Светлана Жукова – Все сады зацветают в июне (страница 7)

В доме тети Кати было все как в музее: чисто и всегда холодно. Бабушка нам рассказывала, что хозяева дома даже на диванах, которые были в их комнатах никогда не сидели, чтобы не повредить обивку, а сидели на стульях. Телевизор стоящей в большой комнате был закрыт белой салфеткой, чтобы пыль не могла на него осесть, а все окна в доме были заклеены бумагой или фольгой, и прикрыты занавеской, дабы не один лучик солнца не мог упасть на мебель и забрать ее цвет. А может тетя Катя и ее муж просто не хотели, чтобы лишние взгляды увидели их дом. Кто теперь скажет точно. Детей и внуков тоже никогда не видел этот дом, поэтому в нем всегда было тихо, никто не шумел, не смеялся, не бегал из комнаты в комнату, не раскидывал фантики от конфет и не надоедал. Словом, не дом, а музей образцового порядка. Но что – то я опять отступила от почты и увлеклась описанием дома.

Каждое, значит, утро, а иногда в обед, когда почтальон скрывалась из вида, мы бежали к почтовым ящикам надеясь увидеть письмо от мамы. Мама любила писать письма, и каждую неделю мы исправно получали от нее послание, пока гостили у бабушки в деревне. Читать письма было очень увлекательно, в них она, как правило, рассказывала, как живет в городе без нас, что опять натворил наш попугай Кеша. Но больше всего мне нравилось, когда бабушка или дедушка читали нам ту часть, где мама описывала, какие гостинцы и подарки накупила к нашему приезду. В августе получать письма от мамы было еще интереснее. Подходили к концу летние каникулы, впереди ожидалась школа. А это значит, что мама нам обязательно покупала обновки: тетради, пеналы, интересные ручки, новую одежду и новые рюкзаки. Мы потом, когда возвращали домой, с особым удовольствием все это рассматривали, а больше всего мне нравилось вдыхать запах новых учебников и тетрадей. Дааа…

Мы очень любили получать письма, но от обратного ответа старались всячески улизнуть и не писать. Писать письма мы с братом не любили. За нас, как правило, все писала в ответных письмах бабушка. Как мы тут без нее бегаем с утра до ночи по полям, как едим всякие вкусности, что нового в хозяйстве и тд. Но, что интересно, она никогда не жаловалась на наши проказы и старалась по-больше хвалить. Потом эти письма, отправляясь утром в магазин за хлебом и молоком, дядя Стася заносил на почту, которая располагалась в здании автовокзала.

Так происходило каждую неделю, пока в нашу жизнь уверенно не вошел сотовый телефон. И письма, сами собой сошли на нет. Уйдя в прошлое, вместе с романтикой почтового ожидания. Но это случилось когда, мы совсем повзрослели, а пока сидя на крыльце бабушкиного дома, я ждала, когда же в проулке улицы появится почтальон и принесет нам письма от мамы.

Каштановый вечер.

У наших деревенских бабушек в моем детстве было два любимых развлечения играть в карты с соседями и смотреть только- только появившиеся на телевидение бразильские и аргентинские сериалы. Такие сериалы были чем-то экзотическим для всех жителей нашего постсоветского пространства. Их показывали по одной серии каждый день, по будням. Сериалы были долгими, серий двести минимум, так что к концу истории, казалось, что ты буквально сроднился с героями теленовелл. Хосе Игнасии, Милардес, Мария, Луис Альберто – все это в один миг стали для нас привычными именами. А яркие краски латиноамериканских историй любви будоражили сердца и заставляли страдать вместе с героями. Помню, в одно лето по телевизору показывали сериал «Дикий ангел». Ох, и интересный сериал, скажу я Вам. Там такая милая девушка была героиней, и вечно с ней происходили разные беды да несчастья. А герой ее постоянно спасал, был богатым и естественно красивым, потому что кому интересно смотреть про некрасивого героя. Наши бабушки и дедушки, когда показывали новую серию, бросали все свои дела и садились смотреть сериал, переживали за героиню, как за свою любимую внучку. И нам детям в это время категорически запрещалось шуметь в доме и отвлекать их по всяким пустякам. Поэтому можно сказать, что жизнь на улице, когда начинался сериал, вымирала.

Но вот вечер близился к своему началу, сериал был просмотрен, дела в доме и на огороде переделаны и бабушка, одев свой чистый халатик и повязав на голову белый платок, засобиралась на вечерние посиделки, к дому который стоял в самом начале улицы. Там тоже жила бабушка и у нее был маленький внук по имене Миша, и у этого внука была трагичная история, но я Вам про нее рассказывать не стану, очень она грустная. Возле этого дома рос большой каштан, который раскинул свои длинные ветви, как широкий зонт над лавочками и столом, специально сделанными для таких вечерних посиделок. Сейчас под этим каштаном собрались все бабушки нашего проулка: баба Женя (Танькина бабушка), бабка Холмачиха (бабушка Оксанки), тетя Катя (которая бабушка, но не бабушка), баба Дюня (она тоже бабушка, без внуков) и много других бабушек и даже дедушек. В общем, весь совет деревенской дружины был в тот вечер в сборе. И только смелый и совсем отчаявшийся человек, мог в такое время пройти возле сбора этого совета. Потому что тогда на повестке дня у наших бабушек появлялся не только аргентинский сериал или непослушный внук Андрюшка, но и удачно прошедший мимо «счастливчик». Будьте уверены, наши бабушки про этого "счастливчика", знавали все до самого седьмого колена не забыв обсудить всех его дальних родственников, если такие и были. Это Вам не шутки – бабушки, сидящие на лавочке!

Мы с детьми любили слушать эти деревенские сплетни, про таких детей, говорили, что мы «греем уши». И если на вечер ничего более интересного не намечалось, мы крутились возле наших бабушек и грели наши уши. А еще мы срывали с веток выросшие каштаны и делали из них пушистые шарики, похожие на мячи, которые потом кидали на спор. Коричневые мячики катились по асфальту, и выигрывал тот, кто дальше всех закинет свой шарик.

«Ну, все, Катя, обыграла я тебя!» – услышали мы звонкий голос бабы Жени, которая победоносно обращалась к тете Кати, – «Снова, ты в дураках осталась, козыри все у меня». Тетя Катя обижено поджала губы, и приготовилась спорить. А я и Таня переглянулись между собой, попрятали в карманы свои шершавые мячи и придвинулись поближе к нашим играющим бабушкам. Каштановый вечер обещал быть интересным…

Бабушка Шура.

Петухи пропели утренею песню, и солнце давно встало, наполнив наш дом светом. Я лежала в своей кровати, почти проснувшись, дремала и сквозь дрему слышала голоса, которые доносились из гостиной дома. Один из них был голос моей бабушки, более тихий, а другой голос был громкий, звонкий даже немного резкий. Не оставалось никаких сомнений – этот голос принадлежал моей второй бабушке. Бабушка Шура, так звали мою вторую бабушку, была родной сестрой моей бабушки Наташи. Она жила в соседней деревне, под названием Старая Чигла. Я это название хорошо запомнила, потому что его часто объявляли на автовокзале. А однажды, когда я стала взрослой и вышла замуж, то ездила в эту деревню вместе с дедушкой, и смогла увидеть, где и как жила бабушка Шура.

Баба Шура жила в доме одна, вернее почти одна. С ней за компанию жила кошка по имени, и не как иначе, кошка по имени Рябинка. Это была очень умная кошка, не какая-нибудь там гуляющая сама по себе. Больше у бабы Шуры никого и не было, дочка ее давно уехали в город, там обосновалась и приезжала редко, поэтому, получается, из всех родных кто остался в ее доме, была кошка Рябинка. Она к этой кошке относилась, как другу, кормила ее вареной картошкой, хлебом со сливочным маслом и поила молоком. Бабушка Шура любила поговорить с Рябинкой, потому что телевизора в доме не было, а из всех радостей кроме кошки было только старое радио, где она узнавала все новости в мире.

Летом баба Шура, просыпаясь с петухами и садясь на первый рейсовый автобус, ехала к нам в гости, так было почти каждые выходные. Уже утром, мы слышали в доме ее звонкий голос. «Наташа, ты слышала, что творится в мире?». Доносилось до спящей меня. И далее следовал целый выпуск новостей о событиях в мире. Кстати сказать, у моих бабушки и дедушки тоже в доме было старенькое радио, но новости мы по нему особо не слушали, а смотрели телевизор. А вот баба Шура знала все новости, она была как новостное политбюро. Так что когда я, проснувшись, услышала ее голос, внутри меня поднялось радостное волнение от предвкушения, что сейчас буду слушать взрослые разговоры. Все дети, чего скрывать любят суетиться вокруг взрослых, когда они ведут свои беседы.

Я выбежала из спальни с криком «баба Шура приехала!», она обняла меня в ответ, рассмеялась своим грубоватым голосом и угостила привезенными сливовыми пышками. Вкусные пышки, скажу я вам, были, как она их делала до сих пор загадка, но такие кисло-сладкие, сушеные пышки, похожие на пастилу из магазина. Потом позавтракав, мы садились на крыльце, и слушала ее рассказы о кошке Рябинке. Я никогда не видела эту кошку в жизни, но почему-то представляла себе такой: рыже-бело-черные пятна, немного худой, от беготни по деревне, со слегка вытянутой мордочкой и янтарными глазами. Из рассказов бабы Шуры получались целые увлекательные истории. Про Рябинку и мышку, которую она поймала и притащила на постель к бабушке, про то, как однажды, она окотилась под крыльцом и бабушка никак не могла понять, куда она спрятала новорожденных котят. Про то, с каким аппетитом, та кошка ела черный хлеб с маслом. Про то, как они вместе с ней ходили в лес. А еще баба Шура рассказывала нам жизни деревенских детей, я представляла, как они бегают по полю на пригорке, спускаются к речке Битюг и удят рыбу на сделанную из длинного прута удочку. Представляла себе, как баба Шура просыпается рано, включает свое старенькое радио и слушает новости, а после идет с Рябинкой заниматься своим скромным хозяйством. И мне становилось радостно от таких рассказов, и я просила – «Бабушка Шура, расскажи еще». И конечно, ни один приезд не обходился без споров на политические темы, в этом никто не мог бабу Шуру удержать, моя бабушка на это устав спорить махала рукой и говорила «Да, ну тебя честное слово, пойдем лучше я тебя покормлю и соберу с собой припасов.