Светлана Жарникова – Русский эпос (страница 23)

Ретроспективный анализ установил, что глубина народной памяти достигает «того важного периода в истории человечества», когда боли освоена форме производящего хозяйства, и в первую очередь земледелию. Другими словами, орнамент привел нас к началу эпохи «рожаниц».

Продолжим поиск, так как земледельческой эпохе предшествовал измеряемый сотнями тысячелетий период охотничьего хозяйства со своей особой идеологией, для нас очень важно выяснить, сохранилась ли что-либо из той отдаленной эпохи в современном нам этнографическом материале (с.50).

Символика пасхальных писанок связана с магией плодородия во всех ее аспектах. Прежде всего само яйцо является олицетворением начинающейся жизни; растительные узоры и символа аграрного плодородия, как правило покрывают писанки; приуроченность обычая (или обряда) катаная яиц к весеннему циклу праздников тоже говорит об аграрной магии. Поэтому все сюжеты и композиции на писанках требуют внимательного отношения к ним и тщательной расшифровки»… (с.51).

Представление о яйце как о микрокосме, в которой отразилась Вселенная, восходят к глубокой древности: индоиранские легенда говорят о появлении Вселенной из яйца; Геродотом записано предание о том, что мир создан из яйца, положенного Фениксом в святилище Гелиоса. (c.52)¹⁰

Общеизвестно, что у многих охотничьих народов древний культ лося или оленя был дополнен или вытеснен медвежьим культом; в космологических мифах олень нередко выступает наряду с медведем в сказаниях о небесной охоте. Поэтому нас не должна удивлять прослеживаемая на славянском материале замена двух звездных лосей двумя звездными медведицами. То особое внимание, которое в фольклоре и народных знаниях уделялось этим созвездиям, вполне объяснимо астрономической важностью их. Полярная звезда - ось звездного неба, единственная неподвижная звезда нашего полушария, по которой всегда можно определить направление на север.

Недаром одним из позднейших названий северного созвездия является слово "Стожары". Стожар - центральный столб стога, воткнутая в землю жердь, вокруг которой кругами навивается сено. Вот такой срединной точкой круговорота звезд и являлась альфа Малой Медведицы (с.54).

Глубина народной памяти измеряется десятками тысячелетий. Конечно, нам очень трудно уловить тот исторический момент, когда исчезает содержание того или иного символа и когда начинается бессознательная традиция, сохранение одной внешней формы без знания смысла изображаемого.

Во всяком случае, такая значительная глубина памяти и стойкость традиции не дают нам права замкнуться при изучении славянского язычества в рамках исторических сведений о славянах. Нам необходимо рассмотреть отражение в народной культуре разных представлении, порожденных разными эпохами жизни человечества (с.95).

Осознание родства человека с медведем, столь часто прослеживаемое по этнографическим материалам, тоже должно восходить к глубокой древности, так как первобытному охотнику из всех звериных шкур (бизона, коня, носорога) легче всего было бы надеть на себя шкуру медведя и воспроизвести в ней движения этого зверя на охоте, если охотникам нужно было подкрадываться переряженными к настоящим медведям, или во время ритуального магического танца на медвежьем празднике.

За глубокую древность медвежьего культа говорит то, что он прочно укоренился не только у охотничьих народов, но даже в у народов, давно ставших земледельческими. У славян до сих вор название этого зверя осталось в древней табуированной, иносказательной форме: мед-ведь - "мед ведающий", а исконная запретная форма была, очевидно, близка к североиндоевропейской (немецк. Bar), так - как зимнее жилище медведя повсеместно в России называется "бер-логой", т.е. "логовом бера".

Палеолитические захоронения медвежьих лап, олицетворявших в сознании первобытного охотника столь нужную ему несокрушимую силу и крепость, били одним из первых приобщений человека к сфере магии и заклинаний... (с.101-102).

Большой интерес представляют археологически известные захоронения медведей на общинных кладбищах бронзового века и еще более ранние совместные находки моделей человеческого фаллоса и медвежьей os penalis. Они полностью соотносятся с русскими обычаями называть новобрачных медведями, придавать медвежьему святочному или масленичному маскараду эротический характер. Существует обширный цикл сказок, в которых главным героем является полумедведь-получеловек. Это - русские, украинские н белорусские сказки об "Ивашке Медвежьем Ушке", широко распространенные от Карпат до Печоры и от Прибалтики до Южного Урала.

"Медвежье Ушко" ("Медведке", "Ведмидь", "Медведович", "Медведок'') рождается от связи медведя с человеком. Известны оба возможных в этой ситуации варианта: медведь - отец, а мать - женщина или же мать - медведица, а отец - человек (поп, крестьянин). У медвежьего сына "кожа медвежья, лицо человечье" или "до пояса человек, а от пояса медведь". Иногда у него только ухо медвежье. Богатырь растет не по дням, а по часам и, будучи еще ребенком, выворачивает дубы, выламывает бревна в избе и т.д... (с. 103).

Очень важно установить наличие у восточнославянских народов (хранителей сказок о богатыре-медведе) следов медвежьего праздника. Слабым отголоском медвежьих действ может быть наличие "медведа"- человека в вывороченном тулупе, в составе ряженых на зимних святках, и на масленицу. ¹¹

Охотничья первобытность, многотысячелетняя пора формирования человечества, человеческого общества, его отношения к природе и начальная пора выработки мировоззрения оставила неизгладимый след в религиозных представлениях всех последующих времен.

Сноски к тексту Б. А. Рыбакова (написаны Н. Р. Гусевой).

1. Если в Ригведе содержатся главным o6pазом гимны, обращенные к богам арийского пантеона, то в 4-й Веде - Атхарваведе, которую называют Ведой заговоров и заклятий, сохранены древнейшие формы магических представлений и вера в то, что на духов природы невидимых, но существующих, можно повлиять словом, несущим в себе силу активного воздействия. Ригведа была "Ведой жрецов", а Атхарваведа в значительной своей части создавалась народом и содержит кроме гимнов богам, так же формулы, выработанные ведунами, колдунами и знахарями. Эти заговоры и заклинания создавались, видимо в дорелигиозный период, и этот процесс не прекращался и в эпоху утверждения власти богов – таким образом, есть основания полагать, что содержащийся в памятнике подобный материал во многом древнее Ригведы и начал возникать во времена, когда арьи жили родовыми и родоплеменными коллективами и вели примитивные формы хозяйства. Это было время проживания их предков в полярных областях, а затем - длительный период продвижений по землям Восточной Европы в составе формирующейся индоевропейской общности и в том числе прапредков славян.

Подобные заклинания или гимны отражают представления о тех персонажах, которые причисляются к древнейшим в ряду объектов почитания славян-язычников. В числе таких заклинаний многие направлены против болезней и других бед, и в них часто содержится обращение к необъясняемым в тексте силам (или существам?) с просьбой о помощи и оберегания от зла, которое причиняют силы (или существа?), насылающие несчастья и смерть. Этим же злым существам, выпивающим здоровье и жизнь, даже приносят жертвы, моля их уйти. Их называли общим именем "пишачи" (нечто вроде упырей).

Духам всех явлений и фактов природы (воды, огня, деревьев, камней, гор) издревле приносят жертвы, моля их то о плодородии, то об отвращении зла, то о здоровье.

Гимны Атхарваведы:

Кн.1.12,2.

О ты, охвативший жаром каждый член тела,

Мы тебе с почтением дарим подношения, Чтобы оторвал ты свои когти, ослабил хватку

И оставил члены этого человека.

Кн.1.12,3.

Освободи его от головной боли и кашля,

Ты, кем бы ты не был, вошедший в члены тела;

Та, рожденный тучами и ветром (уйди), Охвати лесные деревья и горы.

Кн.1.16,3.

Этим амулетом я отстраняя злых,

Oн отбросит пожирателей,

Я осилю всех пишачей, пьющих кровь.

К воде, или духам воды, обращены гимны-мольбы о помощи и защите:

Кн.1.6,1.

О пусть небесные воды дают свое благословение,

Чтобы помочь и напоить,

Чтобы одарить нас хорошим здоровьем.

Кн.1.6,4.

Да будут нам в помощь своим благословением

Те, что живут в водах равнин,

И болот, в выкопанных прудов, и те, что в сосудах;

Да будут в поддержку нам и воды дождей.

Невольно напрашивается возможность увидеть в этих духах близкое подобие упырей и берегинь.

Эпические поэмы древней Индии содержат в себе десятки сказаний о духах-кровопийцах и пожирателях плоти, носящих разные названия – пишачи, прета, ракшасы и др., а также о водных и небесных девах, помогающих людям. Водные девы выходят из рек и для того, чтобы вступить в брак с человеком, которого они спасли, и для этого же спускаются на землю и небесные девы. О них всех говорится, что они прекрасно поют, завлекая людей своим пением змеця - это прямая аналогия рассказам о русалках, как и индийские мифосюжеты о духах-девах, живущих в ветвях деревьев.

Bepа в крылатых дев, дарящих людям счастье, долго сохранялась в славянском мире (вплоть до позднего средневековья), а в широких слоях индийского народа она жива и сейчас.