svetlana – Верхний Ист-Сайд (СИ) (страница 21)

— Нет, только три слова: она не простая, — Джек засмеялся и завёл машину.

— Я была сильно пьяной? — С опаской спрашиваю я, положив ногу на ногу.

— Клэр, — Джек краткой взглянул на мою ногу и снова перевёл свой взгляд на дорогу, — ты хочешь свести меня с ума? — Если он о моей ноге, то нет. Я тихо засмеялась. — Ты была больше уставшей, чем пьяной.

— У тебя очень удобная кровать.

— Рад слышать… О нет, — Джек останавливается у дороги.

— Что случилось?

— Бензин закончился.

— Идём пешком! — С энтузиазмом я открываю дверь, но Джек тут же закрывает её и через секунду мимо нас пролетает машина.

— Осторожно, — у него испуганный голос, да и я перепугалась.

Небо над Манхеттеном становиться всё более красивым. Розовый закат с оранжевым оттенком всегда был моим любимым. Я хотел предложить пройтись ещё у моего дома, но и сейчас не поздно.

— Почему ты работаешь летом? Почему не уехал из города как твои друзья? — Этот вопрос мучает меня с того момента как Джессика перед уездом сказала мне об этом намекну что причина этому, я. — Джек взглянул на меня со взглядом: зачем я это спрашиваю раз сама знаю. Значит, Джесс была права?

— Ясно, — слишком тихо говорю я, что боюсь, он не услышал.

Когда мы доходим до Таймс Сквер то я узнаю, что Джек работает в фирме своего отца, она занимает четвертое место в стране как одна из самых успешных, первое занимает Гонсалес, кто бы сомневался, а второе Макс.

Мы заходим в один из многочисленных на этой улице кинотеатров, и мы вместе выбираем фильм и останавливаемся, на чём-то нам двоим неизвестном, это ужасы, уже очень давно не смотрела ужасы, но думаю, нынешний кинематограф снимает его ужасно, как и всё остальное. Выбор у нас был довольно маленький.

Прошло уже больше половины фильмы и большую его часть я просидела закрывая лицо ладонями. Это страшно, противно и ужасно! Никогда, никогда больше не пойду на ужасы!

Всех снова пугает громкий звук, и я неосознанно беру Джека за руку и прижимаюсь к нему ближе. Но даже осознав это, я не собираюсь отстраняться. Мало того что я боюсь темноты, а в зале хоть глаз выколи, ничего не видно, так ещё и фильм страшный и на удивительно интересный, я не могу просто уйти и не смотреть его, преодолев все эти муки я хочу узнать чем всё кончиться. Ненавижу когда у фильмов ужасов счастливый конец.

Джек смеётся надо мной весь фильм, хоть я не вижу, но я это прекрасно слышу, хотя он пытается прикрывать рот рукой. И мне кажется, что в этом зале я единственный человек, которого этот фильм действительно напугал. Я несколько раз вскрикивала и хорошо, что здесь темно, никто хотя бы не знает что это я.

— Уже всё? — Шёпотом спрашиваю я Джека, уткнувшись в его плечо. Минуту назад на экране показывали, как главному герою чуть ли кожу с лица не сдирают.

— Да, — шепчет он, и я поворачиваюсь к экрану и бью его по руке, потому что там только что показали самое страшное, что я видела в своей жизни, а Джек смеётся.

Фильм заканчивается с намёком на продолжение.

— Ужасный фильм! — мы выходим из кинотеатра, и я пытаюсь прийти в себя. У меня мурашки по всему телу, прохладный воздух даёт мне отдышаться.

— Это было совсем не страшно, — отмахивает Джек и я с убийственным взглядом смотрю на него. — Идём.

На улице уже довольно темно и отходя от вечно сияющего огнями Таймс Сквер, мы идём по освящёнными огнями улицам. В центре города Нью-Йорк никогда не спит, но в закоулках ночью нет ни души. Но хорошо, что сейчас около десяти и народу ещё полно, рядом Джек и мне не страшно, теперь нет.

— Замёрзла? Ты вся дрожишь, — его тёплая рука согревают мою ледяную, но я не замёрзла.

— Мне не холодно, это из-за фильма.

— Тебя никто не тронет, пока я рядом ты в безопасности, — взглянув на него, я вижу, что это так, я это чувствую.

Мы доходим до его машины, и Джек вздыхает, но мы идём дальше. Вот теперь я очень рада, что не надела каблуков, я бы шла намного медленнее, да и ноги бы давно устали.

— Какие твои любимые цветы? — Этот вопрос оказался очень неожиданным, но я не растерялась.

— Одуванчики, — Джек удивился, затем засмеялся.

— Почему?

— Потому подарить цветы сейчас это раз плюнуть, пошёл и купил в любой цветочной лавке, а одуванчики не продаются. — На самом деле мои любимые цветы это те самые гортензии, которые были на прикроватном столике в квартире у Джека, но одуванчики мне тоже нравятся, они, наверное, всем нравятся, но не более.

— Умно, подарю тебе цветы через год, — я заливаюсь смехом и долго не могу остановиться. В этом минус девушек, которые любят только одуванчики и плюс парням, заморачиваться нужно лишь один месяц, вышел на улицу, нарвал одуванчиков зашёл, подарил и так целый месяц, зато потом отдыхай весь остальной год.

Вот и мой дом, старый, некрасивый, но за эти годы он стал мне уже родным. Я не знаю, что происходит, я чувствую, что не должна защищаться, когда я с Джеком, я чувствую что могу быть самой собой, но я уже давно такой не была, может только на мгновения. Он будто раскрывает меня настоящую.

И возможно… мне страшно даже думать об этом, но возможно я могу быть с ним? Этим летом, как и любым другим, я хожу без дела, может попробовать, впервые за столько лет? Я уверена, что долго это не продлиться, так чего бояться, ведь всё рано или поздно заканчивается. Посмотрим, насколько меня хватит.

— Клэр? — Я иду впереди, смотря на свой дом и погрузившись в свои мысли, моя рука в его руке, я оборачиваюсь, и Джек притягивает меня к себе.

Я становлюсь на носочки, потому что без каблуков до него не дотягиваюсь. В этот поцелуй я отпускаю весь страх, что испытала сегодня, я чувствую себя истощённое, но в хорошем смысле, я чувствую себя лёгкой, душевно чистой, простой, я чувствую себя самой собой.

— Я хочу спросить, я запутался, — Джек ухмыляется, — ты будешь со мной Клэри? Будешь моей, официально?

— Если под «официально» ты, имеешь в виду рассказать об этом всем, то мне надо подумать…

— Официально, то есть ты не будешь гулять и целовать других, даже в щёку.

— Я к Максу больше и близко не подойду, — сощурившись, говорю я.

— Это да? — Он всё ещё меня не отпускает.

— С одним условием, — Джек поднимет брови, — ты должен понять, что я никогда не буду девушкой, которая будет умолять тебя остаться, если ты решишь уйти из моей жизни, я может, и буду грустить какое-то время, но знай, я никогда не буду догонять тебя. Я просто тебя отпущу.

— Я тебя не отпущу, — я уже не слышу и не вижу, я просто чувствую его улыбку под своими губами.

Глава 12

Белая вечеринка.

— Прошу, Джесс! — Молю я подругу переходя дорогу. — Скажи ему, что я поторопилась, скажи, что мы делаем ошибку и пусть всё будет, как и было, когда мы ещё не знали друг друга.

— Ты себя слышишь? — Злиться подруга. — Если ты и вправду этого хочешь, так почему сама ему об этом не скажешь?

— Я не могу, — сдаюсь я. — Когда он рядом я просто не могу этого сказать, я не знаю…

— Тогда зачем? Я была так рада, когда узнала, что вы встречаетесь, а теперь ты хочешь, чтобы всё закончилось, так и не начавшись?

— Так будет только лучше. Ты знаешь, это долго не продлиться, так зачем попусту калечить и его и себя?

— Кларисса, он тебе как минимум нравиться, а он в тебя как минимум влюблён…

— Любовь? — Усмехаюсь я. — Не смеши меня! Диана сказала, что они с Максом просто играют со мной. Кто первый переспит со мной тот и выиграл.

— Что за бред? Диана говорит это, чтобы ты держалась от Джек подальше, потому что он ей всё ещё не безразличен, а Джек с Максом никогда не будут друзьями. — Она замолкает, а я пытаюсь сдержать интерес и не спрашивать у неё, что же между ними произошло. — Ты должна решить, что для тебя важнее. Сохранять свою гордость и дурацкое убеждение того что отношения всё испортят и ничего не получить или рискнуть и, возможно, получить всё. — Её слова откладываются у меня в голове, возможно, она права, но…

Я уже не слышу голос подруги, потому что вижу журнал, на обложке которого я с Максом.

— Я перезвоню, — я сбрасываю звонок и, убрав телефон в сумку, покупаю журнал, чувствую на себе взгляд продавщицы.

Это не та жёлтая пресса, которая уже мозолит мне глаза, я видела свои фото на многих подобных журналах, которые я поклялась себе не читать, но это глянцевый журнал Hello.

Я захожу в первое попавшееся кафе и, заказав чашку чая, начинаю читать.

Здесь куча фотографий как мы с Максом выходим из машины позируем фотографом, как я целую его в щёку, (от воспоминания хочется провалиться по землю), как мы заходим в ресторан. Затем фотографии, как я выхожу уже с Джеком и мы вместе уезжаем. Благо на фотографиях я не выгляжу пьяной.

Эту девушку, которая вот уже несколько недель мучает нас своей неизвестностью, которая ранее была замечена в компании Джека Фостера, но она впервые появилась на официальном мероприятии, но уже с Максом Беннетом. Девушка была в писке приглашённых на званный ужин семьи Гонсалес. Её зовут Кларисса Олдридж, двадцать один год, студентка уже пятого курса в колумбийском университете, стажируется у известного дизайнера Розмари Берчь вот уже несколько лет. Но то, что мы знаем её имя, не делает историю яснее. Сначала она появляется в компании одного, а затем уже другого. И больше всего всех интересует то, каким образам простая девушка смогла привлечь их внимание? Но такие люди, как Макс и Джек не могут долго скрывать свою личную жизнь, так что скоро мы всё узнаем.