Светлана Жарникова – Этнография севера Руси (страница 5)
Большой всплеск интереса к санскритской литературе характерен для времени правления великого императора из династии Великих Моголов Акбара (1542–1605), что связано с его стремлением создать синтетическую религию и сплотить на ее основе мусульман и индусов. Известно, что близкий друг Акбара, историограф Абу-л-Фазл хорошо знал санскрит. Сам Акбар приказал ученому Бадауни перевести с санскрита на персидский язык Махабхарату. Бадауни приступил к этому делу, скрепя сердцем, так как считал грехом даже дотрагиваться до книг неверных. Как раз, окончив работу, он искупал этот свой грех совершением омовения и переписыванием Корана.
Много сделал для перевода санскритских текстов правнук Акбара могольский принц Дара Шукох (1615–1659). Сторонник мистического учения суфизма, он считал Ислам и Индуизм равными путями к Богу и даже посвятил этой теме трактат «Слияние двух океанов». Величайшим творением Дара Шукоха стал перевод Упанишад на персидский язык, который он осуществил с помощью нескольких индийских ученых, так как включал их в число других священных книг – Торы, Псалмов, Евангелия и Корана. Перевод Дара Шукоха стал известен в Европе благодаря французскому ученому Г.Анкетилю-Дюперону, который в 1801 году издал его латинский перевод, оказавший огромное влияние на европейскую мысль, и особенно на немецких философов, писателей и поэтов, о чем ниже.
Европейские ученые сталкивались в отношении изучения санскрита ни с меньшими трудностями, чем Бируни в свое время. Когда в конце 18 века в Калькутту приехал основатель Азиатского общества Уильям Джонс (1746–1794), он долго и безуспешно пытался уговорить разных брахманов обучить его санскриту за большое вознаграждение. Наконец, после долгих мытарств ему удалось найти цирюльника, знающего священный язык, и цирюльник стал учителем первого европейского санскритолога. Именно Уильям Джонс обратил внимание на сходство санскрита с европейскими языками, и прежде всего с языками классическими - древнегреческим и латынью. Он писал: «Независимо от того, насколько древен санскрит, он обладает удивительной структурой, он более совершенен, чем греческий язык, более богат, чем латинский, и более изыскан, чем каждый из них, и в то же время он носит столь близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что оно вряд ли может быть случайностью; это сходство так велико, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих языков, не смог бы поверить тому, что они произошли из общего источника, которого уже не существует».
Гипотеза У.Джонса нашла свое подтверждение в 19 веке, когда в Европе, и прежде всего в Германии и Англии стала активно развиваться санскритология. Изучение санскрита послужило обнаружению родства индоевропейских языков и утверждению сравнительно-исторического метода в языкознании. Отцом немецкой санскритологии был выдающийся романтик Ф.Шлегель (1772-1829), автор трактата «О языке и мудрости индусов» (1809). Это сочинение послужило распространению широкого интереса к индийской культуре среди романтически настроенной немецкой интеллигенции того времени. Романтикам особо был присущ интерес к языку, в изучении его они видели ключ к познанию духа того или иного народа. И не случайно, что Германия стала родиной сравнительно-исторического языкознания, и здесь был открыт факт общего происхождения германских, славянских, балтийских и прочих языков с санскритом. Сходство между ними распространяется и на словарный состав, и на грамматическую структуру языка. С этим сходством сталкивается и русский человек, когда он изучает санскрит. Приведем примеры из лексики: jiv-жить, pa-пить, plu-плыть, bhu-быть, mar-умирать, vid- ведать, sad-сидеть, agni- огонь, dama-дом, dvar-дверь, matar-мать, vayu-ветер и т. д. (Хотя в отношении лексики из европейских языков наибольшое сходство с санскритом имеет литовский язык, в нем 80% корней имеют этимологическое соответствие с санскритом, а в русском только 30%).
С открытием родства индоевропейских языков встал вопрос и о праязыке - их общем предке. Шлегель считал, что именно санскрит и был этим праязыком. Однако вскоре ученые от такого взгляда отказались, хотя и признавали санскрит языком, наиболее близким праиндоевропейскому.
Выдающимися санскритологами последующих десятилетий 19 века были Ф.Бопп, П.Дейссен, Р.Гарбе, М.Мюллер. Новые открытия в лингвистике в конце 19 века поставили под вопрос тезис об архаичности санскрита. Наконец, в начале 20 века был открыт хеттский язык, памятники на котором восходят к 18 веку до нашей эры, и это заставило окончательно отказаться от взгляда на санскрит как на самый древний из индоевропейских языков. Хотя, конечно, это не снизило важность изучения санскрита. В 20 веке большое значение изучению санскрита придавалось в Третьем Рейхе, что связано с оккультными и ариософскими изысканиями нацистских идеологов. Этому способствовало то, что Германия была центром мировой санскритологии, и в любом, даже самом заштатном университете, обязательно был профессор санскрита. Знатоками санскрита в нацистской Германии были основатель геополитики К. Хаусхофер, основатели легендарной оккультной организации «Ананэрбе» профессора Г.Вирт и Виллигут.
В 19 веке, особенно во второй половине, изучение санскрита в России стояло на достаточно высоком уровне. Первым русским санскритологом был замечательный, высоко эрудированный ученый и полиглот, преподаватель Московского университета П. Я. Петров (1814-1875). По воспоминаниям современников, Петров говорил и писал на санскрите как на живом языке и даже переводил на него Байрона. Петров оставил после себя целую плеяду учеников. Среди них такие знаменитые ученые, как Ф. Ф. Фортунатов (1848-1914), В. Ф. Миллер (1848-1913), Ф. Е. Корш (1843-1915). Они активно использовали санскрит в рамках сравнительно-исторического языкознания. Достижением было издание в 1855-1875 и 1879-1889 гг. Большого и Малого словарей санскрита в Санкт-Петербурге. Много занимались санскритом и представители знаменитой Петербургской школы ориенталистов И. П. Минаев (1840-1890), Ф. И. Щербатской (1866-1942) и С. Ф. Ольденбург (1863-1934). Надо отметить, что изучение санскрита в ту пору стояло на гораздо более высоком уровне и было шире распространено, нежели чем сейчас. Санскрит преподавался не только в Московском и Санкт- Петербургском университете, но и в университетах провинциальных: в Одессе, Казани, Саратове и Дерпте, причем преподавали его высококлассные ученые, например, в Дерпте занятия вел замечательный лингвист И. А. Бодуэн де Куртенэ (1845-1929).
Начало 20 века - это знаменитый «серебряный век» русской культуры, и мистические настроения все шире распространяются среди русской интеллигенции. Казенная Русская Православная Церковь вызывает у всех отвращение, отсюда только один путь - обращение к мудрости Востока. Но это обращение происходит не только через чтение популярных брошюр, но и через изучение языка священных текстов, прежде всего, санскрита и родственного ему пали, и через знакомство с ними в оригинале. Известно, например, что Иннокентий Анненский обучался санскриту у И. П. Минаева, Блок - у С. Леви, Брюсов - у Фортунатова, Вяч. Иванов - у Ф. Де Соссюра, изучали санскрит и А. Белый, Городецкий, Хлебников (поступил в университет на санскритское отделение). Хорошо знал санскрит К.Бальмонт, его перу принадлежат замечательные переводы драм Калидасы «Шакунтала» и «Мужеством обретенная Урваши», а также поэмы Ашвагхоши «Жизнь Будды».
Русская санскритология продолжила существовать и после Октябрьской революции, но в тридцатые годы ей был нанесен серьезный удар. Партийное руководство стало считать, что изучение санскрита и древнеиндийской философии только отвлекает от изучения современной Индии и индийского национально-освободительного движения, а потому тот, кто изучает санскрит - пособник английского империализма. Щербатской и Ольденбург были отстранены от научной работы, большинство санскритологов, сохранивших верность настоящей науке, были арестованы, остальным запретили заниматься санскритом. В области индийского языкознания был и свой Лысенко - А. П. Баранников (1890-1952). Баранников учился санскриту у Ольденбурга и Щербатского, но затем предал своих учителей и сделал себе карьеру на нападках на них как на буржуазных ученых. После разгрома Петербургской школы он стал монополистом в области санскритологии, что привело к падению качества его научных трудов. Хотя для справедливости отметим, что у Баранникова были заслуги в изучении новоиндийских языков и цыгановедении.
Возрождение санскритологии и индологии вообще после погрома тридцатых годов началось в конце 50-начале 60 годов и во многом оно было связано с возвращением в СССР в 1957 году крупного востоковеда и автора многотомного тибетско-санкритско-англо-русского словаря Ю. Н. Рериха (1902-1960), сына художника Н. К. Рериха. Ученицей Ю. Н. Рериха была Т. Я. Елизаренкова, видный специалист в области ведийского языка, переводчик Ригведы и Атхарваведы. С 1950 года стали под руководством В. И. Кальянова стали издаваться переводы книг «Махабхараты». В 1960 вышла книга В. В. Иванова и В. Н. Топорова «Санскрит», а в 1978 году был издан «Санскритско-русский словарь» В. А. Кочергиной с приложением краткого грамматического очерка, написанного А. А. Зализняком. К настоящему времени этот словарь выдержал два переиздания. Сейчас в России изучение санскрита ведется в университетах Москвы и Санкт-Петербурга, большая исследовательская работа проводится в институте востоковедения РАН. Однако, как у всякого дела, у изучения санскрита есть свои энтузиасты, и они спасают положение.