Светлана Жарникова – Русский эпос (страница 22)

Культ огня в самых различных формах дожил до начала ХХ в. повсеместно. Огонь называют "богом", "святим огнем"; при вздувании огня читали молитвы. Огонь переносят из старого жилища в новое. В определенных случаях зажигают путем трения новый, "живой огонь". "Мы почитаем огонь как бога", - говорили жители Подолии. "Его (огонь) нужно почитать все равно как бога, у нас огонь почитают, так как он может спалить", - говорили на Полесье.

Видное место занимает огонь в заговорах-заклинаниях. В Сибири записан заговор от всех болезней, который следует произносить в бане на горячие угли: "Батюшко ты, Царь-Огонь, всемя ты царями царь, всеми ты огнями огонь. Будь ты кроток, будь ты милостив! Как ты жарок и пылок, как ты жгешь и палишь в чистом поле травы и муравы, чащи и трущобы, у сырого дуба подземельные коренья... Тако же я молюся и корюся тебе-ка, батюшко, Царь-Огонь, - жги и спали с раба божия (име рек) всяки скорби и болезни... страхи и переполохи..." (с.33).

Множество обрядов связано с печью, с овином и со светцом. На границе Украины и Белорусии бытовал интересный обряд, связанный с первым зажиганием света осенью (1 сентября), он назывался "женитьбой комина". "Комин" белили, увивали спелым хмелем, цветами. Когда зажигали лучины, то сыпали на них орехи, дынные семена, куски солонины и комья масла. В Киеве устраивали свадьбу свечи": ставили срубленное деревце, обвешанное фруктами, дынями и украшенное восковыми свечками.

Интересные данные о священном огне приводит белоруский этнограф А. Сержпутовский: "В торжественных случаях, когда требуется добыть древний священный огонь, имеющий свойство, по народным воззрениям, предохранять человека от того или иного несчастья, прибегают к особым арвемам, которые передавались из рода в род и достигли нашего времени". При постройке дома на новом месте "нужно устраивать новый очаг, перевести сюда покровителей-духов, которые привязаны к старому очагу, а для этого необходимо добыть свяченный огонь и торжественно перенести его из старого очага в новый..."...

Древние источники говорят о культе Сварожича под овином, где должен гореть огонь, высушивающий снопы. Белорусы, разводя огонь под овином, бросали в него необмолоченный сноп ржи как жертву огню.

Таким образом, мы видим, что культ огня, обожествление огня дожили почти до наших дней. Исчезло только наименование его Сварожичем, и, очевидно, это произошло давно, так как нигде нет никаких следов этого имени... (с.34)".⁵

Свадебные фаллические обряды. "... (чтуть срамные уды) и в образ створена и кланяются им и требы им кладуть. Словене же на свадьбах въкладываюче срамоту и чесновиток в ведра пыоть...". Комментируя это место в трактате Даниила, Гальковский сослался на полную этнографическую аналогию, известную ему. Достоверность сообщения Даниила (подтвержденного "Словом Христолюбца") подкрепляется и археологическими материалами: К. Яжджевский нашел при раскопках в Ленчице, в слоях XII-XIII в.в., ведро и "срамоту" (фалл), т.е. полный набор реквизита свадебного обряда.⁶

"... и недели день [почитают] и кланяются, написанию жену в человечьск образ тварь". Более подробно о поклонении олицетворению воскресного дня в образе женщины говорится в специальном "Слове о твари и о днии, рекомом неделе...", написанном, вероятно, в начале XIII в. И дошедшем до нас в севернорусской обработке XIV в... (с.36).

...Автор поучения отделяет свет от солнца, считая, что солнце лишь субъект света: "вещь бо есть солнце свету", а главное внимание уделяет свету "неосязаемому и неисповедимому", т.е. тому, который бог, по Библии, создал ранее солнца: "Никто же бо можеть указать образа свету, но токмо видим бываеть".

...И вот этот неисповедимый свет русские люди стали изображать вещественно, как "тварь" (сотворенное), в виде женщины. Возможно, что это были скульптурные изображения ("болван выдолбен"), но преимущественно автор говорит о написании "света" "во образ, человечь". Слова Даниила "напиеавше жену в человечьск образ" мы должны понимать не столько как изготовление деревянного идола (отголоском чего могут быть севернорусские скульптуры Параскева Пятницы), сколько в смысле писаного изображения, а глагол "писать в применении к средневековому искусству мог означать два понятия: писать икону или фреску и "писать", т.е. вышивать цветными нитками на белом полотняном фоне (с.37).

Весь русский Север - от Пскова на западе до обвирных архангельских краев на востоке - изобилует полотенцами с устойчивой ритуальной сценой: а центре - женская крупная фигура (часто с поднятыми к небу руками), а по сторонам ее - два всадника, тоже нередко с поднятыми к небу руками. У женской фигуры обычно в руках бывает птицы - символ неба. Иногда композиция меняется: вместо всадников по сторонам женской фигуры вышивальщицы изображали двух огромных птиц, но фигура женского божества оставалась главной, сохраняла свое центральное место в композиции. Нередко голова богини оформлялась как солнечный диск с короткими лучами, расходящимися во все сторона; иногда огромный солярный знак покрывал почти всю середину женской фигуры...

...Здесь в связи с проверкой устойчивости тех этнографических заметок, которые сделаны в "Слове об идолах", достаточно отметить, что "жену в человечьск образ" писали не только в XII в., но и в начале ХХ в. (с.38). ⁷

Труден путь хронологической расшифровки этнографических загадок. Иногда мы можем уловить момент забвения первоначального смысла того или иного явления, определить верхний, поздний предел его осмысленного бытования, но бываем бессильны указать его истоки, его первичные формы, время его возникновения.

Автору этих строк, как и многим людям его поколения, была хорошо известна в начале ХХ в. широко распространенная по всей России детская хороводная игра, состоящая в том, что мальчика сажали посреди круга, и он должен был выбирать себе из числа девочек невесту". Хоровод двигался вокруг водящего и пел, прихлопывая в ладоши:

Сиди-сиди, Яша, под ореховый кустом,

Грызи-грызи, Яша, орешки каленые, милою дареные.

Чок-чок, пятачок, вставай, Яша, дурачок,

Где твоя невеста, в чем она одета?

Как ее зовут?

И откуда привезут?

Загадочно было то, что во всех губерниях России центральная фигура игры именовалась "Яшей", хотя это не требовалось ни рифмой, ни каким-нибудь ассонансом. Разгадку дало обращение к белорусским записям середина ХIХ в.

Сядить Ящер

У золотим кресле,

У ореховым кусте

Орешачки луще.

-Жанитися хочу,

-Возьми собе панну,

Котораю хочешь,

Катараю любишь...

Сяде Ящер под пирялунем

На ореховым кусте,

Где орехова лусна,

-Возьми собе девку,

Котораю хочешь...

На месте непонятного Яши оказался архаичный Ящер, хозяин подводно-подзенного мира. Игра, изображающая выбор невесты Ящером, может являться трансформацией древнего обряда принесения девушек в жертву дракону-ящеру. Отголоском таких жертвоприношений является поверье, что водяные женятся на утопленницах.

Признаки культа "ящера-крокодила" особенно заметны в Новгороде, где их можно проследить до Х в.н.э., но истинную хронологическую глубину этого бесспорно архаичного культа мы определить не можем. Удалось лишь уловить момент окончательного забвения старого содержания: на рубеже XIX и XX столетий Ящер заменился Ящей (с.39-40).⁸

На свадебных "молодецких" поневах, на вышитых рукавах женских рубах, на девичьих головных уборах очень часто встречается один и тот же характерный узор: ромб или косо поставленный квадрат, разделенной крест-накрест, на четыре маленьких квадрата или ромба. В центре каждого из четырех маленьких квадратов обязательно изображается небольшая точка. Так как квадрат есть частный случай ромба, то назовем эту композицию "ромбо-точечной"... (с.41).

Связь ромбо-точечного узора со свадебной обрядностью и с бытом молодой замужней женщины заставляет нас обратить на него особое внимание, так как весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, и я первую очередь магией плодородия. Общеизвестно, что идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: во-первых, как будущая плодовитость девушки-невесты, а во-вторых, как плодовитость вспаханной и засеянной земли (каравай хлеба, обсыпание зерном, подстилание соломе и т.п.). Женщина уподоблена земле, рождение ребенка уподоблено рождении нового зерна, колоса... (с.42).

Географическое распространение ромбо-точечной композиции в украшении женских одежд, поясов и головных уборов очень широко (с.43).

Значительный пласт археологических находок с ромбо-точечной композицией относится к домонгольской Руси. Здесь мы найдем и ткани из курганных погребений близ Чернигова и Смоленска со сплошным узором из ромбов с точками, и различные ювелирные изделия (с.44).

Двигаясь в своем ретроспективном пути еде далее, в более ранние эпохи, мы достигаем земледельцев энеолита и неолита. Ромбо-точечную композицию, как в ее полной классической форме, так и в сокращенном варианте (только ромба или один ромб с точкой), мы находим в Триполье (с.46).

На земледельческом энеолите завершается наш ретроспективные поиск истоков ромбо-точечной композиция, дожившей до ваших дней на очень широкой территории у разных народов. Далее IV тысячелетия в глубь веков ромбо-точечный узор не идет; в орнаменте охотничьих племен его вообще нет, нет его в более позднее время. Это еще раз позволяет прочно связывать его с земледельческой символикой... (с.49).⁹