оппоненту Арию по морде надавал за ересь на Вселенском Соборе, даже от архиерейства его за это отлучали… Тебе, Никита, особо полезно будет Храм Николы посетить: он ведь защитник не только моряков, но и невинно оклеветанных! Попроси его рассеять подозрения в твоей причастности к смерти Алексия.
– А еще он – избавитель от напрасной смерти… – тихо прошептала Настя, хорошо помнившая азы православия. Сумрак грядущих событий окончательно нагнал на нее грусть…