Святослав Коровин – Быстрый мир (страница 23)

– Спрашивайте.

– А что будет с нами? Не утащат ли нас какие-нибудь птицы?

– Мы очень надеемся, что Вечные о вас не знают. Вы просто останетесь с нами. Возможно, вы захотите уйти, но есть ли смысл вам уходить? Идти некуда…

– Какая-то невнятная перспектива… – Мефодий понимал, что Леонид прав, но и в том, чтобы остаться в этом поселении, было мало радостного, – А мы назад вернуться не можем?

– Перемещения в пространстве и времени как в единой материи возможно лишь вперед, – Леонид сказал это медленно, почти по слогам, – а в условиях того, что путешествует не человек, а его информационное наполнение, оно вовсе невозможно. Физически вы погибли, вас нет, и возвращение невозможно без возникновения временных парадоксов.

– Офигеть, браво! – Рита сделала несколько хлопков ладонями, – это вы наизусть помните?

– Да. Вечный Ренегат сказал, что вы это поймете. Мне смысл этих слов не ясен. Именно эта часть послания является неизменной и требует каждодневного повторения.

– Прямо, как молитва, – Рита не смогла не выдать порцию сарказма, – Боги и герои, священный город, миф о Прометее, мистические пророчества и каждодневные ритуалы. Если бы вы сказали, что город Вечных расположен на горе, я бы решила, что мы попали в мутировавшую античность…

– Не стоит так говорить. Я сказал не больше, чем сказал. Завтра вы приступите к обучению. Мы очень быстро учимся. Надеюсь, что вам не доставит неудобство ваше пребывание здесь, и мы вместе с вами достигнем всех высот той цивилизации, что была до нас. Я имею в виду той, представителями которой являетесь вы. Хорошей ночи.

Не дав никому ничего ответить, Леонид широкими шагами прошел через комнату и открыл дверь в прихожую…

Снова где-то далеко залаяла собака.

НОЧЬ

Макс на ощупь определил, что его кровать застелена. Видимо, пока они ужинали у князя, местные подсуетились. Луна, конечно, сегодня была полной, но светила с другой стороны, отчего в его каморке было темно и неожиданно угловато.

– Вот, блин, – ударившись ногой о тумбочку, прошептал Максим.

Стянув с себя одежду и бросив ее на пол, он нырнул под одеяло. Сразу стало немного уютнее. Хотя, какой тут уют, когда ты в черте каком времени, да еще и мертвый. Не в смысле, что сейчас, а по факту. Правда, этот факт не особо будоражил воображение, гораздо больше волновало, что дальше.

Так странно за несколько часов стать никем. Вот, стоишь себе на сцене, тебе рукоплещет толпа, светят прожекторы, а потом ты теряешь все это. Ты оказываешься в мире, где о тебе знают лишь то, что ты музыкант. И нужен ты в этом мире не для того, чтобы будоражить умы, а лишь как преподаватель.

– Спасибо, что живой, – буркнул и усмехнулся сам себе Максим.

Хотя, неизвестно, что было бы, если предположить, что он не погиб бы в той передряге. Судя по всему, что-то очень нехорошее случилось. Вот так вот и начинаешь думать, что приятнее – погибнуть рок-звездой в гипотетическом ядерном пламени, или остаться живым обывателем. Пусть даже и убитым. Не сразу получается все это уложить в своей голове. Погиб, но жив.

Из того, что он слышал, можно было сделать вывод, что каким-то образом его душа… Нет, не самое подходящее слово. Его наполнение каким-то образом перенеслось сюда и из мельчайших частиц здесь собралась его копия. Он читал в одном журнале о квантовой телепортации. Там описывался этот процесс в деталях, но детали вспомнить не удалось. Ну, то есть, начинка старая, а оболочка новая. Наверное, это, как слушать диск на разных проигрывателях: техника разная, а песни все те же.

Странное чувство, но Макс ощущал огромную ответственность перед людьми, населяющими это место. Ведь, это не так просто – подарить людям музыку. Да, она не столь важна, как грамота или умение вести войны, но через нее можно воздействовать на умы. Музыка может быть фоном, а может и лечить. Где музыка, там и танец, а в танце ты высвобождаешься. Наверное, пока местные не освоят психотерапию, именно музыка и танец станут для них психотерапевтом.

В детстве, когда ему было плохо от непонимания сверстников, он приходил домой и на полную врубал грязный и кричащий панк-рок. Его внутренние обиды и агрессия, словно бы сплетаясь с нотами и ритмом, летели куда-то в абсолют, покидая его и уступая место умиротворенности. Кто-то говорит, что агрессивная музыка провоцирует беспорядки и девиантное поведение, но Макс-то знал, что это совсем не так. Хотя наверняка кто-то оспорит это. Люди все разные.

Конечно, надо осознавать всю ответственность, избежать вкусовщины, не навязывать только то, что нравится, пусть люди сами выберут из многообразия, мелодий те, что им близки.

Страшно и интересно. Или страшно интересно? Завтра будет новый день, и что он принесет, никому не ведомо.

Макс поудобнее улегся, перевернувшись на бок.

Это надо же было так попасть! Невероятная история, в которой история управляет тобой, а не ты ей.

Закрыв глаза, он уснул.

За стеной Галя сидела на кровати, обхватив руками колени. Она всматривалась в темноту за окном, но ничего, кроме звезд и контуров деревьев разглядеть не получалось.

Где-то далеко остался вчерашний день. Где-то далеко остался ее припаркованный автомобиль. Где-то далеко осталась ее квартира.

Ей не хотелось думать о родителях и друзьях, но мысли о них сами лезли в голову. Наверняка они собрались на похороны, наверняка они сделали мемориальную страницу в социальной сети. Интересно, что они написали?

А пришел ли на похороны кто-то из ее бывших мужчин? Вообще, как это все выглядело?

А были ли похороны? Ведь они не знают, когда случилось что-то, что изменило этот мир. Понятно, что, раз газета вышла, у старого мира был еще, как минимум, один день. А дальше?

Завтра нужно обязательно прошерстить старые газеты. Тогда примерно можно будет представить, сколько времени прошло! Хотя, неизвестно, сколько лет существует этот мир – может пятьдесят, может, миллион. Хотя, нет, за миллион лет точно бы исчезли и газеты, и старые автобусы.

А ведь наверняка подписчики ее канала ждали нового выпуска видеоблога. Она обещала, и не сдержала обещание. Теперь продолжением ее канала стали выпуски новостей. Тревожных новостей, о которых пресса и интернет забыли через неделю. Разумеется, если катастрофа не случилась раньше.

Можно сколько угодно рассуждать на тему того, что могло быть, но лучше просто принять то, что сейчас происходит.

Она осталась одна. Конечно, здорово, что с ней Мефодий, Макс и эта непонятно откуда взявшаяся Рита. Но они не были никогда частью ее жизни. А вся жизнь в одночасье ухнула в никуда.

Ухнула. Такое странное слово. Тихое слово с большим резонансом.

Сумеет ли она научить новых хозяев мира тому, что умеет?

Галя попыталась вспомнить, как ее саму учили читать и писать. Этим, когда ей стукнуло пять лет, занялся ее отец. Он открыл тогда старенький букварь и, ткнув пальцем в непонятный кружок, сказал, что это буква «О». Галя была очень внимательным ребенком, ей нравились каждодневные занятия. Уже через пару месяцев она читала по складам сказки и писала письма маме и папе. Письма она оставляла на кухне. Мать их хранит до сих пор. Вернее, хранила на тот момент, когда она поехала брать интервью у Максима.

Что случилось с ее родителями, когда они узнали о ее гибели? Мама, наверняка, плакала, а отец, наверняка, нет. Ее папа всегда придерживался взглядов, что если что-то случилось, нужно принять это и действовать дальше. Он не был черствым, просто не считал нужным съедать себя из-за того, что невозможно изменить.

Вообще, конечно, странно, что от гибели физической оболочки ты никуда не исчез. Вернее, исчез в том месте, где погиб, но появился в другом, сохранив все воспоминания. Это, даже, не реинкарнация. Как там сказал князь, квантовая телепортация?

Галя, не раздеваясь, залезла под одеяло. Как бы то ни было, а поспать нужно.

Мысли в голове путались, рождая круговерть образов. Этакий контролируемый бред, предшествующий сну: обрывки мелодий, нелогичные, но кажущиеся гениальными выводы, озарения и тупики.

Галя не заметила, как уснула.

Мефодию, с одной стороны, хотелось спать, но, с другой, нужно было собраться с мыслями и обозначить внутри себя точки координат, от которых можно построить стратегию дальнейших действий.

Итак, если вернуться назад, то, что мы имеем? Стрельба во дворе, угон машины, минутная слабость, погоня во дворце и бойня в гримерке. Интересно, как они его вычислили. В одежде не могло быть никаких чипов, в секонд-хенде он поменял все, включая ботинки. Телефон он выбросил. Может, в оружии что-то было? Вполне возможно, что был «жучок» в ремне «УЗИ». Это единственное вероятное место, и то, что он не проверил – это его просчет. Нужно принять эту версию как рабочую. Просто потому, что других нет. Правда, сейчас это уже не имеет никакого значения, он уже здесь.

Дальше он просыпается в комнате с тремя застреленным им людьми. Не самая лучшая компания для того, чтобы очнуться, но и это лишь эмоциональная окраска. Итак, их четверо. Их пленили какие-то южные ребята, чтобы условно продать ребятам из других земель. Нападение и их побег были организованы очень изящно. Мефодий искренне верил, что это он вытащил Макса, Галю и Риту. Интересно, что было бы, если бы они решили не выходить из автобуса. Хотя, наверняка и на этот случай у солдат Антона был план.