Светлана Залата – Магическая Москва (страница 54)

Злости сказанное приятелем… бывшим приятелем не вызывало. Не вызывало ничего, кроме глухой тоски и сожаления о том, что как раньше уже не будет. Как там Павел сказал: «В новых обстоятельствах люди открывают новые стороны себя»?

Инга скосила глаза на Толика. За прошедшие сутки он явно почти не спал, и, видимо, решил, что может хамить.

– Мои отношения тебя не касаются, – мрачно отозвалась эмпат.

– Пожалуй. Меня вообще мало что касается. Вечером я свалю из этой дыры – и все. Поехали со мной, а?

– Что? – Инга уставилась на Толика. – Сначала говоришь мне про бордель, а теперь зовешь с собой непонятно куда? И Ленка твоя что?

– Прости. Прости, – Толик мотнул головой, – за бордель. Не знаю, что нашло. Ноль предупредил, что с тобой какая-то девушка ходит, а тут – маг, и я… В общем – не ожидал. Ленка ни о чем не в курсе. Да и что я ей скажу? Прости, дорогая, моего шефа кокнули, а я теперь забочусь о его дочке и работаю на парней, которые его убили, и за это получу магию?

А вот оно что… Инга неожиданно улыбнулось. Все встало на свои места.

– Тебя послали завербовать меня, – она кинула взгляд на Толика, по лицу которого пробежала тень, – ага, угадала. Следующим должно быть признание, что ты меня всегда любил, так? Что ты сделаешь меня счастливой?

– Ну… я правда тебя любил. И люблю. Потому и позвал в Москву.

Толик говорил почти обиженно. Как маленький ребенок вроде приютской Даринки, у которой только что отобрали игрушку.

– Любил. Достаточно, чтобы использовать. Что за меня обещал твой шеф – деньги? Повышение?

Приятель скривился.

– А есть ли теперь разница, а? У нас с Антоном Сергеевичем было взаимовыгодное сотрудничество. Я думал, получится круто, если ты и я вместе с ним наваримся, заработаем, заживем. Ленку хотел дизайнером подтянуть на расширении бизнеса, уже обо всем договорился…

– И тут выяснилось, что твоя мечта о деньгах и хорошей жизни оплачена моей смертью, а когда оплата не прошла, то все воздушные замки разбились? И ты меня позвал на «срочную работу», чтобы сдать с рук на руки. Мне бы тот «дальний родственник шефа» мозги бы промыл в этом ресторане, разве нет?

Толик скривился еще сильнее.

– Вот ты упертая! Я правда не знал ни о чем. Да, понятно, что шеф там не агнец невинный, я ж не дурак. Но и могилы никому не копал. А потом все завертелось… Знаешь, я злился на тебя. Злился, но передумал многое, и теперь искренне предлагаю пойти со мной. Вся эта Москва, все эти интриги, все это дерьмо, в котором ты – винтик системы, а такие как я – пыль у ног титанов… Ты заслуживаешь лучшего. Мы заслуживаем лучшего. И сможем это лучшее построить. Вместе. К тому же Ноль говорит, что знает, кто твои родители.

Инга медленно повернулась к Толику, отводя взгляд от внутреннего двора Измайловской усадьбы.

Он ведь не лгал…

– Повтори, – потребовала она.

На лице приятеля на мгновение появилась торжествующая улыбка.

– Знал, что тебя это заинтересует. Мне он ничего не сказал, только намекнул, что знает, и все. Он странный, но вообще-то неплохой человек. Наш, приютский. Сам не помнит, кто его родственники, говорит – кинули после аварии. Но он реально нормальный, пусть и занимается... Грязной работой.

Инга склонила голову. Со стороны могло показаться, что она рассматривает белокаменное вытянутое здание, одной стороной пристроенное к внешней стене усадьбы, а другой – обращенное внутрь немаленького дворика, где раньше размещался какой-то плац. Но на самом деле эмпат пыталась понять, что стояло за произнесенными словами.

Инга не могла разобраться – серьезно Толик или нет. Ноль на его глазах убил Антона Сергеевича и его жену, вообще ни к чему не причастную, а приятель рассуждает так, словно убийца – его друг!

Разобраться не вышло. Слишком много эмоций, среди которых мелькала усталость и страх. Инга решила сыграть на них.

– Толь, я все понимаю. Ты хотел защитить девочку и согласился работать на ублюдка, убившего твоего шефа. Но ты ведь сейчас здесь. Пойдем со мной. Тебя защитят, правда. Получишь новое имя, новую жизнь. Девочку вернут родственникам, наверняка же у Антона Сергеевича есть кто-то, или там у его жены. И все хорошо будет.

Толик вздохнул.

– Инга, я понимаю, тебе только восемнадцать… Но – чудес не бывает. Мы никому не нужны. У нас нет семей, нет рода, никого нет. И не будет. Ты знаешь, что тетка, которая Ленку к себе взяла, против моего с ней брака? Потому что я – приютский. Потому что: «Испорченные гены и характер такой, что никому ты не нужен». Вот я пойду с тобой – и что? Да меня в тюрьму посадят за то, что не позвонил и не рассказал про все, не побежал в отделение. И да, я возил шефа толковать и с полицаями, и с бандитами, и знал, что не он все пошлины платил, и вот это все… Да даже если и не посадят – кому я сдался? Я три года зубами землю грыз – и что, а? А ничего! Да, случилось, что случилось. Да, Антон Сергеевич, царствие ему небесное, со своей ненаглядной нас покинул. И что мне теперь – опять на улицу? В бар, шеей своей за копейки рисковать, а?

– А то тебе Ноль много платит, – парировала Инга.

Она понимала горечь, скрытую за словами приятеля. Толик только-только устроился, только поверил в перспективы – и тут фиаско. Из-за нее, Инги. Из-за его идеи Ингу пригласить… И теперь он не хочет возвращаться туда, откуда начинал.

И сама Инга, пожив в доме с отдельной комнатой, хорошо питаясь, приодевшись и проводя время не с пьяными постояльцами отеля, а с умными и интересными людьми, тоже ведь не горела желанием возвращаться на юг к работе горничной.

Потому вчера, услышав разговор, она не стала убегать, хотя могла бы. Будет работа на допросах? Пусть.

Инга не хотела возвращаться к той жизни, которую вела раньше. И Толик тоже не хотел. Потому оправдывал своего нового друга:

– Ноль ничего не платит, но за ним влиятельные люди стоят, и они не скупятся. И на карман он мне нормально дал, пусть и пока светить запретил, а то мало ли… И живем мы, знаешь, не в палатках в лесной глуши, а в нормальной усадьбе, пусть и на отшибе.

– Это он тебе сказки про нормальную усадьбу рассказал?

– Чего это – сказки, а? – насупился Толик. – Фото показывал. Я ж не дурак – на дерьмо какое-нибудь соглашаться просто так. Мог и мотануть из Москвы, нож мне к горлу не приставляли. И ты знаешь, что я правду говорю. Я Марью бросать не захотел, у нее же нет никого больше. И я стану магом. Настоящим!

Инга попыталась образумить приятеля:

– Толя, даже если вдруг у тебя есть развитое как надо ядро, что огромная редкость, – она пыталась припомнить объяснения Павла, – то тебе в процессе связывания с Истоком придется убить себя.

Толик отмахнулся.

– Не насовсем же. Да и к тому же Ноль, вон, получил свою силу. Все работает, и у меня получится.

– Толя, это…

– Это возможно, ясно? Ты что-то раньше, когда я с близнецами о таком рассуждал, ничего против не говорила.

Инга фыркнула. Сравнил слона с яблоком. Да, они иногда мечтали вслух о том, чтобы получить магические способности. Просто мечты. Каждый хотел уметь что-то полезное, и она в том числе. Ну летать там… Или мысли внушать, чтобы все забыли, что у нее красная метка. Или еще что-то в этом духе.

Но это примерно так же реалистично, как думать о своем доме на каком-нибудь тропическом острове или в Крыму. Мечты, мечты… Или не о доме там, а о родителях. Нет их – и все.

А тут… Толик ведь верил в то, что говорил. Верил! Нет, они тогда, конечно, чуть-чуть верили в подобное, как все верят в чудо. Но все же...

– Мы мечтали о несбыточном, – дипломатично ответила Инга.

– Что, боишься конкурентов, а? Боишься, что ты не одна такая будешь со своей магией?

– Я не боюсь, Толь. Мне жаль, что ты гонишься за звездой с неба.

– Они тоже иногда падают!

– Они сгорают, не долетая до земли. Пойдем со мной, ладно? – улыбнулась эмпат. – Выпутаешься из всего этого дерьма. Начнешь новую жизнь.

Толик отступил на шаг.

– Нет уж, – он прищурился, оглядывая Ингу так, словно впервые видел, – я ошибался, думая, что ты примешь верное решение. Тебе больше нравится твой маг и твоя подружка, а? Те, кто сидит на своей магии и не готов поделиться ей, не готов помогать обычным людям? Да, я вижу. Я был слеп, думая, что все происходящее вокруг – нормально и что иного пути нет, но Ноль показал новые возможности, рассказал, как сделать мир лучше. И я тебе расскажу.

– Толик, тебя опоили, что ли? Или что-то внушили? Ты еще два дня назад ни о каком Ноле не знал, – Инге стало страшно.

Не за себя, а за приятеля. Это же тот самый Толик, который расписывал ей все преимущества работы на своего шефа и хвастался тем, что подвозил «настоящего мага», патлатый когда-то Толик, слушавший металл…

Приятель вновь шагнул назад.

– Хорошо родиться магом, а? И хорошо жить среди тех, кто узурпировал магию. Да ты сама получила красную метку от этих ублюдков ни за что! Но может быть другой мир. Нормальные законы. Возможность каждому творить чудеса во благо всех. Историю переписали, почистили все, чтобы никто не знал о величии мира, в котором магия была у каждого! И теперь врут нам, что, мол, магию можно получить только по праву Представления, только от папочки с мамочкой. Врут, потому что боятся потерять власть, вот и все. Инга, последний раз прошу – поехали со мной! У тебя будет все: возможность использовать свои силы, как хочешь, деньги, друзья, сторонники. Посмотри вокруг – здесь, в этой усадьбе, когда-то жил могущественный род, но от них ничего не осталось, и такова судьба всех узурпаторов. А мы можем сделать мир лучше. Это не просто работа, Ин, – это наш шанс сделать что-то стоящее, понимаешь, а?