Светлана Залата – Демоны должны умереть (страница 6)

Толстяк еще немного помялся и, кивнув сначала мне, потом брюнету, вышел за дверь. За ним последовала и Анна Михайловна.

– Погодите, – окликнул ее «родственник», – а ритуал? Откуда она…

– Книги, – развела руками менталистка, – не зря же ваша племянница частенько бывает в библиотеке. Всего хорошего, вызывайте, если понадоблюсь. Всегда готова оказать помощь. За установленную плату, разумеется.

А это сказано было мне… Но толстяка она и правда увела, да и «дядя» ушел провожать гостей, предоставив мне время подумать.

Что делать? Да, выходит, менталисты могут поверить в то, кто я, в то, что я знаю… И что будут делать потом? А остальные? Демоны-то тут… И почему эта дама не напала?

Я бросила взгляд в угол.

Никого. Пришла, посмотрела и ушла. Вернется ночью, а пока показалась, чтобы напугать? И как она вообще тут оказалась, если Прорыва не было? Кто-то должен был тогда открыть Дверь, так?

Вопросы, вопросы… И нет ответов.

Одно ясно: тут мне не все рады. Менталистка могла и соврать, но мне еще больше нужен источник информации. Какой-нибудь нормальный, а не дядя, которому явно выгодна вся эта история с сумасшествием Владимировны, и не смазливый жених, у которого, похоже, выгоды не меньше.

Горничная? Я ее напугала, да и она едва ли язык за зубами держать будет, опять испугается странных вопросов... Еще есть старик – тот, на которого дядя ругался. И менталистка сказала что-то про «нейтрализаторы, произведенные не в цеху». Может, это старик что-то знает? Дядя явно мне пока не друг, а вот с его врагом может и получится объединиться…

В дверь постучали. Аккуратно так, тихо.

– Войдите!

На пороге появилась уже знакомая горничная. Напряженная, но все же выучка перебарывала страх.

– Госпоже что-то нужно?

– Нет, – машинально отозвалась я, – а стоп, подожди. Есть кое-что. Скажи, у меня в голове все после отравления все как-то смешалось – а что за старик тут был?

– Старик? – озадаченно спросила горничная. – А, вы про Георга… Да, он же вам лекарство ввел, хотя господин Марат потом долго ругался. Его препараты-то старые все, да и он… Но да, был.

– А где он сейчас?

– Так как и всегда, у себя во флигеле.

Хоть что-то хорошее.

– Прекрасно! – я не без труда, но все же встала и подошла к комоду, чтобы найти что-то, в чем можно выйти на улицу.

Так, духи, – сколько их тут? – какие-то помады, тени, что-то похожее на лак… Ниже шампуни, книжки, мягкие игрушки… Все что угодно кроме нормальной одежды, про оружие я вообще молчу.

– Простите, госпожа, вы что-то потеряли?

Ага. Свою прежнюю жизнь.

– Ты не могла бы принести мне одежду? Нормальную только.

– Нормальную, госпожа?

Я подавила желание застонать.

– Штаны. И рубашку там какую-нибудь.

На лице горничной мелькнуло удивление, но она лишь поклонилась и отправилась прочь.

Надо как-то нормально отношения выстроить, без этих поклонов и прочего. Но сейчас явно не время – нажалуется еще этому… Марату. Нет, конечно, если все пойдет совсем плохо, придется с ним жестко говорить, но пока мне все еще нужна информация. Чем больше – тем лучше. И информация не от тех, кто хочет получить главенство над родом.

Одежда нашлась. Неудобная, узкая, но спасибо, что хоть не платье, да и в целом двигаться можно. Я бы предпочла что-то попросторнее и с большим количеством карманов, но выбирать не приходилось.

С чем-то, что могло бы защитить хотя бы от Низших, дела обстояли хуже. В комоде нашлись только уже порядком затупившиеся ножницы да выдвижной нож для бумаги с острым, но ломким лезвием. Подумав, я взяла ножницы – хоть не сломаются, если что. Надо будет зайти на кухню по дороге и там нож взять. Надеюсь, обойдется без идиотских вопросов.

Стоило неспешно выйти за дверь, как на другом конце весьма пыльного коридора показался «дядя».

Вот же!

– О, Ника, тебе еще рано вставать, – с приторной заботой заметил он, подойдя ближе. – Куда ты собралась?

– На прогулку, – бросила я первое, что пришло в голову.

Враг. Он – враг. Только пока атаковать не стоит. Надо узнать о нем больше, подождать пока он свое слабое место покажет.

– Тебе еще рано, – непререкаемым тоном заявил родственник. – И что ты на себя нацепила? Ложись, сейчас я принесу снотворное, доктор Виноградов сказал…

– Я сама разберусь, рано или нет, – отрезала я. – Подышу воздухом, отойду от переживаний. Меня, вообще-то, убить пытались!

– Ты еще слаба…

– Вот и буду становится сильнее. Прогулки перед сном полезны для здоровья.

Я что, у себя дома не могу прогуляться выйти? Ну не у себя… Да неважно пока.

Какое-то время дядя явно колебался, потом уступил.

– Хорошо, только недолго. Стефания присмотрит, – и не успела я возмутиться, как он крикнул: – Стефания, сюда, проводишь госпожу!

Вот же…!

Ладно, пока план тот же.

Идти вниз под надзором родственника было не слишком приятно, но хоть не демон – и то ладно. Длинный коридор с пыльными коврами и выцветшими гобеленами привел к площадке широкой и когда-то даже красивой лестницы. Сейчас мрамор изобиловал сколами, а ковер на ступенях – дырами.

М-да уж, ремонт тут бы явно не помешал.

Спускаться по лестнице с поврежденным коленом – та еще задачка, но приходилось вещи и посложнее делать. Пусть тело моей почти полной тезки большую часть из них едва ли смогло бы повторить… Наверное.

Уже успевшая переодеться горничная догнала меня уже на первом этаже.

– Госпожа, вы уверены, что хотите гулять прямо сейчас? – с явным сомнением поинтересовалась она.

Я медленно ковыляла через холл к тяжелым дубовым дверям, чувствуя на себе взгляд родственника, наблюдавшего с площадки второго этажа.

– Уверена. Идем.

Дверь скрипела, как и ступеньки крыльца. Стоило отойти от дома на десяток шагов по покрытой брусчаткой подъездной площадки и развернуться, как стала видно, что у хозяев этого поместья не хватало денег на ремонт не только внутри, но и снаружи.

А ведь когда-то красивый дом же был… Два этажа, четырехскатная крыша, горгульи всякие с барельефами, или как оно там называется, бежевая краска на стенах, флигели слева и справа...

Вот только все облупилось, стерлось, крыша в двух местах провалилась, освещения почти нет... Закат догорел, уже ночь опустилась, но свет всего в паре окон горит – и все. Никаких ни фонарей вокруг, ни внешнего освещения. Да и неухоженный парк, подступавший повсюду, за исключением этой самой небольшой площадки перед входом, прямо к стенам дома, напоминал лес своей густотой и непролазностью, прочно оплетая стены особняка кое-где высохшими уже побегами.

А совсем рядом, за прудом и полянками – яркая, горящая огнями Москва. Настоящий, живой город, как с картинок…

– Вам плохо? – участливо поинтересовалась горничная.

– Нет, – отрезала я, – просто задумалась. Идем, прогуляемся. А ты пока расскажи о последних новостях.

Из двух флигелей свет горит в левом, так что туда и пойдем.

Дорога к внешнему входу вытянутой одноэтажной пристройки шла через неухоженный парк, да еще и большим кругом, сначала выходя на широкую аллею, а уже потом сворачивая куда нужно. Была и еще одна тропинка, напрямик, вот только ее перегородило здоровое упавшее дерево, а у меня не было настроения на подвиги.

Сотней шагов меньше, сотней больше…

Горничная, которая, кажется, не хотела вспоминать ни о чем плохом. С энтузиазмом перечисляла какие-то мелочи в виде шариков и тортов, договоренности о платье, усиленные меры безопасности и прочее, хотя к самому нужному мне – дате – так и не подобралась.

Надо выяснить, мешают ли те ограничения, из-за которых у Владимировны есть этот «опекун», отменить все завтрашним же утром.

Вот только у кого узнавать-то…

– А еще мы договорились о том, что будет видеосъемка, – разглагольствовала горничная, когда мы свернули с подъездной аллеи свернуть на кружную тропу, которой явно нечасто пользовались, – Хорошиловы уже все оплатили. И…