Святослав Коровин – Быстрый мир (страница 24)

Сейчас они оказались в хорошо укрепленным поселении с местным царьком и армией. Думать о том, каким способом они переместились из гримерки и ожили в этих местах не хотелось. Мефодий примерно знал о том, что говорил Эйнштейн о такой материи как пространство-время, но это он почерпнул из пары популярных книжек, прочитанных после того, как по телеку показали сериал о жизни ученого. С недостатком знаний лучше не пытаться рассуждать, иначе рискуешь пойти по ложному пути предположений и выйти, в итоге, совсем не туда.

Дальше… Что дальше?

Мефодий подошел к окну и посмотрел на Луну. Полнолуние.

В дверь его спальни кто-то тихонечко постучал:

– Можно?

– Да, Рита, заходи.

Рита была без обуви и в сарафане:

– Решила все-таки примерить.

– А тебе идет, – Мефодий смотрел на Риту.

В лунном сиянии она выглядела как-то уж совсем невесомо.

Рита села на кровать:

– Знаешь, мне все-таки страшно. Сейчас не могла заснуть. Мысли всякие лезли.

– Что такое?

– Знаешь, я же в гримерку тогда лезла, потому, что влюблена была в Макса. Вернее, думала, что влюблена. Он в реальности оказался совсем не таким…

– Ты из-за того, что он психанул?

– Нет, не в этом дело, – она пыталась подобрать слова, – просто он был для меня героем, понимаешь? Каким-то возвышенным, загадочным. А тут… Ну, словно бы исчезло волшебство!

– Молодая ты еще, – Мефодий сел рядом и приобнял ее, – обычное подростковое разочарование. Такого в жизни много и случается сплошь и рядом. Я в детстве грезил армией, а потом, когда вписался в действительно серьезные дела, увидел не романтику победы, а страх, грязь и кровь.

– А страшно убивать?

– Нет. Сейчас уже не страшно. Сначала жутко, потом охладеваешь к этому. Перестаешь смотреть на людей как на людей. Они становятся лишь мишенями. Главное не думать о том, кто они, как жили и прочее.

– А ты знаешь, интересно, что я единственная, кого ты не убил. Ну, то есть, убил, но это была случайность.

Мефодий не нашелся, что ему ответить. Он почувствовал, как Рита крепче прижалась к нему.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

– Рита, я, боюсь, что не знаю, что такое любовь. Я не умею любить. Я солдат. Мое дело воевать.

– А я тебе совсем не нравлюсь?

– Ты мне в дочери годишься.

Мефодий попытался вспомнить, когда он последний раз так вот сидел с девушкой. Наверное, это было с его женой. Давно. Потом уже, нет. Проститутки и случайные подруги – от них он получал необходимое ему как любому мужчине. А так вот сидеть, обнимать, держать за руку… Давно. Очень давно и не в этой жизни.

Когда Рита прильнула своими губами к его, он не сразу сообразил, что происходит. Он просто повалил ее на кровать, задрал сарафан и спустил штаны.

Их движения не напоминали танец, или что-то, что описано в любовных романах. Никакой романтики. Грубая физиология вперемешку с животным чувством насыщения… Словно бы дикие звери, сдыхающие от жажды и дорвавшиеся до водопоя. Они жадно лакали друг друга…

Потом они лежали, обнявшись. Она прижималась к нему, а он гладил ее волосы.

– Мне было очень хорошо.

– Мне тоже.

Они не заметили, как уснули.

УТРО

Солнце встало над деревней. Местные жители готовили еду, улыбались утру и безоблачному небу над головой.

Ветер шептался сам с собой в листве, а утренние птицы щебетали среди ветвей.

Рита проснулась раньше Мефодия. Она несколько минут лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения были приятными. Она осторожно дотронулась кончиками пальцев до лица Мефодия, и тот, смешно сморщившись, открыл глаза.

– Доброе утро, солнце уже встало.

– Доброе.

Ему было непривычно и от этого неловко. Он много лет засыпал один. Все те женщины, которые приезжали к нему, уезжали после близости на такси. Для него так было легче. Все-таки, одно дело секс, а другое – просыпаться утром с другим человеком в одной постели.

– Ты какой-то недовольный.

– Нет, я просто чувствую себя не в своей тарелке, – он улыбнулся, – как-то не часто так вот получается открывать глаза, а рядом юная красавица.

Сев на кровать, Мефодий натянул штаны и рубаху:

– Мой тебе совет, Рита, не строй воздушных замков.

– Я понимаю. Я прекрасно понимаю, что эта ночь была чем-то вроде психотерапии. Тебе нужно было выплеснуть напряжение, да и мне тоже.

Рита хотела сказать что-то другое, но не всегда стоит говорить, то, что на душе. Можно все испортить. Напугать.

– Мне, конечно, было приятно…

– Тссс! – Рита прижала палец к его губам, – Я все понимаю. Расслабься. Не думай об этом. Отпусти ситуацию.

– Как скажешь, – он встал и подошел к окну. – Пастораль…

Рита, не одеваясь, подошла к нему и обняла сзади. Он не был против. Он смотрел в окно, а она, закрыв глаза, уткнулись лицом в его одежду.

Наутро все становится четче, но не всегда понятнее. Утром два человека могут почувствовать, что они стали гораздо ближе, но рациональный ум старается гнать эти мысли. Именно во избежание таких вот ситуаций Мефодий предпочитал засыпать один.

– Ладно, пора, наверное, выходить. Одевайся.

Рита, подняв с пола сарафан, надела его на себя:

– Жалко, расчески нет. Тебе-то хорошо, а у меня черте что на голове.

– Угу, – буркнул Мефодий и толкнул дверь в столовую.

Галя и Макс уже были там. Перед ними на столе стояла глиняный горшок с чем-то дымящимся.

– Опа! – Макс посмотрел на выходящих из одной комнаты Риту и Мефодия, – кто-то уводит моих поклонниц.

– Еще раз пошутишь на эту тему, я тебе под дых дам, – Мефодий сел на скамейку, – ну, что, завтракаем?

– Да, давайте я кашу по тарелкам разложу, – Галя зачерпнула поварешкой из горшка, – Рита, а тебе идет сарафан.

– Спасибо. Сейчас поедим, переоденусь.

– Да ладно тебе, так же красиво. Или это только для ночных визитов? – улыбнулся Макс.

Через полсекунды он лежал на полу, держась за живот.

– Ты, чего, озверел? – хватая воздух ртом, спросил Максим.

– Я предупреждал, – Мефодий стоял над ним, – давай, вставай. Через пару минут пройдет.

– Мефодий, мне кажется, ты перегибаешь палку, – Галя поставила перед Мефодием тарелку.

– При всем уважении, Макс, есть та грань, за которую переходить не стоит. Нельзя обижать женщин.