Светлана Жукова – Сказочные истории (страница 2)

– Не дрожи, – повелительно сказал коршун. – Не нужна ты мне, глупая трусливая птица. Нет в тебе характера, неинтересна ты мне. Я хищник – мне нужна ИГРА. А с тебя толк какой? Вон тени своей боишься.

– Ну и что, – сказала вдруг осмелевшая птичка. – Где твои смельчаки? Тобой и съедены. А нас серых птичек много, мы везде. Свою жизнь тихо живем, подвигов не совершаем, глупостей не делаем. Много нас. Ты попробуй с нами справиться.

И птичка гордо подняла свою глупую голову.

Грустно посмотрел на нее коршун и полетел в чистое небо, навстречу солнцу и облакам.

– Что с ней разговаривать, – подумал коршун. – Как объяснить этой глупой трусихе все счастье полета, радости видеть красоту? А надо ли?

Коршун был мудрой птицей. Он принимал жизнь такой, какой она была, и не пытался изменить очевидное. Он просто летел туда, где были такие же, как он. Сильные, смелые, отважные и очень любившие жизнь.

А птичка сидела на ветке, смотрела в землю и могла думать только о своем чудесном спасении. И ни одна мысль коршуна не омрачала её медленное вялое сознание.

– Я маленькая серая птичка, я ничего не хочу менять, – говорила себе птичка.

И она осталась такой до конца своей жизни: маленькой серой птичкой.

День рождения

Рано утром, в день рождения, гном по имени Пепилон сидел в родном лесу на берегу ручья и размышлял.

О чем? Об имени своем. "И кто додумался назвать меня Пепилон", – горевал он. Спрашивать было некого. Родители с раннего возраста отдавали детей в школу и забирали их, когда они становились практически взрослыми. У всех друзей Пепилона были нормальные имена: Дрю, Кам, Ску, Лех, Бак, Мон. Пепилон даже имя свое сократить не мог, не называться же Пеп, в конце концов.

День рождения гномы почти никогда не праздновали. Они так долго жили, что отмечать каждый день рождения было бессмысленно. Итак, Пепилон сидел на берегу, не ожидая от этого дня ничего хорошего. Да и день, к тому же был пасмурный, холодный и накрапывал дождь. Пепилон почти собрался уходить, как вдруг, сзади в кустах, раздался хруст. Пепилон оглянулся. Из кустов выпрыгнул маленький кенгуру. Гном остолбенел. В нашем лесу – кенгуру? Кенгуру подпрыгнул и приземлился около Пепилона.

– Меня зовут Бракс, – сказал кенгуру. – Я здесь уже две недели. Переехал.

У Пепилона от неожиданности отнялся язык. Бракс смотрел на гнома, видимо, ожидая ответа. Пепилон поздоровался, но что говорить дальше он не знал. Бракса это не смутило, он продолжал болтать. Пепилон узнал, что Бракс жил в теплых краях со своей семьей, но желание посмотреть мир всегда было у него велико. И однажды, в день рождения он и ушел в этот самый мир. Бракс закончил свое повествование и поскакал дальше. Пепилон был так удивлен, что дождь для него уже не имел какого значения.

– У меня ведь сегодня тоже день рождения, – вдруг вспомнил Пепилон. И хотя погода не располагала к празднику, он все же решил его устроить для себя.

– С чего бы мне начать? – подумал Пепилон. И он пошел вдоль ручья. Шел и думал о том, с чего начать праздник. "Придумал!" – воскликнул Пепилон вслух. "Я пойду в свой теплый, уютный домик. Это самое лучшее место в мире," – сказал себе Пепилон и припустил по дорожке. Домик Пепилона уже виднелся за холмом, когда ему внезапно помешали. Посередине дорожки стоял ёж. Он пристально смотрел на гнома и не двигался. Пепилон затормозил.

– Что ты делаешь? – спросил гном.

– Медитирую, – ответил ёжик. Вторая встреча за этот день повергла Пепилона в шок.

Во-первых, он никогда не видел ежа, который при виде опасности (а бегущий Пепилон опасен, в этом он не сомневался) не свернулся бы. Во-вторых, он не понял, что значит "медитировать". В-третьих, это доступно только ежам? На все эти вопросы ответа у Пепилона не было. Но на этот раз гном решил разобраться. "Что значит медитировать?" – спросил Пепилон. Ёжик многозначительно молчал. Знать-то он знал, объяснить не мог. Поэтому он стоял и многозначительно молчал. А Пепилон ждал. Поскольку, не выяснив этот вопрос, нельзя было ответить на оставшиеся. Пауза явно затягивалась, и Пепилон почувствовал себя очень неуютно. Зачем настаивать? Это невежливо. И очередной раз удивившись, Пепилон побежал дальше.

Наконец, он подбежал к дому. Вокруг было тихо. Маленький домик стоял в окружении кустов. Перед домом была полянка. Летом там росли маленькие беленькие цветочки. Пепилон медленно пересекал полянку, как вдруг из-за кустов выбежали его друзья с подарками и поздравлениями.

Ах, какой это был день рождения! Большой торт со свечками (Сколько их было? Да разве это важно?), подарки, тосты (под клюквенный морс) и море хорошего настроения.

Только под вечер, когда гости разошлись, Пепилон вспомнил про медитирующего ёжика. "Надо спросить завтра в школе," – подумал Пепилон, засыпая.

И в полусне он думал о том, как хорошо иметь друзей, с которыми можно обсудить любые вопросы.

Женский рюкзачок

Как-то маленький женский рюкзачок подумал о себе. Он стоял на полке в окружении дорогих кожаных сумок, задвинутый в дальний угол.

– Кому я нужен? – рюкзачок почти плакал. – Я маленький, неженственный, ведь я – рюкзак.

Сумки, стоявшие рядом, были горды собой. Они – большие, удобные, вместительные, в них много разных карманов. В рюкзачке был всего один маленький карманчик. Рюкзачок вдруг задумался о том, к кому он хочет попасть. Он очень удивился: во-первых, тому, что задумался, а во-вторых, он никак не мог решить этот вопрос. Рюкзачок так испугался своих мыслей, что плотнее забился в свой уголок. Сумки снисходительно (ведь они были горды собой) смотрели на своего маленького соседа. У него было ощущение, что все его мысли написаны на нем большими буквами.

Когда покупательнице показывали сумку, только рюкзачок видел, что сумка делала одолжение, позволяя рассматривать себя со всех сторон. Когда сумке казалось, что с ней обращаются не очень аккуратно, она морщилась, сжималась и почти фыркала от негодования.

Но сумки почти не покупали. Они были дорогими и, вероятно, не внушали своим потенциальным хозяйкам ощущения тепла, счастья и хорошего настроения. Так и томились они на пыльных полках, задрав свои черные кожаные носы.

Однажды, стоя в своем углу, рюкзачок очередной раз подумал о том, что, возможно, его никто и никогда не купит. В это время в магазин зашла молодая симпатичная женщина. Лицо у нее было грустным, разговаривала она тихо и выглядела расстроенной. Рюкзачок очень удивился. В магазин приходили уверенные в себе женщины, довольные, требовательные, похожие на сумки, которые они себе выбирали. Впрочем, и рюкзачок оказался в магазине случайно.

Грустная женщина обратилась к продавщице.

– У вас есть маленькие рюкзачки, – спросила она.

– Да, один, – сказала продавщица и достала рюкзачок.

Действительно, выглядел он не самым лучшим образом. И его начали приводить порядок. Вытерли пыль и вынули из него всю бумагу, от которой он становился круглым, как шар. И, наконец, передали покупательнице. Рюкзачок оказался в теплых мягких руках и понял, что он никогда, никогда, никогда от них не уйдет. Покупательница покрутила рюкзачок и открыла его.

– Ты ведь купишь меня? Ты без меня не уйдешь? – молил рюкзачок.

– Какой чудесный? – прошептала покупательница.

Рюкзачок не верил своему счастью. Покупательница расплатилась, и они вышли на улицу.

В жизни всегда есть место случаю, который меняет судьбу. Теперь рюкзачок знал это точно и был абсолютно счастлив.

Клюшки для гольфа

– Я молодец! – облегченно вздохнув, сказала клюшка для гольфа, загнав мячик в лунку. "Все-таки, я еще в приличной форме," – подумала она. Подтвердить этот факт было некому. Клюшка жила вместе с остальными в футляре для гольфа. Клюшки соблюдали принцип – каждый сам за себя. Почему они это делали, остается загадкой. У каждой был свой размер, и между собой они конкурировать не могли.

В футляре жили пять клюшек. Номера у них были разные – 1, 3, 4, 6 и 8. Клюшка, которая отличилась, была трешкой. Темпераментная единица сморщила нос и громко фыркнула: "Подумаешь, забила. Я бы тоже не промахнулась". Ей было обидно. Она – такая темпераментная, а доставали ее очень редко и она вынуждена была находиться в пыльном футляре. А ее соседка – трешка – все время грелась на солнышке и скользила по зеленой травке. "Не фыркай, всему свое время, настанет и твой черед," – сказала спокойная четверка. «Почему? Почему все время бьет трешка? – горланили шестерка и восьмерка. – Мы тоже хотим гулять».

Футляр просто ходил ходуном. Он был староват для таких темпераментных молодых клюшек. А внутри назревал весьма недружественный спор. Единственная спокойная четверка уже ничего не могла сделать. "Выкинуть трешку из наших рядов,» – требовали клюшки. – Должно быть равенство, должна быть справедливость!" Футляр, держась из последних сил и треща по всем швам при каждом лозунге, умолял: «Девочки, тише. Сейчас во всем разберемся». Но куда там, девочки пошли вразнос. Бедная трешка забилась в угол и попыталась стать ниже ростом. "Я не виновата, – всхлипывала она, – не виновата. Просто я по размеру подхожу под эти мячики". Но женский мятеж остановить было невозможно. Футляр последний раз громко треснул, и клюшки вывалились на траву. Сразу наступила тишина.