Святослав Моисеенко – Последняя тайна Патриарха (страница 29)
В московской квартире, устало рухнув на старенький диван, Данила наконец поделился своими догадками и открытиями: скорее всего, еще один древний пергамент с указаниями и отгадками может находиться в архивах Ватикана. Так что Хранительница верно советовала ехать в Рим!
И Рюрикович убежал – хотел скорее собаку свою забрать, небось, стосковалась псинка по хозяину…
Наверное, на свете нет человека, чье сердце не забилось бы чаще при этом слове! Оно преобразило серенький слякотный день. Ужасные события последних дней невольно отступили в тень: вновь Муза Дальних Странствий звала в поход – трубили трубы, гремели барабаны! Ребятам показалось, что уж там, под благословенным небом Апеннин их не найдет Враг, и путешествие будет увлекательным и полным радостных впечатлений. Что же, «блажен, кто верует…»
Настя, пытавшаяся что-то приготовить на ужин, застыла в радостном изумлении. Сразу запросилась в магазины: мягкая зима в Италии – это вам не сибирские морозы! И Рим – не Барнаул, туда в нелепом ярком «дутике» ехать – себя не уважать! А прелестные старинные города – не страшные Алтайские горы, где лавины уносят друзей, а за каждой скалой подстерегает еще более леденящая опасность. Где чувствуешь себя легкой добычей, тем самым беззащитным кабанчиком…
Вернувшийся Данила впустил в квартиру пса: радостных повизгиваний и вылизанных физиономий хватило всем! Но бедняга нутром чуял: скоро предстоит новая разлука. Трезор подходил ко всем по-очереди, заглядывал в глаза, словно спрашивая: «А может, я там пригожусь? Возьмите меня с собой!»
Окунулись на пару дней в московскую суету, прошвырнулись по бутикам, экипировались для Европы, привели нервы в порядок. Но, когда Данила вновь попытался достать свои «платиновые» и «брильянтовые» кредитки, Никита решительно оттеснил его от кассы со словами: «Мы что, снова богаты? Остынь, я тоже не нищий!»
За ними – повсюду и незримо – следовали охраняющие. Серафим отдал строгий приказ, понимая, что борьба предстоит не на жизнь – на смерть. Он не отступил.
Через пару дней были получены новые документы, и поездка в Италию обрела стремительность неизбежности. Но случилось непредвиденное…
Рано утром троица села в ладу, любезно предоставленную ГРУ, и отправилась в сторону Настиной дачи. Слежка выехала с некоторым опозданием (какие-то случились неполадки в моторе), но, быстро догнав своих подопечных, спокойно следила за передвижением, как вдруг за очередным крутым поворотом машина ГРУ, потеряв управление, съехала в кювет, перевернулась и…
Взорвалась.
Следившие с ужасом смотрели на факел, представляли, что будут докладывать, и потихоньку крестились с облегчением: слух о крайней опасности этой оперативной разработки уже прошел среди сотрудников. Теперь можно было спокойно доложить о закрытии дела. На руке одного из обгорелых неузнаваемых трупов нашли перстень с синим камнем, доставили начальству, но извлечь какую-либо информацию из безделушки так никто и не смог. Синий камень весело поблескивал, переливался, но никаких чудес, как ни бились, не явил…
В самолете друзья освободились от гей-камуфляжа, горжеток и обилия украшений, быстро переодевшись в комнатке с неистощимыми запасами пресловутой «синей жидкости». С особым удовольствием Настя сняла безобразные очки, жутко ей мешавшие.
Но самолет – еще и самое лучшее место для бесед, если не одолевает сон или пресловутый «страх полета». Однако, после пережитого и то, и другое не имело к ребятам никакого отношения.
Настя попыталась собрать в горсть все, что еще ей было известно о перстне… Особенно занимала мысль об одном венецианском мистическом обряде, повторявшемся на протяжении десяти веков в этой своеобразной средневековой республике. Ибо летели они именно в Венецию.
– Обручение Венеции с морем… Дож – высшее, но довольно церемониальное лицо в венецианском государстве, – ну, типа как президент Израиля или ФРГ. Сразу после избрания, на пышно украшенных лодках, в сопровождении цвета нации, он выплывал в море и бросал в воду перстень. Понятно, в купеческой республике от моря зависело многое, если не все. Но вот перстень… Не воспоминание ли это о нашем сокровище, которым когда-то Венеция владела, и который своей непонятной силой позволил ей подняться с колен, сбросить византийский диктат, сохранить самостоятельность в разгар борьбы гвельфов и гибеллинов… – при этих словах Никита как-то по-детски жалобно пискнул. Культурный Данила ткнул его локтем в бок, но Настя смилостивилась и разъяснила:
– Гвельфы – в средние века была такая партия сторонников Папы Римского. Гибеллины – те поддерживали императоров Священной Римской империи. Не путай ее с Древним Римом, это было вполне германское государство! Папы всегда претендовали не только на духовную, но и на светскую власть. Даже в наши дни Ватикан остается настоящим, хотя и крошечным, государством – с флагом, гербом, армией. Интересно, а гимн есть?
– Есть, – сказал Данила, в чьей голове бултыхались тонны обширных и порой самых неожиданных знаний. – Шарль Гуно музыку написал, между прочим!
– Да ты что?! Так вот, Венеция как бы отдавала морю самое дорогое, свою святыню! Разумеется, бросаемый в волны перстень должен был быть лишь копией нашего, утраченного Византией вместе с итальянскими землями. Память о нем стерлась, но возник ритуал «обручения с морем».
– Ну, можно много чего придумать… – протянул разочарованно Никита. – Какая же ты фантазерка все-таки!
Он мыслил предметно и конкретно: «где доказательства?». Данила же проникся Настиными предположениями, он вообще легко загорался идеями. Правда, и остывал быстро, – в отличие от своего товарища, который если уж решал идти, то шел до конца. Настя тем временем продолжила свои исторические экскурсы.
– Так перстень оказался в сокровищнице царьградских императоров, так он попал потом к Софье Палеолог, а через нее – в Россию… Неужели мы сейчас увидим Венецию? – это был ответ на заявление экипажа «пристегнуть привязные ремни».
Но прежде собственно Венеции они увидели Местре – материковый район «города на воде», его, так сказать, «черёмушки». Впрочем, вполне симпатичные, со всякими средневековыми штучками.
Гостиница, по счастью, находилась в гуще венецианских каналов, окруженная мостиками и разнокалиберными палаццо. С неистребимо сырыми простынями… Но до простыней ли им было: ребята, покидав в номерах вещи, кинулись тратить остаток ветреного, но ясного вечера на кружение по опустевшим улочкам, то и дело прерываемым каналами… А в номер напротив вселился скромный незаметный мужчина, выскользнувший за нашими путешественниками бесплотной тенью. Приказ Серафима был строг: не оставлять друзей ни на миг.
Туристов оказалось немного – по меркам Италии, конечно. Так что удалось спокойно рассмотреть и площадь Сан-Марко с византийским Дворцом Дожей, и Собор с дивными мозаиками. Вид на лагуну и колоколенку церкви на островке Сан-Джорджо заворожил… Все-таки второго такого места нет в мире!
Знаменитый мост Вздохов – ажурный, прелестный, романтичный, – оказался, по словам Данилы, переходом из зала суда в тюрьму. Никто там не томился в любовных грезах и не пел серенады-баркаролы! Осужденные плакали и стенали в отчаянии – об ужасной тюрьме со свинцовой крышей, где летом невыносимо жарко, а зимой смертельно холодно, ходили жуткие слухи… Вот вам и «вздохи»!
Когда стало темнеть, осторожность велела возвращаться в отель.
Они шли по Венеции, сверялись с картой, долго ища редкие мостики для перехода через каналы, а тьма сгущалась, и уже зажглись фонари, разгоняя туман испарений, и перстень начал покалывать током руку Никиты, и Настя пугливо прижималась к парню. Бывавший в Венеции Данила, как верный
Ведь этот странный, ни на что не похожий город был, по сути, «мертвым городом» – там толком давно уже никто не жил. Даже не верилось, что вся эта удивительная картина – не бутафория к очередному голливудскому фильму. Судя по гнетущей атмосфере – к триллеру…
Ни души – звуки шагов гулко разносились над стылой гладью каналов… Похолодало, начал идти мелкий снег, сквозь который дворцы выглядели совсем уж нереально…
Конкретному Никите пришла в голову мысль потренироваться в управлении перстнем: он никак не мог взять в толк, как же тот влияет на людей. И не только, как оказалось, на людей… Сосредоточившись, он стал представлять, что некто сейчас должен выйти из-за угла и приблизиться. Каково же было его изумление, когда и в самом деле на крохотном тесном перекрестке вдруг возникла неясная фигура… Настя резко остановилась и шепотом спросила:
– А это еще кто? Только что пусто было…
– Scusi, signora! – воскликнул Данила, разглядев в фигуре женщину, судя по всему, молодую и стройную. Далее он намеревался куртуазно спросить, как добраться до их отеля, но дама сама заспешила навстречу, громко и с видимым облегчением тараторя:
– Ой, я по-итальянски не понимаю, скажите, а по-русски вы не говорите? Я тут так заблудилась, прямо ужас, гуляла-гуляла, а потом смотрю – фонарь-то не тот и мостик тоже! А в этой карте ничего понять не могу и спросить не у кого!
Никита перевел дух: «Уфф, совпадение, просто человек, как и они, заплутал в переулках… Как это по-нашенски: положиться на авось!» Напряг быстро сменился удивлением: к ним спешила совершенно очаровательная особа: светло-серое замшевое пальто красиво оттеняло огненно-рыжие кудри, разметавшиеся по плечам из-под черного бархатного берета, каблучки дробно стучали по камням мостовой. И все же на автомате парень мысленно приказал: «Стой на месте!» Но незнакомка женщина продолжала приближаться танцующей походкой. «Не действует…» – и слегка разочарованный Никита окончательно успокоился, списав тревожное подергивание перстня на причуды малоизученной магии, а свое поражение – на усталость, а вовсе не на удивление и чисто мужской интерес, мешающие сконцентрировать силу мысли.
Словоохотливая раскованность красотки явно зашкаливала. Она что-то возбужденно говорила, сыпала вопросами, перескакивала с темы на тему… Настя, так вдохновенно предвкушавшая поездку, с таким вкусом одевшаяся, почувствовала себя неуютно. Тем более, что красотка вела себя так, словно никакой Насти рядом и в помине не было.