Светлана Жарникова – Географические аспекты Гипербореи (Гиперборея и арийская прародина) (страница 6)

В качестве формы сосуществования с миром праиндоевропейцами была предложена модель, удержавшаяся во все исторические времена - выведение колоний-факторий в и иноязычную и инокультурную среду и доведение их до уровня развития метрополии. Сочетание открытости с традиционностью и новаторством, формула которого была найдена для каждого исторического периода развития индоевропейской культуры, обеспечивало сохранение индоевропейских и общечеловеческих ценностей». Мы позволили себе столь долгое цитирование, так как трудно более четко, компактно и всестороннее определить значение праиндоевропейской и раннеиндоевропейской культуры для судеб человечества, чем это сделано в работе В.А. Сафронова «Индоевропейские прародины».

2

Следующим фундаментальным трудом, посвященным прародине индоевропейцев, на основных положениях которого хотелось бы остановиться подробнее, является работа Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова «Индоевропейский язык и индоевропейцы», где развивается и обстоятельно аргументируется мысль об общеиндоевропейской прародине на территории Армянского нагорья и прилегающих к нему районов Передней Азии, откуда часть индоевропейских племен затем продвинулась в черноморско- каспийские степи.

Отдавая должное очень высокому уровню этого энциклопедического труда, где собрано и проанализировано огромное количество языковых, исторических фактов, данных археологии и других смежных наук, хотелось бы отметить, что целый ряд положений, постулируемых Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым, вызывает очень серьезные сомнения. Так В.А. Сафронов отмечает, что: «Языковые факты, приводимые Гамкрелидзе и Ивановым в пользу локализации индоевропейской прародины на территории Армянского нагорья, могут получить и другие объяснения. Отсутствие гидронимии в указанном ареале может свидетельствовать лишь против локализации в нем индоевропейской прародины. Экологические данные, приведенные в разбираемой работе еще больше противоречат такой локализации. На территории Армянского нагорья нет почти половины животных, деревьев и растений, указанных в списке флоры и фауны, приведенных Гамкрелидзе и Ивановым, реконструируемых в общеиндоевропейский (осина, граб, тис, липа, вереск, бобр, рысь, тетерев, лосось, слон, обезьяна, краб)».

Именно на этих экологических данных, приведенных в труде Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова, хотелось бы остановиться подробнее. Авторы «Индоевропейского языка и индоевропейцев», в подтверждение своей концепции, указывают древнейшие названия деревьев, зафиксированные в древнеиндоевропейском праязыке.

Это - берёза, дуб, бук, граб, ясень, осина, тополь, тис, ива, ветла, ель, сосна, пихта, ольха, орех, яблоня, вишня, кизил. И в связи с этим рядом утверждается следующее:

Берёза

«Разновидности берёзы встречаются в настоящее время по всей умеренной (северной) зоне Евразии, а также в горных районах более южных зон, где она растет до высоты около 1500 м. (в частности на Кавказе, на отрогах Гималаев и в горных районах Южной Европы). В суббореальный период (около 3300-400 г. до н.э.) берёза была распространена и в более южном поясе... Наличие общего слова для берёзы в индоевропейском предполагает знакомство с ней древних индоевропейских племен, что было возможно либо на территории зоны относительно умеренного климата (в Европе на широтах от севера Испании до севера Балкан и далее на восток к низовьям Волги), либо в гористых областях более южного ареала Передней Азии».

Однако еще академик Л.С. Берг в 1947 подчеркивал, что в северной части Восточной Европы уже 13-12 тыс. лет назад появились леса из берёзы и сосны. В наступившем 11-10 тыс. лет назад потеплении отмечен абсолютный максимум берёзы.

Эти выводы подтверждаются и материалами, подготовленными отечественными палеоклиматологами к XII Конгрессу ИНКВА (в Канаде в 1987), свидетельствующими, что в бассейне рек Вычегды и Верхней Печоры в слоях 45210+1430 лет назад преобладали сосна и берёза в комплексе со злаковым разнотравьем. В лесах сосна составляла 44%, берёза до 24%, ель – 35 до 15%. На севере Печерской низменности в послеледниковье, т.е. 10-9 тыс. лет назад «древесная растительность освоила территории» и это были леса из берёзы, ели и сосны. Данные по Белорусскому Полесью свидетельствуют, что 12860±110 лет назад (т.е. в начале 11 тыс. до н.э.) здесь были широко распространены сосново-еловые леса и ассоциации сосново- берёзовых лесов с примесью широколиственных: дуба, вяза и липы. «Пробы торфа из болот Ярославской, Ленинградской, Новгородской и Тверской областей, выполненные в лаборатории института им.В.И.Вернадского, подтверждают, что пик распространения берёзы относится ко времени примерно 9800 лет назад, 7700 лет назад - абсолютное господство берёзы. Л.С. Берг писал: «Изучение истории растительности в послеледниковое время, произведенное при помощи анализа пыльцы из торфа, показало, что у нас, в центральной части Союза, сейчас же после отступления ледника, сначала появились в большом количестве берёза и ива, а затем, в так называемое субарктическое время, преобладание перешло к ели и берёзе; в следующую бореальную эпоху стали господствовать берёза и сосна».

Надо сказать, что берёза является одной из важнейших лесообразующих пород в Восточной Европе еще со времени Микулинского межледниковья (130-70 тыс. лет назад) и вплоть до наших дней.

Авторы «Палеогеографии Европы за последние сто тысяч лет» отмечают, что: «Прослеживая голоценовую историю берёзы, можно думать, что в современных лесах Европейской части СССР первичные берёзняки распространены значительно шире, чем это принято обычно считать».

В то же время ничто не свидетельствует о широком распространении берёзы в древности в Передней Азии и на Армянском нагорье. Л.С. Берг подчеркивал, что: «Климатическое положение Палестины у северной границы культуры пальмы и у южного предела разведения винограда не изменилось с библейских времен. Что касается Армянского нагорья, то в настоящее время оно представляет собой сочетание складчато-глыбовых хребтов и тектонических впадин, часто занятых озерами - бессточными солеными (Ван, Урмия), и реже - проточными пресными (Севан). Для наиболее глубоких впадин характерны полупустынные и даже пустынные ландшафты. Здесь присутствуют сухие ковыльно-типчаковые степи, переходящие в разнотравно-злаковые, «местами в среднегорьях (между 1000 и 2300 м.) встречаются сухие редкостойные леса из листопадных дубов, сосны и можжевельника».

На Иранском нагорье, в горах Загроса (на западных склонах и в более влажной северной части, между 1000 и 1800 м.) распространены парковые дубовые леса с участием вяза и клена, а в долинах встречаются дикая шелковица, тополь, дуб, инжир. В связи с тем, что период с середины 1 тыс. до н.э. до настоящего времени определяется климатологами как период похолодания и увлажнения по отношению к климатическому оптимуму голоцена (4-3 тыс. до н.э.) и предыдущему времени (7-5 тыс. до н.э.), нет никаких оснований предполагать на этих южных территориях значительно более влажный и холодный климат в 7-3 тыс. до н.э., т.е. времени, о котором идет речь в труде Т.В.Гамкрелидзе и В.В. Иванова.

Далее авторы «Индоевропейского языка и индоевропейцев» пишут: «Основная хозяйственная ценность берёзы определяется тем, что она служила в древности (и до сих пор служит в отдельных традициях) материалом для изготовления самых разнообразных предметов от обуви, посуды, корзин, до материала для письма в отдельных культурах, в частности у восточных славян и в Индии до 16 века». А.А. Качалов указывает, что: «жители Гималаев для этой цели используют кору берёзы полезной и в наше время».

«Связь деревьев – берёзы, бука, граба с терминологией письма указывает на технику письменности и изготовления материалов для письма в древнейших индоевропейских культурах. Возникновение письма и письменности основано в этих культурах на использовании дерева и древесного материала, на который наносились знаки или зарубки с помощью особых деревянных палочек. Такая техника письма, характерная для ряда ранних индоевропейских культур, отражает, очевидно, типологически более архаичную степень развития письменности, чем высечение знаков на камне, или нанесение их на глиняные таблички, или на специально обработанную шкуру животного».

Надо сказать, что трудно представить себе, что более простое, доступное, маневренное и менее трудоемкое письмо на бересте было более примитивным, чем неудобное, громоздкое письмо на глиняных табличках или высечение надписей на камне. Ведь при наличии и глины и бересты у ранних индоевропейцев, вряд ли они перешли бы от письма на бересте к использованию глиняных табличек при деловой переписке или при хозяйственных записях.

Кроме того, возникает вопрос, почему береста, как материал для письма, сохранилась именно в восточнославянском и индийском этническом ареале. Если следовать выводам Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова, то славянская и индоиранская ветви индоевропейской общности разошлись еще на территории их предполагаемой общей прародины в Передней Азии (где берёз практически нет). Праславяне ушли в Восточную Европу, а индоиранцы переместились на территорию Ирана (где берёза не распространена) и Индостана, где только в Гималаях на высоте 2500 - 4300 м. растет «берёза полезная», «берёза Жакмона» и, наконец, обитает берёза секции акумината - дерево высотой 20-30 м. с очень крупными листьями. Но эти деревья не являются в Индии широко распространенными и считаются эндемиками очень узкого ареала. А ведь в индийской традиции береста не просто материал для письма, а материал сакральный: на бересте (и только на бересте) делалась запись о браке в высших кастах и без этой записи на бересте брак не считался действительным. Такая ситуация не могла сложиться в районах, где берёза почти не распространена.