Светлана Заворотная – Восемь жемчужин: жизнь как трансформация. Дневник о том, как выйти на новый уровень (страница 12)

После разбора я почувствовала, как выросла над собой. Ведь до этого, создавая свой продукт, я только и думала о том, чтобы рассказать клиенту о себе.

А затем ко мне обратилась предпринимательница за стратегическим HR-сопровождением, и мы с ней вместе создали мой первый кейс. На этом я пока остановилась.

Мой разбор с Антоном стал отправной точкой к пониманию того, что по-настоящему останавливает меня и мешает двигаться к самореализации в предпринимательстве.

Я задаю себе вопрос: «Почему мне так тяжело продавать?» – и чувствую, как слово «продажа» откликается во мне болью.

Всплывают картинки из детства, когда мама одна растила нас с сестрой, и не было лишних денег на новые вещи. Нужно было продать то, из чего уже выросла, и купить новое.

Помню, как я, маленькая, стою у большого универмага, а в руках у меня – мои любимые туфельки: белые, лаковые с красненьким бантиком. И я такая счастливая, ведь мама пообещала мне другие, в тысячу раз краше, взамен этих, которые жмут. В предвкушении обновки я прощаюсь со старыми туфельками и весело улыбаюсь потенциальным покупателям.

И тут ко мне подходит статная женщина и с таким сочувствующим взглядом произносит: «Ах, бедная девочка, тебе приходится продавать свои вещи!» – и этим вызывает во мне стыд.

С тех пор слово «продажа» ассоциировалось у меня с дефицитом, когда я была бедная и приходилось что-то продавать.

«Ах, вон оно что! Вот откуда ноги растут!» – подумала я.

В программе Лизы я научилась с этим работать. Есть специальная техника проработок, направленная на то, чтобы заменить ограничивающее убеждение на созидательное.

И сейчас я по-новому думаю о слове «продажа»: продавать – это про давать. Это о том, что ты отдаешь в мир, какую пользу несешь людям, что свидетельствует уже об изобилии, а не о дефиците.

Пройдя тернистый путь развода, я осознала, как больше не хочу и чего на самом деле хочу в отношениях. Я увидела, как можно по-другому и кто мне действительно нужен. А главное – я поняла, почему случилось так, а не иначе.

В памяти всплывает картина из детства – ссора мамы с отцом, мне четыре года, и я кричу во все горло: «Мамочка, прошу, не выгоняй папу! Мамочка, прошу!»

А позже, лет в восемь, я гуляю с собакой по парку, папа идет рядом, и я ему говорю: «Папочка, пожалуйста, не пей! Умоляю тебя, не пей!» А он с серьезным лицом обещает мне: «Больше никогда! Поверь, дочка, это был последний раз! Ради тебя – больше никогда!» В тот же вечер папа пришел домой пьяный, снова скандал. Маме плохо, она в слезах и в очередной раз вызывает скорую.

Тогда я решила, что папа меня предал, он меня больше не любит, он выбрал не меня, все врут. Обида и злость поселились в сердце, и жизнь моя превратилась в сплошное испытание.

Освободиться от травм прошлого мне помогает осознанность, но прежде, чем что-либо понять, я испытала много боли. В сердце жило убеждение: «Мне никто никогда не поможет».

Помню себя в пять лет, в желтеньком комбинезончике. Мама тогда работала воспитателем в доме-интернате для детей с особенностями и летом брала нас с сестрой в лагерь, на море. Туда же с нами ездила бабушка, которая подрабатывала там санитаркой.

Однажды я сильно простудилась: у меня была ангина, и поднялась температура. Я попала в изолятор, где мне обрабатывали горло каким-то противным раствором. Как же это было больно! Как же я кричала на весь «карцер»!

Помню, бабушка сидела рядом, а я умоляла ее увести меня отсюда подальше, спасти, мне же так больно, но в ответ лишь равнодушное: «Моя смена закончилась», – и холодное спокойствие в ее взгляде.

С тех пор мне казалось, что никто никогда мне не поможет. Долго не покидало чувство одиночества и брошенности.

А в десять лет оно еще усилилось страхом проявленности и недоверием миру.

Мы переехали в новый район, где я пошла в другую школу. Там меня никто не знал. Я выглядела как героиня сериала «Не родись красивой» с ее набором изгоя: в очках, на зубах – пластины, девочка-отличница.

Этого было достаточно, чтобы прочувствовать на себе всю силу подросткового стеба.

И вот такая девочка-подросток впервые влюбилась в мальчика и написала об этом в своем девичьем дневнике, исписанном любимыми стихами и песнями, украшенном вырезанными из журналов фотографиями актеров, нарисованными сердечками и цветами.

Однажды, весело щебеча с подружкой, я поделилась с ней самым сокровенным и показала свой дневник. Это стало еще одним поводом для насмешек в классе. Разочарование и страх вновь заперли чувства на замок.

В программе Лизы я узнала о том, что, когда нас некому защитить, мы создаем внутри себя своего защитника – родительскую субличность. Лиза назвала ее Зинаида Михайловна. В то же время в нас всегда живет внутренний ребенок, наша детская часть. У Лизы ее зовут Фрося. Возвращаясь в то время, я увидела, как родилась моя защитница, мой родитель, Зинаида Михайловна. Она взяла руль в свои руки и пошла всех спасать.

Зная, что никто мне не поможет, я с тринадцати лет сама выбирала себе школу и ходила туда, куда мне хотелось. А также я ухаживала за домочадцами – за больной бабушкой, которая жила с нами, за мамой, у которой были частые приступы на фоне алкоголизма отца, за собаками, за кошками и за всеми, кому нужен был спасатель. Спасательство стало моей миссией и обязанностью.

К семнадцати годам я уже зарабатывала как взрослая, работая в центре технического обслуживания кассовых аппаратов, и параллельно обучалась на вечернем отделении в вузе.

Роль родителя-спасателя тяжким грузом легла на мои плечи, и в один прекрасный день мне просто захотелось сбежать от всего этого.

Так в восемнадцать лет я забеременела и вышла замуж.

Я попала туда, откуда сбежала. Мое желание иметь мужа, двух детей, собаку исполнилось, но наполнение осталось прежним, привычным, родительским.

К тому же наша новоиспеченная молодая семья еще долгое время жила с моими родителями, и другой модели отношений не предвиделось.

Когда мы поженились, мужу было двадцать, мне, как я уже упоминала, восемнадцать. Познакомились мы в военном городке, куда наша семья приезжала в гости к дяде, который там служил.

У дяди было трое сыновей, моих двоюродных братьев. Они часто брали нас с сестрой на свои молодежные тусовки во дворе. Там мы и познакомились с будущим мужем. Молодость вскружила мне голову, и я не успела опомниться, как уже ждала первенца.

В тот же период случилась трагедия с отцом. Он попал под электричку и остался без ноги. Будучи беременной, я долго ухаживала за ним в больнице. А когда он вернулся домой, все равно продолжал пить. Позже он уедет жить в деревню, где погибнет от удара током.

Вспоминая прошлое, я осознала потерю и простила отца. Отпустила детскую обиду на него и поняла, что в тот день, когда он пообещал мне не пить и не сдержал своего слова, он просто не смог иначе, не справился с зависимостью, был слаб, и его слабость – это его травма, его боль. Я приняла его таким, какой он есть, и поблагодарила за великий подарок – жизнь.

В двадцать лет я повторно стала мамой и по факту воспитывала уже не двоих, а троих детей. К тому времени у сестры тоже родилась дочка, и все детишки были на мне.

Наша трешка превратилась в коммунальную квартиру: в одной комнате жила мама, в другой – бабушка, оставшуюся занимали мы с мужем и детьми. Я продолжала учиться, а муж так никуда и не поступил, хотя я всегда надеялась. Он подрабатывал где придется, а после рождения второго ребенка начались проблемы.

Его вспышки агрессии на фоне выпитого алкоголя участились настолько, что мы все больше и больше стали отдаляться друг от друга. Я наказывала его молчанием, но это только усугубляло конфликт.

Когда мы, как молодая семья, наконец получили отдельную квартиру и уехали от родителей, нам уже не о чем было разговаривать. В новой квартире под одной крышей жили два чужих человека: к детям муж был равнодушен, ко мне испытывал неприязнь, общению с нами предпочитал пиво и телевизор, никаких общих тем и интересов не осталось, только злость и недовольство. Все это вызывало во мне протест, и после очередной серьезной ссоры я решила поставить точку и расстаться навсегда.

Это еще одна драма, которая длилась целых пять лет после развода. Осознав свой опыт, я увидела абсолютную копию той модели отношений, которая была в родительской семье.

Сегодня все позади, я свободна и черпаю силу из уроков жизни, анализирую прошлое и работаю над собой. И любому удару судьбы говорю: «Ты будешь служить мне!», – чтобы все негативное, что со мной случилось, работало не против меня, а на меня.

«Вы не можете изменить то, что уже сделано, но вы можете взять полную ответственность за то, что будет сейчас и дальше», – говорила Лиза на одном из онлайн-уроков.

Шкатулка драгоценностей марта

Крупный алмаз событий марта 2023 года сверкает розовыми переливами – это мастермайнд, созданный мной благодаря программе «Лучший год вашей жизни».

Моим помощником и изумрудом мудрости тогда стал ценнейший гайд[16] о пользе и принципах ММ от Елизаветы. В рамках программы «ЛГВЖ» я также посетила важный вебинар под названием «Я могу», где три участницы курса делились своими результатами работы с ментором. Это событие и повлияло на мое решение проходить свой путь годовой трансформации с ментором-проводником.