Святослав Моисеенко – Последняя тайна Патриарха (страница 36)
Бедный Никита и тут усмотрел влияние перстня: стоило только ему слегка заскучать среди непривычного обилия книг, как пожалуйста – развлекают! Еще чуть-чуть, и парень даже влюбленный взгляд Насти счел бы «вмешательством таинственных сил»! Но до такой глупости дело не дошло, тем более что девушка заметила со смешком:
– Что, воин, надоели книжки? Вот если б тут солдатики оловянные на полках стояли…
– Так они ж все нерусские, книжки-то! Чего мне с ними делать? – вывернулся сметливый «боец невидимого фронта». – Кстати, Насть, скажи, а почему на гробнице была выбита рыба? Я ожидал там увидеть хотя бы крест… Они что, так вот шифровались, первые христиане?
– Нет, крест стал символом христианства не сразу. Понимаешь, это для нас теперь довольно отвлеченный образ: человек на кресте, а тогда это было орудие позорной и очень жестокой казни: человек медленно умирал от удушья… А рыба – по-гречески «ихтис» – это понималось как аббревиатура, или акроним имени, по-гречески, разумеется: Иисус Христос Божий Сын Спаситель… Ладноладно, вижу, ты уже на «акрониме» скис, грузить больше не буду! – и смущенный Никита в который раз подивился, что такая умная и красивая девушка полюбила его – дубину стоеросовую!
Долгими переходами взволнованный юный монах, исподволь бросая пламенные взоры на русского богатыря, привел ребят в Собор Святого Петра. Ну, что делать, обет – обетом, а природа – природой!
Когда они вынырнули из-за неприметной дверцы, то ахнули: казалось, под куполом ходят облака – таким он был высоким! Гиды водили немногочисленные группы туристов, и клирик попытался что-то рассказать о храме, но его итальянский не вызвал никакого понимания, а английский был доступен только совершенно неинтересной Насте, так что попытки «охватить аудиторию» быстро сошли на нет.
Потом их провели по знаменитым залам Ватикана. Закаленная музеями Настя не уставала восторгаться, а ее спутник быстро устал, утратив способность вообще что-либо воспринимать. Только в Сикстинской капелле открыл рот от восхищения, шепнув Насте:
– А тебе никого эти черти не напоминают? Странно, вон, смотри: вылитый барнаульский Петро! Только не живой и настоящий, а тот фуфель поддельный, что явился тогда на квартиру, – «ни клят, ни мят…» Ты же обратила внимание, что между ними была разница?
– Да, похож… А этот – смотри, смотри! – ему бы рыжие волосы и – ваша подруга Лилечка, как она есть!
Торжественная обстановка помешала Никите прыснуть со смеху: а Настя-то ревнует! Сердце затопила нежность… Шутки-шутками, но ребята, покидая зал, долго не могли избавиться от ощущения, что черти провожали их налитыми кровью взглядами…
Долго продолжалась экскурсия, и все равно, когда алчущие культурных благ вернулись к Даниле, тот еще только входил во вкус дебатов с отцом Микеле по поводу трактовок перевода загадочного языка оригинала… Почтенный архивариус оказался видным лингвистом и автором многих научных трудов, помнил наизусть массу всего и блистал недюжинной эрудицией! Потому-то с такой легкостью и прочел знаки, проступившие на кольце!
А еще он помнил приказ кардинала-диакона: тщательно выяснить происхождение этого странного русского, хранителя Реликвии. Одновременно огромного, словно Балу, и гибкого, как Багира. У одинокого старика дома хранилась на русском языке «Книга джунглей» Киплинга. Потрепанная, изрисованная детскими каракулями. Ему эту книжку на ночь читала мама…
Глава 20 Чудеса Санта Клауса
– Теперь, когда мы многое обсудили, я советую вам, дети мои, не возвращаться обратно в Россию до поры до времени… В аэропортах вас может подстерегать опасность. Мне кажется, что наилучшим выходом будет незаметно исчезнуть из Рима и отправиться в Бари, а оттуда на пароме – в черногорский Бар. Для переправы документы не нужны. Вы говорите, что на родине вас считают погибшими? Не думаю… Но, даже если и так, то для Врага вы живы, его куда труднее обмануть, чем ГПУ или ФСБ… Чтобы восстать, ему нужны реликвии. Пока проявил себя только перстень, и Враг его должен чувствовать. Мы совершили обряд, так было необходимо, но… тем самым дали Злу возможность всегда знать, где перстень…
Ребята молча слушали слова Знающего, и радостное возбуждение, охватившее их после гробницы Святого Петра, медленно угасало…
– Я направлю с вами письмо тамошнему архиепископу, и вы будете приняты достойно. А теперь, – как это по-русски? – с Богом! – голос старика неожиданно дрогнул…
Ребята вернулись в гостиницу. Настырной Лилечки нигде не было видно. Очевидно, высокое начальство припахало ее на ниве «сопровожданса и оживляжа».
Данила сразу засел за перевод древнего текста, начатый еще в хранилище знаний. А Настя с Никитой уединились в номере: отдохнуть и «всячески подготовиться к дальнейшему путешествию». Мало ли в каких условиях окажутся – надо загодя утолить тоску друг по другу. Так торопились утолить и предусмотреть, что забыли закрыть дверь на ключ. Когда через пару часов радостный князь постучал и поторопился войти, он пулей вылетел со своими переводами, красный как рак. Готовились к превратностям пути влюбленные очень основательно. Перстень теперь снимался с пальца без сопротивления и таки был снят и засунут в тумбочку. А чтоб не подглядывал! Отношение к реликвии стало как к живому существу. Ну, как к преданному породистому псу: все понимает, но ни говорить, ни даже лаять – не может.
Наконец влюбленные угомонились, и Данила смог более или менее связно изложить итоги своего титанического труда. И что бы Настя с Никитой без него делали?!
– Понимаете, тут, конечно, пришлось домыслить значения кое-каких слов, но я старался избегать поэтических вольностей и отсебятины. Текст идет… как это? – сплошняком! – тогда не знали ни «красной строки», ни абзацев. Конечно, некоторые указания за давностью лет теперь неясны и малопонятны: никто не помнит этих названий, так что я их пока опустил. Постараюсь только мало-мальски ясную суть передать… Вот, слушайте:Данила сразу засел за перевод древнего текста, начатый еще в хранилище знаний. А Настя с Никитой уединились в номере: отдохнуть и «всячески подготовиться к дальнейшему путешествию». Мало ли в каких условиях окажутся – надо загодя утолить тоску друг по другу. Так торопились утолить и предусмотреть, что забыли закрыть дверь на ключ. Когда через пару часов радостный князь постучал и поторопился войти, он пулей вылетел со своими переводами, красный как рак. Готовились к превратностям пути влюбленные очень основательно. Перстень теперь снимался с пальца без сопротивления и таки был снят и засунут в тумбочку. А чтоб не подглядывал! Отношение к реликвии стало как к живому существу. Ну, как к преданному породистому псу: все понимает, но ни говорить, ни даже лаять – не может.
Наконец влюбленные угомонились, и Данила смог более или менее связно изложить итоги своего титанического труда. И что бы Настя с Никитой без него делали?!