svetlana – Верхний Ист-Сайд (СИ) (страница 22)

Я на обложке, но статья достаточно маленькая и это меня радует. Закрываю журнал и чувствую, как вибрирует стол. На экране моего телефона снова загорается имя Джека. Он звонит уже весь день, и при каждой звонке я чувствую себя просто отвратительно. О чём я думала, когда пошла с ним на свидание? Правильно, я не думала, я просто отключила свой разум и поддалась своим чувствам. Но это не правильно. Мне ужасно страшно, что мой многолетний план пути к успеху может оборваться из-за одного человека. Но с другой стороны в журнале написали, что я стажируюсь у Розмари, многие знают, что я сама создаю одежду…

Во мне борется две стороны. Одна кричит, что я должна заблокировать номер Джека, оборвать с ним все связи и с головой погрузиться в работу. Но другая, будто за невидимой стеной, которое с каждым моментом, проведённым с ним трескается, шепчет, что я должна, наконец, отпустить себя и снова почувствовать жизнь сполна. Открыть, наконец, своё сердце и позволить снова почувствовать себя счастливой. И этот шёпот становиться всё громче. И я боюсь, что имена эта моя сторона и победит, что именно это я и сделаю и тогда всё что я стерпела, всё через что прошла и всё что я сделала, станет напрасным. И моя клятва, что я дала родителям превратиться в пыль.

Мой телефон умолкает, но вновь начинает вибрировать, и я отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Наконец-то, почему ты не отвечала? — Ну, вот снова этот шёпот в моей голове, но я подавляю его, как только могу.

— Джек, встретимся в центральном парке, на мосту.

Чтобы отгородить себя от вопросов и всего прочего, я завершаю вызов и направляюсь в назначенное место. Возможно, Джессика и права на счёт того что я полный параноик, но я столько лет придерживалась своим правилам, что отказаться от них кажется мне полным безрассудством. Вот почему я не люблю лето, слишком много времени, чтобы думать и совершать глупости.

Я прихожу слишком быстро и мне приходиться ждать ещё около десяти минут. Что мне сказать, нет, я знаю, что мне сказать, но как мне сказать? Наверное, мне уже нечего терять, Джек, (я уверенна), уже считает меня идиоткой.

Я вижу Джека, в его руках мои любимые цветы, кто знает, откуда он узнал какие именно ведь я так и не сказала.

— Почему ты не брала трубку? — Джек подходит ко мне ближе и собирается обнять меня, но я делаю шаг назад. — Всё хорошо? — Улыбка, что прежде была на его лице, медленно исчезает.

— Я поторопилась, — говорю я. — Мы не должны этого делать.

— О чём ты?

— Мы не должны быть вместе, просто давай оставим всё, как было, просто давай останемся никем, — выдыхаю я, боясь встретиться с его взглядом. Я не хочу делать ему больно. — Извини, — добавляю я. Он выглядит обманутым, но с каждой секундой его подавленное выражение лица сменяется на такое, будто он об этом подозревал, будто он знал, что я так скажу, и меня это настораживает.

— Не мучай меня, — криво улыбается он, и теперь я ни черта не понимаю.

— Что?

— Я, да и не только, вижу, что я тебе не безразличен, — Джек становиться ближе, и я чувствую запах его парфюма. — Ты хочешь меня. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне. Ты думаешь обо мне, даже когда не хочешь думать обо мне. Спорим, я тебе даже снился. И прямо сейчас ты хочешь меня поцеловать.

Мой рот открывается от удивления. Серьёзно?

— Размечтался! — Выкрикиваю я, отталкивая его от себя, но Джек лишь ухмыляется.

Развернувшись, я спешу поскорее уйти от него подальше.

— Тебе не сбежать от нас, — кричит он.

Что за чушь? Я не понимаю, я ничего не понимаю. Но больше всего меня поразило то, что отчасти он прав. Меня тянет к нему, я думаю о нём, когда совершенно не желаю этого. И из-за этого я злюсь. Но он мне никогда не снился и я надеюсь, что не присниться, но с поцелуем, он прав, не то чтобы я желала этого, но я думала…

Всё, Клэр, выкинь его из головы! Джек просто ещё один самовлюблённый идиот. Как я могла пойти у него на поводу? Он искусный лжец, раз сумел обвести меня вокруг пальца, может, я так легко поддалась и из-за того что Джессика всячески его нахваливала.

Но теперь-то мне всё ясно. Скорее всего он и правду просто играл со мной и он не остановиться пока не получит того чего хочет.

Вернувшись домой я заваливаюсь на кровать. Я была права, Джек такой же, как и все на Верхнем Ист-Сайде, наглый, самовлюблённый мальчик, который думает, что может купить всё и всех. И хотя говорят, что внешность обманчива чаще всего мы получаем то, что мы видим.

Видимо я заснула, потому что когда я открываю глаза, комната погружена в темноту и я снова засыпаю.

Я вдруг оказываюсь в самолёте, все места заняты, а я стою у самого хвоста, меня никто не замечает, но в трёх креслах от меня, я узнаю родителей. Мама смотрит фильм, а папа, кажется спит. Я уже иду к ним, но меня что-то не пускает, я не могу подойти ближе, не могу дотянуться до них, и самолёт начинает трясти. Самолёт погружается в крики людей, стюардессы что-то кричат, но вскоре оставляют попытки перекричать пассажиров. Я снова смотрю на родителей, которые, как и все, не понимают что происходит. Самолёт наклоняется и всем становиться ясно, что он падает. Я пытаюсь кричать, но я сама себя не слышу, и никто меня не слышит. Передо мной будто прозрачная стена, которая не даёт мне пройти, сколько бы я не била в неё кулаками. Я опускаюсь на колени, когда родители достают телефоны и пишут мне смс. Я только сейчас чувствую, как слёзы в три ручья скатываются по моим щекам, я кричу им, но всё напрасно, у меня будто отняли голос. Весь салон пропитан людским страхом. Он доходит и до меня. Мне безумно страшно за себя, за родителей, за всех остальных, мне страшно встретиться с тем, что нас ждёт на той стороне. Ещё секунда и наступает темнота.

Я просыпаюсь от собственного крика. Вся подушка мокрая, мне невыносимо жарко, всё лицо в слезах и я пытаюсь сфокусировать зрение. Всё в порядке, я в своей квартире на Манхеттене.

И снова этот сон, я вижу, как родители разбиваются, но это лишь моё воображение, никто не знает, как всё было на самом деле.

Всё ещё сидя на кровати, я пытаюсь отдышаться и унять бешеное сердцебиение и, наконец, поднимаюсь на ноги. Приняв душ, я иду на пробежку в парк. Когда мне сняться подобные сны ничто кроме пробежки не отвлекает меня от накативших мыслей о родителях. Когда я бегу, я думаю лишь о том, когда я, наконец, остановлюсь или, как сильно у меня горят икры, или пытаюсь подтанцовывать в такт музыки.

Моя музыка обрывается, и я слышу свой телефонный звонок, остановившись, я вижу имя Джека на экране моего телефона и тут же сбрасываю его и продолжаю бежать, но он не останавливается, и когда я сбрасываю уже четвёртый звонок, то блокирую его номер. Что ему нужно? Да и в такую рань, сейчас только половина седьмого. И неужели он надеется, что после вчерашнего я буду разговаривать с ним?

Я прекращаю пробежку, когда людей вокруг становиться всё больше, теперь я не могу танцевать, к сожалению.

День проходит на удивление быстро. В мастерской я шью платье для Барбары, прибираюсь и возвращаюсь домой до наступления темноты.

Уже зайдя в квартиру, я пытаюсь позвонить Джессики, но её телефон выключен, должно быть, она уже устала от моих жалоб. Обычно это она всегда мне жалуется, но кажется, роли поменялись.

Проходит около двух недель, за которые я лишь целыми днями пропадаю в мастерской и библиотеке. Бадди уехал и теперь мне совершенно не с кем поговорить. Макс не объявлялся, что меня безумно радует и это доказательство того, что я была лишь временным развлечение, так же как и для Джека. Наверное, он ещё звонил мне пару раз, но я его заблокировала, я его больше не видела и надеюсь, не увижу.

Что за наглость такая? И я ещё думала быть с ним, как всё же хорошо, что здравый смыл всё ещё со мной, я могла бы проиграть и всё потерять, но я всё ещё в игре.

Работая в мастерской и иногда там ночуя, я, наконец, дошиваю платье Барбары и зову её на примерку.

— Платье потрясное! — Восклицает моя клиентка, крутясь у зеркала. — Если честно, то у меня были некоторые сомнения, но я в восторге!

— Спасибо, — смеюсь я, сидя на коленях и смотря в зеркало. — Нужно кое-что подправить, не шевелись. — Я орудую ножницами и иголкой и через пару минут всё идеально.

На ней белое платье с открытой спиной, как и просила Барбара, кружевные вставки на спине позволяют платью держаться, а кружевные рукава доходят до локтя. Так как Барбара не маленьких размеров, то я максимально выделила её талию, сузила её, как только могла, а снизу распускается юбка не слишком пышная, но и не зауженная и чуть выше колена. Даже если Барбара упадёт в бассейн, то всё что должно быть скрыто от чужих глаз, будет скрыто.

— А у тебя есть что-то вроде своей росписи, чтобы все знали, что это именно твоя одежда? — Я вспоминаю, что много думала об этом и остановилась на улетающей птице, я думала нашивать её на внутренней стороне ткани золотыми нитями.

— Минуточку, — открыв все ящички в столе Розмари, я нахожу то, что искали, позолоченные нити, то, что нужно. — Я быстро.

— А вы с Джеком идёте на вечеринку? — Спрашивает она, смотря на меня в отражении зеркала, пока я нашиваю небольшую птицу на внутренней стороне юбки.

— Нет, — смеюсь я. — Что я там забыла? И причём тут Джек?